18. Никита

– Знакомься Густав, – начинает Сергей наше знакомство, – это мой очень хороший друг и гениальный адвокат Никита. А это, Никита, – теперь он обращается ко мне, – мой сын Густав и его подруга Моника.

Мы с Густавом жмем руки и я с интересом разглядываю его. Теперь он мне даже больше интересен, чем до представления.

Такой типичный мальчик-мажор с дорогими часами, которые он всячески демонстрирует, и модной молодежной стрижкой с длинной челкой, зачесанной на бок. Его волосы лоснятся и не удивлюсь, если на них он тратит денег не меньше моей Ларисы.

Потом перевожу взгляд на Монику. Она ведет себя так, как будто нет ничего удивительного в нашей с ней встрече. Мило улыбается, не испытывая ни капли дискомфорта от нашей встречи. «А должна ли?», думаю я. Но ведь я его испытываю.

– Здравствуй, Моника, – говорю я и, предупреждая вопросы Сергея и его сына, добавляю, – Моника – сестра Ларисы, моей жены.

– Да ты что? – радуется Сергей. – Вот это совпадение! А мы и не знали. Моника пока ничего не успела рассказать нам о своей семье.

– Мы только неделю вместе, – вставляет Густав и прижимает Монику к себе, целует ее в щеку.

Розовые сопли.

Моника при этом смотрит на меня и улыбается уголком губ. Не получается у нее быть беспристрастной.

– Какие планы, Густав? – спрашиваю я ее спутника.

– Еще недельку отдохну от экзаменов и за работу. Папа обещал показать мне наши заводы.

Я в очередной раз убеждаюсь в своей прозорливости. Скоро этот мажорчик будет руководить каким-нибудь производством, ни хера не разбираясь в этом. Конечно, папа подгонит ему в помощь грамотный персонал, чтобы от его усилий бизнес совсем не загнулся. Ну, да, это не мое дело.

Сейчас меня больше волнует Моника. Когда и где она успела его подцепить? И почему я об этом ничего не знаю? Серьезно это у них? Дальше я останавливаю этот поток в моем сознании, потому что последующие вопросы окончательно выбьют меня из колеи.

Меня бесит то, как ведет себя Моника. Ее рука в руке Густава, которой он обнимает ее за талию.

А еще она, сука, просто охуительно выглядит. Этого нельзя не признать. Ни одна из присутствующих на банкете баб не сравнится с ней. Не удивлюсь, если ни у одного у меня эрекция на нее. И Густав, похоже, это тоже понимает, потому что на его довольном лице так и написано: «Эта самка моя и я ее сегодня отымею, пока вы подрочите на воспоминания о ней».

Перебросившись еще парой фраз с Густавом, мы с Сергеем идем на второй этаж, в VIP-кабинет. У нас есть вопросы, которые надо решить наедине.

– Ты подумал над моим предложением? – спрашивает меня Сергей, разливая виски.

– Да, – я беру стакан и с наслаждением заглушаю послевкусие от шампанского, – я в деле.

– Нужная сумма есть?

– Да.

– А что с бизнесом? По старой схеме?

– Скорее всего, да, – неуверенно говорю я. – Об этом не переживай. На мне будет только юридическая контора.

– Отлично. Значит, в понедельник я дам задание, чтобы подготовили подписи в твою поддержку для выдвижения. Дальше все по порядку: небольшая предвыборная компания, пара интервью. Проведем тебя по Бибирево. Там легче набрать нужное количество голосов. Думаю, к осени ты займешь кресло. А там, поработаем вместе.

Сергей подмигивает мне, мы чокаемся и выпиваем за удачное решение нашего вопроса.

Потом мы обсуждаем еще кое-какие вопросы и Сергей, глядя на часы, говорит:

– Пора, скоро официальная часть начнется. Ольга меня прибьет, если опоздаю.

Мы идем к двери, но тут у него раздается телефонный звонок.

– Да, – недовольно говорит Сергей, – почему? Какого хуя? Сейчас подойду.

Он кладет т рубку и обращается уже ко мне:

– Никит, ты иди и скажи, пожалуйста, Ольге, что я скоро буду. Там что-то с моим подарком на юбилей не так. Не все довезли. Ничего нельзя поручить! Все надо самому контролировать!

Возмущаясь и ругаясь матом, Сергей жмет мне руку и уходит в противоположную сторону по коридору. Я иду к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж.

Внезапно до меня доносится звонкий смех. Этот голос я не спутаю ни с кем. И я иду на голос и оказываюсь в небольшом закутке с окном. Там, спиной ко мне, стоит Моника и разговаривает по телефону. Она что-то весело рассказывает и сама смеется тому, что слышит в трубку. Я не могу сконцентрироваться на ее словах, потому что все мое внимание сосредоточено на ее позе.

Телефон зажат у нее между ухом и плечом, а сама она стоит, нагнувшись, и поправляет чулки. Разрезы на платье наглым образом разошлись, открывая ее ноги полностью. Упругая задница оттопырена, а пальцы ее скользят по резинке чулок.

Сука, лучше бы я прошел мимо! Но теперь я не могу заставить себя оторвать взгляд от ее ног и попки. Я сразу же чувствую дискомфорт в паху, член каменеет и яйца неприятно сводит.

Моника прощается и нажимает на кнопку телефона, отключаясь, кладет его на подоконник и начинает поправлять чулок на другой ноге.

Блять, я кончу прямо сейчас. От одного вида. Я делаю решительный шаг и оказываюсь совсем близко от Моники. Ее знакомый аромат. Тепло ее тела. Я окончательно заглушаю своим желанием отголоски разума, хватаю ее за талию. Она выпрямляется. Упираясь членом в ее ягодицы, я губами касаюсь ее шеи, делаю дорожку по ее плечам и спускаюсь ниже по спине.

Потом опять целую в шею и, наконец, добираюсь до ее губ.

– Ник… – шепчет она мне в губы, когда я немного ослабляю поцелуй.

Я разворачиваю ее к себе и смотрю прямо в глаза. Она, не убирая взгляда, упирается руками мне в грудь и пытается увеличить расстояние между нами.

Я – безумец, потому что я готов трахнуть сестру своей жены в коридоре ресторана во время многолюдного банкета. Пиздец просто.

Тянусь, чтобы впиться в ее губы жадным поцелуем, но тут Моника отворачивается и берет мое лицо в свои ладони.

– Ник, – она трясет мою голову, – остановись!

Смотрю на нее помутившимся взглядом, напрочь отказываясь понимать всю опасность происходящего. Блять, что она со мной сделала? Где мое хладнокровие и здравомыслие?

– Я думала, мы с тобой все выяснили, – Моника начинает читать мне мораль и помогает мне убрать мои руки со своего тела. – У тебя есть Лариса. А у меня теперь есть Густав.

– А с ним ты тоже заводишься с полоборота? – зло спрашиваю я, наблюдая, как Моника поправляет одежду на себе.

– Не думай, что ты такой один, – дерзит она.

– А как ты его называешь, когда он тебя трахает? Гусенком? – ухмыляюсь я.

Моника вскидывает бровь.

– Над шутками тебе еще стоит поработать, – заявляет она и просачивается между мной и стеной.

Окинув меня в последний раз своим дерзким взглядом, она берет телефон с подоконника и гордо уходит, оставляя меня скрежетать зубами от неудовлетворенного желания и злости.