Глава 38 · Просьба Глаши

Бережно уложив футляр с флаконом на сиденье, Алексей нырнул в узкий переулок, где его ждала неприметная пролетка.

Внутри уже сидел Кинюша. Он принял коробку из рук брата, и сначала они просто переглянулись, а затем оба разразились неудержимым хохотом. Алексей еще как-то сдерживался, а Кинюша буквально катался по полу экипажа: — В жизни так не веселился! Они же теперь точно за дурачка тебя держат!

Алексей, впрочем, ответил с легкой грустью: — Вообще-то, я и в обычное время так разговариваю.

— Ну, если у тебя всё получится, люди скажут: «Великая мудрость кажется глупостью», — Кинюша выпрямился. — А если нет, то про тебя в нашем городе скажут просто: «круглый дурак». Кинюша вдруг посерьезнел: — Слушай, а мы и вправду не окажемся в дураках в итоге? — За тебя не ручаюсь, — отрезал Алексей. — Но я — точно нет.

— Неужто ты и впрямь «человек двух жизней»? — подмигнул Кинюша. — Скажи-ка, братец, где твои предки почивают? Не в наших ли краях? Алексей лишь загадочно улыбнулся: — Не припомню… А про себя подумал: «Родина моя теперь далеко, за туманами времени…»

В этот момент занавеска пролетки откинулась, и кучер просунул голову внутрь: — Господа, в букмекерских лавках на вас ставки выросли! — И какой расклад? — Кинюша мгновенно оживился. — На Заречье ставят один к семи, на наш уезд — один к шести. С тех пор как Григорий «Зелёный» уехал, таких коэффициентов не видывали!

Алексей нахмурился: — Кто такой этот «Зелёный»? Очень важная птица? Кинюша посмотрел на него как на сумасшедшего: — Ты что, с луны свалился? Его во всей губернии каждая собака знает — гений, первый медалист! — Ах, этот… — Алексей кивнул. — Слыхал, конечно. «Надо будет навести справки, чтобы не выдать себя», — решил он.

Пока город гудел, обсуждая невыполнимую задачу, в особняке аптекаря на окраине города тоже было неспокойно. В уютной мезонине Глаша крутила в руках точно такой же флакон, умоляя свою хозяйку: — Барышня Екатерина, ну придумайте что-нибудь! Вы же у нас самая умная, для вас нет ничего невозможного!

Екатерина Ивановна в нежно-желтом домашнем платье сидела за бюро. Её длинные темные волосы были перехвачены золотой лентой. Она мельком взглянула на флакон: — Я же еще вчера сказала — это невыполнимо. И не мучай меня ради своего «сердечного друга», не то выпорю.

Глаша густо покраснела: — Какой он мне друг… Он — человек книжный, на простую девку и не взглянет. — По мне, так он нашей Глаши и мизинца не стоит, — Катя ласково взяла её за руку. — Ты у меня красавица и умница. Скажи своему недорослю: пока аттестат не получит, пусть и не заглядывается.

Катя подошла к окну: — Горлышко слишком узкое, инструмент не пролезет. Стекло хрупкое — раскаленный металл его вмиг погубит. Нет, Глаша, здесь наука бессильна.

Видя, как поникла служанка, Катя добавила: — Но не вешай нос. Говорят, наш заседатель Троицкий вчера полгорода оббегал, лучших ювелиров на ноги поднял. Городничий явно хочет помочь твоему Алексею.

Городничий Пётр Данилович действительно суетился, но не из чистой доброты. У губернатора скоро заканчивался срок службы, и решался вопрос о преемнике. Городничий и его соперник из Заречья были главными кандидатами. Этот спор с Волком стал для них делом чести и политического веса.

«Мальчишка талантлив, — думал городничий, — если он выиграет, это будет и моя победа. Но как, черт возьми, позолотить это проклятое стекло⁈»