Глава 114 · Министры

— Ты хочешь уйти в монастырь⁈ Стать монахом⁈ — Алексей уставился на отца круглыми от изумления глазами. В его воображении тут же возникла яркая картина: престарелый родитель, обритый наголо, в грубом одеянии и монотонно бормочет молитву.

— Ну зачем же так крайности, — совершенно серьезно возразил Николай Павлович. — Про мирян-послушников слыхал? Это те, кто практикует веру, не уходя из семьи и оставаясь в миру.

Алексей мысленно смахнул со лба холодный пот. Заметив, что все присутствующие с любопытством прислушиваются к их разговору, он поспешно шепнул:

— Давай мы это дома обсудим. — И тут же, вспомнив о важном, спросил: — Погоди, а кто вообще пустил слух, будто я погиб?

Юноша был уверен, что о его пребывании на том злосчастном судне никто не мог знать.

— Молодой господин, это я… — из-за спины Николая робко высунулась виноватая голова Вани. Маленький слуга преданно и жалобно шмыгнул носом: — Я там всё вокруг обошел, ни одной живой души не встретил… Вот и подумал, что вам не повезло так, как мне.

Увидев, что мальчишка стоит перед ним целый и невредимый, Алексей искренне обрадовался:

— Так ты выжил⁈

Ваня заметно погрустнел и опустил голову:

— Мы втроем прятались под кроватью в каюте. Пираты первыми выволокли дядю Степана, за ним вытащили его слугу. А я лежал в самом дальнем углу, к тому же ростом маловат, вот меня в темноте и не заметили.

— Главное, что ты остался жив — тяжело вздохнул Алексей. — Степан тоже в порядке. Жаль только его слугу, хороший был парень.

Николай Павлович вдруг строго нахмурился и прервал их:

— Я слышал, будто Степан добровольно стал проводником у этих заморских чертей и повел их куда-то?

— Это опять твои сказки⁈ — Алексей в ярости обернулся к Коле. — Язык у тебя, братец, как помело! Смотри, доболтаешься когда-нибудь!

Юноша вкратце, но емко объяснил собравшимся, как Степан тайно передавал ему знаки на местном наречии, как заманил банду пиратов на Отмель Мертвецов и как они вдвоем разрушили мост, отрезав врагу путь.

Слушая этот рассказ, мужчины то бледнели от страха, то замирали от восторга. Только теперь они осознали, что Степан проявил себя как истинный герой, а не малодушный трус. Николай Павлович взволнованно спросил:

— Но как же он сам-то спасся из того пекла?

— Это всё Алё… — начал было Степан.

— Его спас один правительственный военачальник — бесцеремонно перебил товарища Алексей, не давая ему сболтнуть лишнего при посторонних. — Генерал Истомин. Он вовремя подоспел со своими людьми.

— О, тогда нужно обязательно вознести благодарность этому генералу — набожно пробормотал Николай Павлович. — Нашего Степана явно хранил сам Бог. Эх, парень, надо бы тебе теперь почаще в храм заглядывать, усерднее молиться.

Сам еще не успев толком принять обеты, новоиспеченный праведник уже вовсю принялся проповедовать веру.

Завершив расспросы и усадив уставшего отца в повозку, Алексей тихонько подозвал к себе Ваню и шепнул:

— Ты ведь не успел рассказать семье Степана о том, что про него болтали в городе?

— Ну что вы, молодой господин! — Ваня гордо выпятил худую грудь и хлопнул по ней ладошкой. — Мой рот это железный замок, зубы стальные тиски, я умею хранить секреты. Раз дело было неясное, разве мог я языком попусту чесать?

— На самом деле у него просто времени не хватило до их дома дойти — со смешком разоблачил мальчишку стоявший рядом Коля.

— Так я и знал! — Алексей в шутку замахнулся на слугу и тот со смехом отпрянул. — У Степана сильно растянуты связки на ноге, так что я побуду с ним и сопровожу его до города на лодке.

