52. Моника

Когда я пришла в себя, первое, что увидела, был белый потолок. Значит, не в тюрьме. В голове всплывали обрывки и кое-как я вспомнила, что произошло со мной. Попробовала приподняться на кровати.

– Моника, – теплый мамин голос заставил меня обернуться, – лежи.

Мама погладила меня по руке.

– Где я, мама? – я еле пошевелила губами.

– В больнице. Не нервничай.

– Что случилось?

– Ты упала в обморок. Моника, почему ты мне не сказала?

– О чем, мама?

Мама пристально посмотрела на меня.

– Что ты беременна.

Что? Беременна? Это какая-то ошибка.

– Мама, этого не может быть.

– Доктор подтвердил, – улыбнулась она. – А, вот, и он.

В палату вошёл пожилой врач. Он пощупал мой пульс.

– Очнулась? – спросил он.

Я кивнула.

– Нельзя в таком состоянии подвергать себя стрессу.

– Я не знала…

Доктор ухмыльнулся.

– Доктор, но как такое возможно? Я же принимала таблетки…

– Ну, деточка, пора бы знать, что ни одна пилюля не даёт стопроцентную гарантию. Было плохое самочувствие в последнее время? Тошнило?

Я киваю.

– Ну, вот, эти процессы и вывели из организма всю контрацепцию. Так что, поздравляю. Или не стоит?

Он прищурился.

А я и сама не знала, радоваться или нет.

Я, конечно, была рада. Но как отреагирует Ник? Мы никогда не заводили с ним разговоры о детях.

Видимо, заметив мои сомнения, доктор задумчиво произнес:

– В любом случае срок небольшой и можно все исправить.

– Нет! – решительно воскликнула я. Откуда-то появились силы.

Доктор даже испугался.

– Ладно-ладно, не нервничайте. Успокойтесь. Все будет хорошо.

Он вышел.

– Никита, конечно, не в курсе? – спросила мама.

Я покачала головой.

– Не говори ему пока, – попросила я ее.

Мама молчала.

– Как я здесь оказалась? Помню только полицейскую машину и все. Дальше обрыв.

– Олег нашел тебя и позвонил мне, – мама поправила одеяло и погладила меня по волосам, – Моника, прости меня.

Я удивленно посмотрела на нее.

– За что, мама? Почему ты просишь прощения? Ты – моя любимая мамочка.

Я взяла ее ладонь и поднесла к своим губам.

– Прости меня, что отправила тебя от себя подальше, когда ты так нуждалась во мне. Прости, что не обращала внимания на твои чувства. Принимала их за капризы.

Голос мамы дрогнул.

– Мам, ты чего?

– Все нормально. Ты только не волнуйся, Моника. Врач сказал, тебе совсем нельзя. Все будет хорошо, так ведь?

И она постаралась улыбнуться.

Мне тоже очень хотелось верить, что все будет хорошо.

– Тебе надо отдыхать, – сказала мама, – я пойду.

Она поцеловала меня в лоб и вышла из палаты.

Я провела в больнице несколько дней. Доктор сказал, что мне нельзя нервничать, иначе меня положат на сохранение и, возможно на длительный срок.

Но я не могла оставаться в больнице так долго, поэтому пообещала ему беречь себя. Как это сделать в нашей с Ником ситуации, я не знала.

Я не хотела пока говорить ему о ребенке. Потому что не была уверена, что он радостно воспримет эту новость. У нас с ним не было планов. А ребенок – это совместное будущее. Но было ли оно у нас? И дело даже было не в том, что он находился сейчас в СИЗО. Мы просто никогда с ним не говорили о будущем.

А еще я понимала, что какая бы не была реакция у Ника на новость о ребенке, это будет для него ударом. В любом случае.

Мне так хотелось верить, что он обрадуется. Но это же причинит ему боль. Еще больше осложнит его пребывание в СИЗО.

Поэтому я решила пока молчать. Но я знала себя. Знала, что, как только я увижу его, то не смогу солгать и утаить от него что-то. Поэтому я решила пока не ходить к нему.

Была и еще одна проблема – я так и не забрала папку с документами из сейфа. Олег успокаивал меня, что ничего страшного, что они найдут другие способы помочь Нику.

Но ведь до сих пор не нашли. И какая-то темная безнадежность все ближе и ближе подкрадывалась ко мне.

Теперь Лариса не подпустит меня к сейфу ни за что. Возможно, она догадалась, что эти документы очень важны для Ника.

Господи, откуда в ней столько желания отомстить? Уничтожить? Лишить последнего шанса?

Еще эти непонятные порошки…

Мне стало особенно грустно. Я сидела дома у мамы, закутавшись в плед.

Раздался телефонный звонок.

– Моника? – мне показалось или голос Олега был радостным?

– Я. Здравствуй, Олег.

– Как ты? Чувствуешь себя нормально? Что сказали врачи?

– Все хорошо. Это была просто усталость. И стресс, – я скрыла истинную причину.

– У меня хорошие новости, – голос Олега действительно был радостным. – Возможно, скоро Никита выйдет на свободу.

Я чуть не выронила телефон.

– Правда? – я не верила своим ушам.

– Да, – отозвался Олег, – это не телефонный разговор. Надеюсь, он сам тебе скоро все расскажет в ближайшее время. Все, мне пора. Давай, не болей там. Чтобы к возвращению Никиты поправилась!

– Спасибо, Олег, – говорю я.

Неужели появилась надежда? Хотелось верить, но одновременно было страшно. Страшно разочароваться и опять окунуться в безнадежность.