21. Прогулка

— Елки-иголки, шишки-метелки! Да заячьи уши мне в глотку, да ежика мне в…

— Волк, ты чего? — сонная Лада выглянула из-под одеяла и уставилась на беснующегося оборотня.

— Лада? — он уставился на нее, как на привидение. — Ладушка, ты здесь?

— А где мне еще быть? — она пододвинулась выше.

— Я к двери подошел — нюхаю-нюхаю, а запаха твоего не чую. Что за дела? — Он сел на кровать, наклонился к Ладе. — Какой фигней ты намазалась? У тебя чудесный естественный аромат. А сейчас воняет невыносимо!

— Это называется крем, — поучительно сказала девушка, подтягивая одеяло к подбородку. — А ты так забавно ругаешься. Елки-иголки, заячьи уши в глотку — разве волки не едят зайцев?

— Едят. Но уши я не люблю. Сплошные хрящи, да еще и с шерстью.

— Фу, — скривилась Лада.

Волк расплылся в улыбке и потрепал ее по голове.

— Ты такая смешная с утра. Лохматая.

— Убери лапы, — сказала Лада, дернув головой. — Ты нарушаешь мои личные границы. И вообще, Волк, нам надо расставить точки над и, чтобы не было обид и все такое. Между нами ничего быть не может.

— В другой ситуации я бы тебе быстренько доказал, что это не так. Но ради интереса — почему это ты так решила? Потому что я оборотень?

— Нет, ты не подумай, я нормально отношусь к… эммм… другим расам.

— То есть тебе не подхожу именно я, — уточнил Волк. — Звучит как вызов.

— Ты слишком безалаберный, — сказала Лада.

— А тебе, значит, нужен серьезный мужчина. Ответственный. Надежный.

Лада кивала головой на каждый эпитет.

— Занудный. Скучный.

Лада по инерции кивнула, но потом опомнилась.

— Не переиначивай!

— Ладушка, — Волк оперся на подушки, так что уже полулежал возле девушки. — Позволь я открою тебе глаза на кое-что в тебе самой, что ты, похоже, не осознаешь.

— Удиви меня.

— Ты согласилась отправиться с оборотнем незнамо куда, непонятно ради кого через полчаса после знакомства.

— Это говорит о том, что я смелая и добрая, — заметила Лада. — Это я и без тебя знала.

— Это говорит о том, что ты у нас царевна без царя в голове, — Волк снова потрепал ее по макушке. — Если тебе вручить такого мужика, как ты описала, заскучаешь через пару дней.

— А вот и нет!

— А вот и да! Вспомни вчерашний ужин. Я с другого конца стола видел, как тебя от зевоты перекосило. А ведь Елисей как раз подходит под твое описание. Впрочем, — он встал с кровати, — я вынужден с тобой согласиться. В теперешних обстоятельствах между нами действительно ничего не может быть.

Лада нахмурилась. Ее почему-то задело последнее высказывание Волка. Одно дело самой отвергать мужчину, а другое — чувствовать себя отвергнутой.

— Постой-ка, — Волк замер, принюхался. — Елисей был здесь вчера!

— Слушай, не сходи с ума, — ответила Лада, улыбнувшись. Внезапная ревность Волка ее позабавила. — Конечно, не был. Хотя ты прав: он — отличный вариант.

Волк поднял с пола подушку, понюхал.

— Точно был.

— Может, заходил до нашего визита, — пожала плечами девушка.

— А ну-ка проверь вещи.

Волк бросил ей сумочку, и девушка с замиранием сердца вынула шкатулку. Луч солнца скользнул по золотой макушке, солнечные зайчики побежали по розовым стенам комнаты.

— Яйцо на месте, — выдохнула Лада. — А вот украшения пропали! Они были здесь!

Она вынула яйцо, вытряхнула шкатулку — пусто.

— И платочка нет!

— Вот те и на, — протянул Волк. — Я ж говорю — Елисеем пахнет!

— И что теперь? Обвинить царевича в краже сережек? Что у него, дефицит казны? Может, служанка сперла? — Лада села выше, одеяло сползло, и она, ойкнув, натянула его до плеч.