Коля понимающе кивнул:

— Тогда жди на пристани. Я отвезу Николая Павловича домой и сразу вернусь за вами.

— Не нужно — покачал головой юноша. — На городской пристани полно свободных повозок, мы без труда найдем попутку.

Остальные не догадывались, что у Алексея были свои скрытые мотивы, а потому не стали спорить. Попрощавшись, повозка покатила в сторону городских ворот.

В этот момент ни Алексей, ни Степан даже близко не представляли, какое колоссальное эхо во властных кругах вызовет их скромный, по их собственному мнению, подвиг.

Уже этой же ночью в стенах резиденции главнокомандующего личные секретари и советники превратили этот эпизод в живой, изобилующий яркими деталями официальный рапорт о представлении к награде. Скрепив документ тяжелой государственной печатью главнокомандующего провинций, его вместе с остальными сводками с фронта отправили в Петербург. Рапорт ушел с гонцами высшей категории — «Срочно! Скорость 800 верст в сутки!». Поговаривали, что в ту ночь губернатор впервые с момента своего вступления в должность сумел отойти ко сну еще до полуночи.

Когда депеша на бешеной скорости достигла Петербурга, чиновники Ведомства рапортов посреди ночи доставили её в Западный сад, прямо в служебный кабинет Кабинета министров. Документ лег на стол перед величественным, статным старцем, облаченным в роскошный парадный мундир, вышитым двухглавым орлом. Волосы и борода старца были белы как снег.

Пожилой мужчина аккуратно достал из конверта плотные листы бумаги, поднес их поближе к горящей свече, долго всматривался в написанное и со вздохом произнес:

— Эх, старые глаза совсем ослепли… Всё расплывается, вижу лишь сплошные темные пятна.

Чуть ниже по левую руку от него стоял другой чиновник, белокожий, подтянутый, невысокого роста, с благообразной седеющей бородкой. На нем было парадное платье чиновника второго ранга и выглядел он значительно моложе своего начальника. Услышав жалобу, он поспешно извлек из изящной шкатулки, отделанной серебром и золотом, пару хрустальных очков в золотой оправе и с глубоким почтением поднес их к столу:

— Господин Первый министр, прошу вас, воспользуйтесь очками.

Старец пристально посмотрел на подчиненного, затем перевел взгляд на очки в его руках и медленно, с легкой хрипотцой в голосе усмехнулся:

— Когда тебе перевалило за семьдесят-восемьдесят лет, в ночные часы ты превращаешься в слепого крота. Пожалуй, пусть лучше многоуважаемый прочтет этот рапорт для старика.

Тем кто должен был прочесть рапорт, был второй министр Кабинета, ученый Мудрого павильона и Младший наставник наследного принца — Владислав Дорин.

Соответственно, личность величественного старца в алом мундире тоже не вызывала сомнений. Человеком, перед которым второй министр империи склонялся в столь раболепном почтении, мог быть только всесильный Первый министр империи, ученый Палаты, Старший наставник наследного принца — Григорий Тарасов.

Второй министр Дорин с мягкой, слегка виноватой улыбкой произнес:

— Господин Первый министр, вашему покорному слуге ведь тоже перевалило за пятьдесят, мои глаза точно так же давно испортились и видят с трудом.

Говорить-то он это говорил, но руки его действовали с поразительной быстротой и ловкостью. Он привычно водрузил очки на переносицу и принялся ровным, вкрадчивым голосом зачитывать текст:

— «Ваш покорный слуга, назначенный министр Военного ведомства, главнокомандующий провинции Приморье, наделенный правом действовать по обстоятельствам, Корнилов, с трепетом докладывает…»

Старик Тарасов недовольно поморщился и нетерпеливо качнул головой:

— Пропусти эти витиеватые чиновничьи вступления и бесконечные титулы. Ближе к делу: о чем там речь?

