Глава 23

- Мда… Когда я говорил про отдых и санаторий, имел в виду немного другое… - Максима пустили ко мне в палату после долгих, томительных блужданий по коридорам клиники, после того, как меня истыкали, перетрогали и перещупали всю – целиком и полностью.

Казалось, на мне уже места живого нет, которое врачи не проверили и не посмотрели.

- Представляешь, они еще спрашивают, Макс?! Они еще посмели задать мне такой идиотский вопрос! – Я подскочила с постели, на которой уже успевала задремать. Но стоило только увидеть мужа – весь сон как рукой сняло.

- Лид, они меня пускать к тебе не хотели. Еле пробился. Обещал ходить на цыпочках, говорить шепотом, не дышать и не испускать никаких посторонних запахов. – Макс еще не понимал, насколько все серьезно. И пытался шутить, хотя улыбка ни на секунду не затронула его глаз…

- Нет! Это все ерунда! Они спросили, буду ли я его оставлять?! Как можно было даже подумать о таком?!

- Лид, ты о чем? – Он неуверенно потоптался рядом, и лишь потом присел на край моей кровати. – Что с тобой? Они отказываются мне что-то говорить без твоего позволения. Что-то серьезное? Я ведь не должен беспокоиться? – Муж держал меня за руку и гладил запястье так аккуратно и так нежно, словно боялся разбить. Словно я вдруг стала хрупкой и тонкой, как фарфоровая статуэтка, на которую даже дышать опасно…

- Но ты не думай. Мы со всем справимся! Все преодолеем! Лид, ты только не бойся и не расстраивайся!

- А чего мне бояться-то? В первый раз, что ли? Если ты не готов – я и одна справлюсь!

- О чем ты, милая? С чем ты собралась одна справляться? Я не оставлю тебя ни в коем случае! Что бы с тобой ни случилось! Скажи мне, что у тебя нашли? Это же не очень страшное?

- Три месяца, Максим.

- Что три месяца? – Он побледнел. Лицо заострилось, осунулось, он словно постарел на несколько лет за пару мгновений. – Всего три месяца? Это тебе столько осталось?!

Глаза мужа метались по моему лицу, в поисках признаков страшной болезни, и растерянно прятались… Он как будто стеснялся, что не может найти этих признаков, и от этого терялся еще сильнее.

- Ты больной, Макс? Ты чего там себе удумал-то?!

- А что? Три месяца – это что?! Тебе лечиться придется столько времени? – Он вроде бы выдохнул с облегчением, и тут же снова заволновался.

- Боже. Как хорошо, что умственные способности передаются детям от мамы.

- Это к чему ты клонишь?

- К тому, что наш ребенок не будет так же безнадежно тупить, как ты.

- Кристина вообще не тупит. Она у нас очень умная и сообразительная девочка… - Макс все еще не понимал. Не догадывался. И это было смешно: наблюдать, как умный, деловой, успешный мужчина пытается разобраться в происходящем.

Он чесал переносицу. Хмурился. Прикусывал губу…

- Ну, вот. И этот должен получиться не хуже.

- Этот? Кто должен получиться?

- Ребенок. Максим, ты серьезно, так плохо соображаешь? Или притворяешься, чтобы сбить меня с толку?!

- Ребенок? Погоди… - Он уже успел позабыть, что боялся мне навредить и старался быть бережным и осторожным. Наоборот, сжал мои запястья, так больно и сильно, что мне пришлось зажмуриться от его жесткой хватки.

- Уже поздно ждать, милый. Процесс идет. И притормаживать его еще никто не научился. – Мне становилось все веселее и радостнее.

- Ты беременна, Лид? Серьезно? - Мда. Опыта он никакого не набрался. В первый раз он растерялся даже не так сильно, как сейчас.

- Ну, а что? Только Лизе можно? Или ты боишься, что сразу двух беременных не потянешь? – Мне все больше и больше хотелось шутить, дурачиться, сходить с ума от счастья.

Я столько времени жила, ощущая себя в аду. И уже давно похоронила надежду снова стать матерью… А тут – сюрприз!

Да ради такого чуда можно было бы и с Лизой смириться, и со всеми ее дурными выходками!

- Плевать я хотел на нее. Сегодня же выгоним, к черту.

- С ума сошел? Разве можно так поступать с женщиной, которая ждет ребенка? Представь, а если бы я была на ее месте?

- Стой. Погоди. Плевать на Лизу. Почему тебе сегодня стало плохо?! Что-то серьезное? Это не угрожает ребенку?

- Ребенку надоело, что я плохо питаюсь. И нервничаю. И вообще, живу неправильно. Потому он решил дать сигнал.

- Какой сигнал? Что за бред ты несешь?

- В общем, истощение у меня. Не хватает всяких разных железок, магниев и кальциев. Нужно срочно проколоть курс витаминов и успокоительных. Чтобы больше меня так не колбасило.

- А ему не будет вредно? – В Максе начал просыпаться заботливый, гиперответственный отец. И мне пора было готовиться к полугоду удушающей заботы. От которой хочется выть, кричать и убегать. Рваться на свободу…

- А тебе не будет вредно так сильно меня доставать? Может быть, мы просто вместе порадуемся, Максим?

- Прости. Прости, любимая! Я настоящий дурак! Я… Даже не успел подумать, как здорово все получилось.

- Ну. Все. Иди, радуйся. И оставь меня в покое. Хочу спать. – Кажется, на меня начало действовать какое-то средство, вколотое врачами. Мне больше не хотелось разговаривать. И даже видеть Максима. Глаза закрывались сами, и язык не слушался больше.

- Лид… А… Подожди. Я скоро уйду. Но ответь мне на вопрос, пожалуйста. Всего один вопрос! – Он заглядывал мне в лицо с таким беспокойством и, в то же время, надеждой…

- Ну, давай, попробую… - Я через силу держала веки поднятыми. Но ему, очевидно, было важно это услышать.

- Дима.

- Твою же мать, Максим! Радуйся, что меня обкололи чем-то успокаивающим! И я даже не хочу тебе дать по лицу за такие вопросы! Просто уйди и дай мне поспать!

- Спасибо, милая. Я услышал все, что хотел… - Он радостно заулыбался, сгреб меня в охапку… Услышал жалостное оханье и тут же уложил обратно. Засуетился, поправляя под головой подушку, подоткнул одеяло…

- Не думай, что потом не огребешь. Когда я высплюсь и буду готова снова воевать!