14. Приворот

Лада ехала на Беляше за повозкой тролля. Женя сидел на козлах, управляя смирным серым осликом, вызвавшим презрительное фырканье белоснежного скакуна. Богатырь забрался внутрь, под холщовую крышу, сдвинул тюк с ложечками, и уснул. Его ноги в истоптанных сапогах свешивались с повозки и иногда чиркали подошвами по дорожной пыли. А Волк сидел сзади и сверлил Ладу взглядом.

Девушка нахмурилась и демонстративно отвернулась. Пусть думает, что хочет. А она поедет в Болотошки, тем более что и гадалка сказала — надо закрыть гештальт. Увидев бывшего мужа, Лада тут же поняла, о чем она. Пусть решение развестись было Лады, но она почему-то все равно ощущала себя брошенной после разрыва. Она никак не могла собраться, вернуться к полной жизни, чувствуя себя разбитой вазой, которую склеили заново, но кое-где клей не взялся, а некоторые осколки перепутали местами. В итоге вроде все в порядке, но какого-то кусочка не хватает.

Женя настойчиво предлагал ей ехать с ним рядом, но Лада отказалась. Его забота была странно навязчивой. Он постоянно норовил к ней прикоснуться, подсадил на коня, ласково погладив коленку, закутал в свой шарф, чтобы Лада не простыла в надвигающихся сумерках. Девушка уткнула нос в шарф и втянула запах бывшего мужа — такой родной и знакомый.

А может, про это счастье говорила гадалка? Вот оно — рукой подать. Ведь не все у них было плохо, а поначалу так и вовсе хорошо! Болотошки показались за холмами, уютная милая деревенька: белые стены, красные черепичные крыши, над которыми тянулись тонкие сизые струйки дыма — время к ужину. А ведь она могла бы остаться в Болотошках, жила бы себе в маленьком уютном домике, завела кошку, посадила цветы у крыльца, а по вечерам сидела у горячей печки в удобном кресле, натирая ложечки до серебряного блеска, ожидая Женю с работы… Она улыбнулась уголками губ, умиляясь теплой картине, которую сама же себе и нарисовала. А потом, осознав, о чем только что мечтала, вздрогнула и направила Беляша поближе к Волку.

— Серый, со мной что-то не так, — тихо призналась она. — Голова будто кружится, и мысли лезут всякие… ненормальные мысли, в общем.

— Я так и думал, — кивнул оборотень. — Дай-ка сюда этот шарфик.

Лада раскрутила шарф, по шее потянул холодный ветер, и девушка едва справилась с желанием снова укутаться в подарок тролля. Волк обнюхал шарф, скривился и аккуратно, двумя пальцами, вытащил из него иголку. Обернувшись на тролля, Серый сломал иголку и выбросил ее на обочину. Лада тут же почувствовала, как сентиментальная мечтательность, окутывающая ее, испарилась.

— Приворотная, — пояснил он.

Лада взяла шарф у Волка, понюхала — пахло едким потом и блинами — и швырнула шарф в повозку.

— Как ты догадался? — спросила она.

— Это обычный прием троллей. Вообще-то у нас за ворожбу и под суд попасть можно, и руки лишиться, хотя сложно вину доказать. А вот в вашем мире в привороты не верят, и ответственности за них никакой. Понимаешь, к чему я клоню?

— То есть Женя мог меня приворожить? И поэтому я в него влюбилась? Да как же так! — возмутилась Лада.

— Тише, тише, — Волк снова обернулся. — Скорее всего так и было. Уж больно неравный брак — царевна и тролль. Ты же не совсем дурочка, должна была понять, что не пара он тебе. Это еще повезло, что в вашем мире магия приворотов слабо действует. Иначе так бы и жила с ним, ноги ему мыла, бабе Яге в пояс кланялась и за счастье считала. Ты вот что мне скажи, когда вы расстались, он у тебя ничего не забирал?

— Да он полквартиры вынес!

— А что-нибудь личное, ценное?

— Откуда ты знаешь, Волк? — снова удивилась Лада. — Драгоценности мои прихватил. Там их было с гулькин нос, я поэтому не возмущалась. Рукой махнула, да и все. А осадочек остался. Я потому и согласилась к нему в гости поехать — хочу вернуть свое!

— А среди украшений не было чего-нибудь старинного? Бабушкин подарок, оберег рода?

— Нет, — покачала головой Лада. — Все из магазина, новенькое.