— О, вы абсолютно правы, господин Первый министр. Позвольте мне взглянуть на суть, — Дорин проявил предельную покорность. Он быстро пробежал глазами по исписанным строкам и неторопливо резюмировал: — Это подробный отчет о военных действиях за последние два месяца…

— Читай, — Тарасов медленно закрыл глаза и сокрушенно вздохнул. — Слушать подобные вести всегда самое тяжелое испытание для моей старой души.

— Слушаюсь, — Дорин монотонно продолжил чтение: — «В конце пятого месяца банда пиратов численностью чуть более ста тысяч человек высадилась в уезде. Они огненным смерчем прошлись по трем губерниям и более чем десяти уездам. Набег длился больше десяти дней, число убитых и угнанных в рабство солдат и мирных жителей не поддается исчислению».

«В начале шестого месяца отряд пиратов численностью более трехсот человек тайно проник со стороны городского округа. Разбойники собственноручно сожгли свои корабли, отрезав себе путь назад и вихрем пронеслись по территории гарнизона. Они штурмовали провинциальный город, захватили торговый корабль, совершили набег на деревни, разграбили купцов и предали огню трупы убитых… Кровавый след растянулся на тысячу верст. Тысячи наших воинов и беззащитных подданных пали от безжалостных пиратских мечей, утопив край в крови».

«В середине шестого месяца флотилия пиратов из десятка крупных судов причалила к берегам провинции. Пираты взяли штурмом и разграбили уезд Малые воды, жестоко убив местного префекта Владимира Попова. Потери среди военных и гражданского населения превысили тысячу человек. Забрав колоссальную добычу, враг беспрепятственно ушел в море».

Слушая этот список горьких, удручающих вестей, старый Тарасов мрачнел всё сильнее. Его некогда румяное лицо словно покрылось темной вуалью гнева и досады. Наконец, не выдержав, он с силой хлопнул ладонью по столу и в сердцах воскликнул:

— Какое убожество! Позор!

Дорин тяжело вздохнул, подливая масла в огонь:

— Наша Великая империя — огромная держава с неисчислимыми миллионами подданных. Да если бы каждый из них просто плюнул в сторону этого восточного островного государства, мы бы утопили их в море!.. И как же мы докатились до того, что жалкая горстка пиратов безнаказанно бесчинствует на нашей священной земле, грабит и режет людей, словно у себя дома? Где же былая слава нашей империи? Куда испарилась отвага наших мужей?

Два верховных чина империи замерли под тусклым светом одинокой лампады, с глубоким бессилием глядя друг на друга, но ни один из них не находил ответа на эти проклятые вопросы.

Спустя долгие минуты молчания Тарасов глубоко вздохнул и глухо произнес:

— Ситуация на востоке отчаянная, но нам с тобой остается лишь изо всех сил держать этот удар. Рано или поздно колесо судьбы повернется и Бог ниспошлет нам великого полководца, который спасет восток от этой чумы.

Дорин мысленно горько усмехнулся над этой старческой наивностью, но набожно склонил голову и с величайшим почтением ответил:

— Ваш покорный слуга во всем следует за вами, господин Первый министр, как конь за уздой.

Столь угодливая покорность второго министра явно пришлась Тарасову по душе, он удовлетворенно кивнул и снова перевел взгляд на стопку бумаг. Нахмурившись, он раздраженно проворчал:

— Сейчас священные ритуалы Его Величества продвигаются не лучшим образом, и император пребывает в скверном расположении духа. Этот проклятый Корнилов присылает такой ворох ужасных вестей… Он что, своей головой совсем не дорожит?

Дорин тонко улыбнулся:

— Корнилов еще семнадцать лет назад занимал высокие посты в министерствах. Проведя столько лет в бушующем океане чиновничьей службы, разве мог он так глупо подставить себя под удар? — С этими словами он аккуратно выудил из общей пачки отдельный, аккуратно сложенный лист и тихонько рассмеялся: — Если бы у него не было припрятано оглушительной победы для финала, он бы ни за что не осмелился отправить этот отчет сегодня.

