20. Никита

После разговора с Сергеем Красновым я вплотную занялся подготовкой к политической карьере. Необходимая сумма была подготовлена и передана по назначению. Кресло депутата уже освободилось и теперь следовало заняться предвыборной кампанией. Хотя все это было, конечно, формальностью, но время и усилия на это нужно было затратить.

Я выматывался так, что ни о чем и ни о ком не мог уже думать. Но бывали моменты, когда меня так и подмывало расспросить Ларису об ее сестре, об ее личной жизни. Но я сразу же на корню обрубал все эти попытки.

Отношения с Ларисой после юбилея Краснова удивительным образом потеплели. Она стала почти такой же, как была раньше. Но я все еще сомневался, стоит ли переписывать на нее бизнес? Не кинет ли она меня?

Так получилось, что мои родители рано покинули меня – разбились в автокатастрофе. В тот день был сильный дождь и их джип на полной скорости въехал во встречную фуру. Как потом показала экспертиза, отец не справился с управлением на мокрой дороге. Они с мамой возвращались из загородного дома в Москву. Я был единственным ребенком, поэтому как-то сразу, в один день я остался один.

Что со мной тогда происходило, знает только Лариса и еще Олег, мой партнер по юридической практике и самый лучший друг. И, хотя в момент гибели родителей я уже твердо стоял на ногах и был состоявшимся человеком, их внезапная смерть сильно подкосила меня. Я остался один.

Родители для меня всегда были самыми близкими людьми. Это отец сделал из меня того, кем я сейчас являюсь и кого уважают и ценят. Он тоже был адвокатом и достаточно известным адвокатом. Мне до него еще расти и расти.

А мама была моим самым главным другом, с которым я мог поделиться любой проблемой. Наверное, я был маменькиным сынком. И нисколько не стыдился этого.

В общем, из близких людей, членов семьи у меня осталась только Лариса. И сейчас, когда остро стоял вопрос переоформления бизнеса, это была та реальность, от которой и следовало отталкиваться. Но я все еще был не уверен.

Я сидел у себя в кабинете в нашем доме и пытался сосредоточиться на текущих делах, но вопрос доверия к Ларисе постоянно всплывал в моем мозгу и отвлекал. В дверь постучали. Я обернулся и увидел, как Лариса мягко ступает в комнату.

– Не отвлекаю тебя? – спросила она милым голоском.

– Пытаюсь поработать, но все равно ничего не получается. Так что, ничуть не отвлекаешь.

Лариса не торопясь идет к столу и садится ко мне на колени, обнимает меня и кладет голову на плечо.

Неужели, у нас снова будет все хорошо? Это очень помогло бы мне во многих аспектах. И я сейчас больше думаю не о предстоящих выборах и не о смене владельца бизнеса.

– Я соскучилась по тебе, – тихо говорит Лариса.

Я обнимаю ее за талию.

– Ты любишь меня? – спрашивает вдруг она.

– Конечно, – не задумываясь, отвечаю я.

Мне сейчас очень сложно произнести «я люблю тебя». В такие моменты легче сказать слово, никак не связанное с «люблю»: «конечно» или «я тоже».

Я не хочу обидеть Ларису, но и обманывать ее не хочу. Безусловно, у меня есть к ней чувства. Она все также дорога мне, но является ли это любовью, я уже не уверен. Но тут Лариса просто размазывает меня своим признанием.

– У меня для тебя есть новость, – шепчет она мне на ухо.

Я не очень люблю новости, потому что чаще всего они что-то меняют в уже устоявшемся мире, к которому привыкаешь. Поэтому я немного напрягаюсь, что не остается незамеченным Ларисой. Она тихонько смеется и несильно массирует мне плечи.

– Не переживай, – с улыбкой произносит она. – Это хорошая новость.

Кроме самих новостей, я ненавижу это томление и ожидание. Поэтому не совсем мягко говорю:

– Ну, что там у тебя?

Лариса поднимает голову и смотрит мне в глаза.

– Никита, я беременна, – говорит она и этими словами как будто окунает меня в ледяной прорубь.

Я удивленно смотрю на нее, пытаясь понять, правда это или нет.

– Ты не рад? – обижается она.

Я сильнее прижимаю ее к себе и шепчу:

– Я счастлив, Лариса. Спасибо тебе за такой неожиданный подарок. Когда ты узнала?

– Два дня назад, – отвечает она.

– И молчала?

– Думала, как тебе лучше сказать.

О, женщины! Зачем думать, как сказать, если можно просто прийти и сказать?

– Но это точно? – я все еще не верю в услышанное. Слишком долго я этого ждал и слишком много было сказано Ларисой, чтобы убить во мне надежду.

– Да, врач уже подтвердил, – успокаивает меня она.

– Лариса, я безумно счастлив.

Я целую ее в губы и мы так и сидим еще очень долго, иногда просто в тишине, а иногда начиная обсуждать какие-то нелепые вещи о будущем нашего ребенка.

Я стану отцом. Счастлив ли я на самом деле? Безусловно. Изменит ли ребенок мое отношение к некоторым вещам и людям? Тоже да. Этот ребенок послан мне как спасение. Как знак.

У меня больше нет сомнений насчет Ларисы. Нас еще больше свяжет ребенок. И я даже испытываю облегчение, что все вот так разрешилось. Так тому и быть.