— Странно, — задумался Волк. — Что-то тут все же не чисто. Понимаешь, какое дело, в нашем мире разводов не бывает. Если уж любовь, то навсегда. И тролль бы от тебя не отстал. Вывод — он получил то, что хотел. Вряд ли это магазинные цацки. А теперь ему снова что-то надо. Ты, вот что, шарфик его намотай, сделаем вид, что подействовал приворот. Усыпим бдительность. Так и узнаем, чего он замыслил.

— А может он меня любит? — предположила Лада.

— Лада, ты очень симпатичная. У тебя милая улыбка, обалденные глаза. Ты легкая на подъем и веселая. От тебя запросто можно потерять голову, — выдал Волк.

— Вот спасибо, завалил комплиментами, — смутилась Лада.

— Но тролль не может этого оценить. Не хватает тонкости душевной организации, — оборотень неопределенно взмахнул рукой в воздухе.

Лада вспомнила, как едко Женя оскорблял ее, собирая вещи: тухлая моль, беззубая мышь и чахлый воробей — она так и не сумела забыть эти цветистые эпитеты.

— Ладно, — помрачнела она. — Ты прав. Что-то тут не чисто.

Лада сурово намотала на шею шарф, и ей сразу захотелось его снять — стало душно, шерсть колола нежную кожу на шее, запах пота раздражал ноздри. Зато мыслей о кресле-качалке у печи больше не было. Лада злорадно улыбнулась. Еще посмотрим — кто кого!

В Болотошках Женя въехал на широкий двор, огороженный низким плетнем. Дом вырастал из бурьяна, словно старый гриб. Крыша обросла мхом, по стенам вился узор плесени.

— Добро пожаловать! — Женя помог Ладе спрыгнуть с коня, поправил на ней шарф. — Вот и мой дворец.

Лада с сомнением покосилась на дырявое крыльцо, но тут же опомнилась:

— Здесь так мило!

Тролль довольно хмыкнул, бросил вожжи Проше, а сам распахнул перед девушкой двери.

— Конечно, не хватает женской руки, — сказал он. И Лада, войдя внутрь, поперхнулась воплем ужаса. Снаружи дом выглядел еще сносно, но внутри он был похож на пристанище бомжей — повсюду грязь, какие-то камни, огромная печь занимает полкомнаты, но видно, что ее давно не топили — устье затянуто паутиной, через угли пробился одуванчик. Стены отсырели, окна не мыты.

— Да, пожалуй, дому не хватает хозяйки, — выдавила она из себя.

— Приберешь?

— Я ведь тут гостья, — улыбнулась Лада, усевшись на единственный стул. Интересно, если бы Волк не вытащил приворотную иголку, она бы уже размахивала шваброй в этом бардаке?

— Я по деревне прогуляюсь, — Проша заглянул в дом, выпучил от ужаса глаза и исчез.

— А я останусь, — Волк обошел комнату, ткнулся в еще одни двери, но тролль загородил ему дорогу.

— Там опочивальня, — сказал он. — Может, тоже погуляешь? Собачкам вроде полезно, вечерний променад…

— Нет, — оборотень уселся прямо на пол у ног Лады, — мы есть хотим.

Тролль нахмурился, открыл шкаф, вытащил оттуда колбасу, завернутую в промасленную бумагу, краюху хлеба. Из-под стола достал бутыль вина, щедро плеснул в три стакана мутное бордовое пойло. Они поужинали втроем в полной тишине. Лада и Волк к вину не притронулись. В конце концов тролль сослался на какие-то важные дела, предложил девушке устраиваться в его комнате, Волку выделил драное одеяло и отправил в сарай, а сам спешно исчез.

— Значит, так, — сказал Волк, вернувшись в дом. — Ты тут осмотрись, поищи свои украшения, а я за ним. Посмотрю, что за дела такие у него среди ночи.

— А догонишь?

— Обижаешь, — ухмыльнулся оборотень, и глаза его в сумерках вспыхнули оранжевыми огоньками. — По запаху найду!

Волк растворился в ночи, а Лада пошла в опочивальню, как назвал Женя унылую комнату, в которой стояла широкая кровать, рядом — комод, а единственным украшением на стене был портрет бабы Яги. Она сурово смотрела прямо на Ладу, и под взглядом бывшей свекрови девушка поежилась. А потом показала портрету средний палец и принялась за поиски.