— Ох, Дорин, ну и хитрец же ты! — Тарасов покачал головой и беззлобно рассмеялся: — Придержал благую весть напоследок, заставив старика сперва изрядно понервничать и исходить желчью… Ну же, не томи, читай скорее!

Дорин послушно кивнул и принялся строчка за строчкой, с выражением и во всех деталях зачитывать победный рапорт.

Тарасов слушал очень внимательно, мерно покачивая головой в такт словам. Когда Дорин дошел до момента, где Степан добровольно вызвался быть проводником и заманил пиратов в ловушку на Отмель Мертвецов, Первый министр широко открыл глаза и восхищенно вымолвил:

— Какой благородный и праведный человек! Истинный патриот!

А когда Дорин принялся расписывать, как Алексей искусно и хладнокровно дирижировал всей обороной, обвел пиратов вокруг пальца, вырвал Степана из лап смерти и целую ночь силами простых крестьян сдерживал натиск врага до прихода подкрепления, Тарасов не удержался от похвалы:

— Блестящий юноша! Сочетает в себе и великую отвагу и глубокую мудрость!

Финальный же аккорд о том, как по задумке Алексея пиратские корабли пошли ко дну прямо посреди озера, оставив пиратов на расправу гвардейцам, заставил Первого министра в восторге захлопать в ладоши:

— Великолепно! Великолепно! Просто поразительно!

Дорин тихонько рассмеялся, решив добавить важный штрих:

— А ведь этот юный герой Алексей не просто смельчак. В этом году он умудрился взять «Малое тройное первенство» на государственных экзаменах в губернии!

Тарасов от изумления даже опешил, а затем громогласно и весело расхохотался:

— Ну теперь-то Его Величество точно сменит гнев на милость! — На сердце у старика наконец-то отлегло и он с облегчением выдохнул: — Из-за этой победы государь закроет глаза на прежние неудачи Корнилова. Считай, пронесло.

Не успел он договорить, как из-за дверей кабинета донесся на редкость елейный, слащавый и дружелюбный голос:

— Ох, сколько же благовещих птиц сегодня слетелось к вашей обители! У господина Первого министра явно чудесные новости.

Услышав этот голос, и Тарасов, и Дорин мгновенно переменились в лице. Они оба синхронно поднялись со своих мест и с вежливыми улыбками поклонились вошедшему в двери гладкокожему человеку в ярко-красном халате:

— Приветствуем вас, советник Злотин.

Гостем оказался не кто иной, как Илья Злотин, второй по значимости человек в Ведомстве дворцовых ритуалов и правая рука императора. К тому же он лично возглавлял наводящую ужас Тайную службу Восточного двора, являясь глазами и ушами самого государя… Впрочем, император всегда питал глубокую подозрительность к кастратам, поэтому Злотин, несмотря на всю свою колоссальную власть, не мог вести себя столь же нагло и развязно, как его печально известные предшественники прошлых эпох. Увидев, что первые лица Кабинета министров встали, чтобы поприветствовать его, советник тут же смиренно упал на колени:

— Почтенные господа министры, вы своими поклонами загоняете вашего ничтожного слугу в могилу!

Тарасов бросил быстрый взгляд на Дорина и тот мгновенно подскочил к Злотину, бережно подхватывая его под локти и помогая подняться. Дорин заискивающе улыбнулся:

— Мы все до единого трудимся на благо Его Величества, разница лишь в том, что вы служите внутри дворцовых покоев, а мы снаружи. Советнику негоже падать ниц перед нами.

Тарасов благосклонно кивнул:

— Совершенно верно, уважаемый советник. Прошу вас, присаживайтесь к столу. — Он тут же жестом приказал слугам подать гостю лучшего ароматного чаю.

Однако советник поспешно замахал руками, вежливо отказываясь:

— Премного благодарен за ваше невероятное гостеприимство, господа, но ваш покорный слуга явился сюда по прямому указу Его Величества и не смеет терять ни секунды. — Советник повернулся к главе правительства и почтительно, но твердо улыбнулся: — Господин Первый министр, Его Величество император прямо сейчас ожидает вас в зале.