28. Никита

Выйдя из душа, обнаруживаю, что Моника еще спит. Одеваюсь и иду на кухню. Я стою у окна, засунув руки в карманы брюк и пытаюсь привести мысли в порядок.

Я переспал с Моникой. При этом с ее сестрой еще не развелся. Но это лишь вопрос времени.

То, что я получил то, что так долго хотел, вообще никак не привело меня в равновесие. Я трахнул Монику, но не перестал ее хотеть. Стало только хуже. Теперь я знаю, какая она и что она может мне дать. А еще, блять, эти ее слова, что она хочет вытряхнуть меня из головы.

То, что ее влечет ко мне, я понял уже давно. Но я не готов ответить на эти ее слова, сказанные в порыве.

Также как и не готов отпустить ее от себя. Отдать кому-то. В голове опять всплыл этот Густав. Блять. Она же замуж за него собирается. Ну, нет, теперь точно нет.

– Ты уже уходишь? – слышу я голос Моники у себя за спиной.

Поворачиваюсь, она стоит в дверном проеме. Уже одетая, с чуть недосушенными волосами.

Я присаживаюсь на подоконник и протягиваю к ней руки, приглашая ее в свои объятия.

– Иди ко мне.

Она не сразу решается, но, все-таки, подходит ко мне. Я обнимаю ее и носом утыкаюсь в волосы. Знакомый аромат из Индонезии. И как он мог меня раньше так раздражать?

– Я жду тебя, – говорю я, прижимая ее голову к своему плечу.

Но Моника отрывается от меня и смотрит.

– Попрощаться? – неуверенно спрашивает она.

Господи, да, что за мысли в этой головке?

– Понимаешь, – говорит она и сверлит взглядом мне в шею, – ты не должен чувствовать себя виноватым или обязанным. Я сама хотела этого.

Я беру ее за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.

– Моника, ты хочешь, чтобы я остался?

Она мнется, обдумывая свой ответ, и отвечает честно:

– Да.

Я опять прижимаю ее к себе.

– Неужели, ты думаешь, что я уйду после всего? Я хочу быть с тобой. Я ждал тебя, чтобы вместе поехать ко мне.

Она недоверчиво смотрит на меня, как будто спрашивает: «Правда?»

– Правда, – отвечаю я на ее немой вопрос.

И ее отпускает. Она вскидывает руки мне на плечи и подпрыгивает, каждый раз касаясь меня губами то в нос, то в щеку, то в губы. Она радуется как ребенок.

– Ну, что, поехали? – спрашиваю я, когда она, наконец, немного успокаивается.

– Я сейчас сразу не могу, – отвечает неожиданно она. – Сегодня суббота и мне надо в детский дом.

– Что? Опять в Тверь? – теперь очередь пугаться мне, ведь я прекрасно понимаю, что мне придется ехать вместе с ней.

– Нет, – смеется она, – в Подмосковье, в Ногинске. Я обещала. Меня там ждут.

– А я и забыл, что ты у нас добрая фея, – целую ее в висок. – Я поеду с тобой.

Она опять радостно смотрит на меня.

– А, вот, Густав, сразу сказал, что это все ерунда и мне надо с этим завязывать, – грустно говорит она. – Сказал, что после свадьбы не разрешит мне продолжать. Найдет мне другое занятие.

Она тяжело вздыхает.

Я беру ее лицо в ладони, стараюсь говорить мягко, но требовательно.

– Моника, во-первых, пожалуйста, не упоминай больше это имя, если не хочешь сделать из меня импотента. Во-вторых, никакой свадьбы не будет. Я не собираюсь тебя ни с кем делить. Это понятно?

Сказать, что Моника ошеломлена моими словами, значит не сказать ничего. И я понимаю, что такая реакция у нее на мое второе условие.

– Но как? – спрашивает она и сама, похоже, не до конца понимает своего вопроса.