— Нам лишних конфликтов не надо, сделаем вид, что ничего не случилось. А стоимость сережек Иван тебе возместит, — ответил Волк, отводя опасно вспыхнувшие глаза. — Я лучше пойду. Встретимся в столовой. А то у меня от этой розовой комнаты скоро глаза закровоточат. И смой с себя эту смердящую гадость.

Лада швырнула в него подушкой, но попала в дверь, закрывшуюся за Волком.

***

Лада спустилась в столовую с удовлетворением отметила, как у мужчин, ожидавших ее за столом, пораззевались рты.

— Свежа как розовый бутон. Упал к ногам поэт Антон.

— Вы изумительны, — царевич Елисей встал, отодвинул для Лады стул.

— Благодарю, — мило улыбнулась Лада. Она выбрала из гардероба, который ей предоставили в пользование, шелковое розовое платье на бретельках, которое скользило по телу, больше показывая, чем скрывая. Свою одежду Лада отдала служанке в стирку.

— Как вам спалось? — поинтересовался царевич.

— Прекрасно, спасибо.

— Я бы хотел устроить вам небольшую экскурсию, — предложил Елисей. — Составите мне компанию?

— С удовольствием.

— А как же Иван? — спросил Волк.

— Иван спал три года, подождет еще денек, — ответила Лада.

После завтрака Лада спустилась по мраморной лестнице на небольшую площадь перед дворцом, держа под локоть Елисея. Она была благодарна ему за такую любезность — ноги в туфельках на шпильках с непривычки подкашивались. Лада едва успела испугаться, что экскурсия будет пешей, как им подали карету. Четыре гнедые лошадки смирно опустили головы, украшенные плюмажем, кучер в алом поклонился, держа уздцы, лакей распахнул золоченую дверь.

— Где мой конь? — спохватилась Лада.

— В конюшне, — ответил Елисей, подсаживая ее в карету. — Не волнуйтесь, Лада, за ним хорошо присматривают. Ему тоже не помешает отдохнуть.

Лада устроилась на мягком бархатном сиденье, поставила ноги на низенькую скамеечку, приоткрыла шторы — вот как, оказывается, можно путешествовать, со всеми удобствами — и карета тронулась. Девушка успела заметить вытянутые лица Волка и Проши, которые остались у дворца. Позади маячила рыжая вихрастая голова поэта. Лада злорадно улыбнулась — пусть посидят без нее немного, надоели. Но уже через полчаса поймала себя на том, что снова едва сдерживает зевоту. Она ехала в прекрасной карете по сказочному миру, рядом сидел симпатичный царевич — а ей было невыносимо скучно.

— Справа козы, — сказал Елисей.

— Угу, — ответила Лада.

— И крестьяне.

— Ага, — ей сводило челюсти, так хотелось зевнуть.

— Вам не скучно?

— Нет-нет, — сказала девушка. — Меня слегка укачало.

— Пройдемся пешком?

Туфли безжалостно впились в пятки, пальцы ног онемели. От Золушки, что ли, туфельки достались?

— Лучше прокатимся, — улыбнулась Лада. — Расскажите о себе.

Она произнесла эту фразу и приготовилась слушать. Но Елисей не спешил делиться информацией. Он будто обдумывал что-то, то и дело поглядывая на девушку. Потом, решившись, произнес.

— После смерти Ивана я остался совсем один. Родители наши тоже погибли. И долгое время я был потерянным мальчиком в людском океане. И вдруг появляетесь вы — чудесная яркая девушка, милая и чувственная, — он аккуратно поправил бретельку ее платья, — и я чувствую в вас родственную душу. Меня тянет к вам как магнитом.

Елисей посмотрел на ее губы, склонился ближе.

— Еле догнал! — Волк появился в окошке, заслонив небритой физиономией и коз, и крестьян.

— Волк, — с отвращением произнес Елисей, отстранившись от Лады.

Оборотень на ходу влез в карету, устроился напротив, задев коленом царевича.

— Не мог же я единственную царевну оставить без охраны, — ответил Серый. — Да и вообще, как сказал бы Проша: гулять на свежем воздухе — полезно. Вы куда собрались? К русалочьему пруду?

— Ой, тут есть русалки? — обрадовалась Лада. — Давайте посмотрим!