– Давай обсудим это потом, – предлагаю я. – Нас ждут добрые дела. И я хотел бы закончить с ними как можно скорее, чтобы заняться грязными делами наедине с тобой.

Наклоняюсь к ее ушку и прикусываю мочку. Моника запрокидывает голову и смеется, подставляя мне шейку. Я целую ее туда и чувствую напряжение в паху.

– Так, все, – говорю я вслух и быстро целую ее в губы, – нам пора. Поехали, заедем ко мне, я переоденусь и потом сразу к детям.

У меня дома я на корню подавляю вновь и вновь возникающее желание затащить Монику в постель. Не сейчас. Детский дом – это святое. И это действительно что-то важное для Моники.

Я заставляю себя и уговариваю член дождаться вечера. Вот тогда уж мы с ним оторвемся. Девчонка даже не догадывается, в чьи руки она попала и какие на нее планы.

На этот раз в детдом мы приезжаем для общения с патронажным ребенком. Оказывается, за каждым из волонтеров закреплен детдомовец, к которому в идеале раз в неделю надо приезжать, чтобы просто пообщаться с ним. Побеседовать, рассказать о своих делах, расспросить его. Ведь именно общения с посторонними, не детдомовскими, так не хватает этим детям.

Монику уже поджидает девчонка лет десяти. Она сидит на стуле и раскачивает ногами. Как только видит Монику, вскакивает и бежит к нам навстречу.

Они обнимаются с Моникой.

– Познакомься, Ник, – говорит она, – это Света. А это Ник, мой хороший знакомый.

– Твой парень? – в детской непосредственностью спрашивает Света, щурясь на меня.

– Просто друг, – отвечает Моника, бросив на меня короткий взгляд.

Моника достает из пакета сладости, какие-то заколки-побрякушки и прочую девчачью хрень, которые она купила для Светы. Девчонка чуть ли не прыгает от счастья. Внимательно все рассмотрев и поцеловав Монику, Света убирает все обратно в пакет и они уходят гулять в парк, разбитый на территории детского дома. Я тоже выхожу туда и прислоняюсь к дереву, наблюдаю за ними.

Они идут по дорожке, рука Моники лежит на плече девочки, которая что-то увлеченно рассказывает, вызывая порой смех Моники. Я поглядываю на часы. Я, наверное, – эгоист. Мне не терпится забрать себе Монику, хотя сейчас она нужнее этой девочке.

Ко мне подходит пацаненок лет четырнадцати с лопатой. Он вместе с другими пацанами что-то копает в парке.

– Угости сигареткой? – спрашивает он без лишних приветствий и разговоров о погоде.

– Не курю, – отвечаю я. Тоже без лишних нравоучений и рассказов о вреде курения.

Пацан улавливает мой взгляд в сторону Моники и говорит.

– Клевая, да?

Киваю. Я уже столько раз слышал похожие отзывы в адрес Моники из уст других мужчин, что понимаю, что надо учиться спокойно реагировать на это.

– Везет же тому, кто трахает ее! – ну, вот, как спокойно реагировать на такое откровение?

– За языком следи, – строго говорю я пацану.

– Да, ладно, – усмехается он, – я б ей вдул!

Блять, парень нарывается.

Я хватаю его за шею сзади и немного пригибаю.

– Я тебе что сказал? Рот свой закрой.

– Ты чего, дядь, я ж пошутил, – до него, наконец, доходит.

– Иди отсюда, – я легонько толкаю его в сторону.

Пацан семенит с лопатой наперевес, даже не оборачиваясь.

Пиздец. А Густав-то, похоже, был прав, грозясь запретить Монике посещать такие места. Как я теперь спокойно смогу жить, зная, что она опять сюда поехала?

Наконец, Моника со Светой подходят ко мне.

– Нам пора, – Моника гладит девочку по голове.

– Когда ты приедешь в следующий раз? – Света заглядывает ей в глаза.

– Через неделю, – отвечает Моника и я уже знаю, чем займусь в следующую субботу.