Глава 21
Оксана
Она не хотела с ним никуда ехать… Надеялась, что он укатит один, даст ей, наконец, выдохнуть… Потому что всю последнюю неделю с ней происходили странные, пугающие вещи… Оксана всегда старалась все держать под контролем. Жизнь была такая, обязывала. Никогда нельзя было расслабляться… Даже в детстве. «Разинешь варежку» на рынке- как мама недовольно говорила в детстве- и вернешься домой без кошелька. В школе заболтаешься с подружками на перемене- и нет уже за твоей парте новых, подаренных на день рождения, фломастеров… Потом началось юношество- и тут вообще пришлось все время смотреть в оба, панически озираясь по сторонам- как бы кто ни зажал в темной подворотне, как бы ненароком ни нарваться на каких-нибудь пьяных укурков… Не было в ее прозаичной жизни места ни для удовольствия, ни для мечтаний… Напряг, максимальная сосредоточенность… Только на танцах и на музыке и расслаблялась…
Поведение Микаэла прекрасно вписывалось в ее картину жизни- жесткий, даже жестокий, родившийся сказочно богатым, баловень судьбы, презирающий таких, как она… Поэтому, Оксана, наверное, и приняла с легкостью отведенную им ей роль постельной куклы… В ее картине жизни он был волком, она-овцой… С той лишь разницей, что в их случае он не только «потреблял», но и платил… Вот только паззл перестал складываться… Микаэл менялся… По мере того, как она неизбежно узнавала его, живя бок о бок, представление об этом мужчине начинало трансформироваться… И речь шла не только о том, что в постели ей было с ним сказочно хорошо… вовсе не так, как бывает жертве с насильником… Все было гораздо сложнее… Даже максимально избегая его общества, максимально закрываясь от него психологически, она начинала то и дело улавливать за панцирем циничности, жесткости и высокомерия его истинное лицо… Лицо мужчины, который мог подарить ей целый мир, не материальный, а духовный, чувственный… Лицо мужчины, который был столь же глубок, сколь и умен… А еще там, глубоко в душе, была какая-то боль, какая-то травма… А что еще нужно женщине, чтобы начать таять перед мужчиной? Хотим мы того или нет, подсознательно каждую из нас тянет на спасение души прекрасного принца… Каждая мечтает найти своего Кайя из «снежной королевы» и вытащить из его сердца льдинку… Теперь Оксана понимала, Микаэл мог захватить ее, как ураган… Вскружить голову, заставить уйти в себя, вот только что было бы в конце… Неизбежная потеря интереса с его стороны, ее слезы и боль… Как бы ярко сейчас ни светились бриллиантовым инеем его сказочные глаза, глядя на нее, они неизбежно рано или поздно потухнут… Потому что…
Оксана часто вспоминала слова Аллы Давыдовны- своей учительницы по танцам- женщины хоть и в годах, но удивительно привлекательной и харизматичной. Поговаривали, что некогда она была первой красавицей в городе, за которой стояла очередь из самых завидных женихов, вот только к пенсионному возрасту почему-то оказалась совершенно одна… Без детей, без семьи… В ее глазах была история, но что это была за история, как ни пытались любопытные ученицы выяснить, не получалось… Оксана любила после занятий задерживаться в танцевальном классе, помогать Алле Давыдовне собирать реквизит и складывать маты, подготавливая зал к следующему рабочему дню. Часто после этого учительница приглашала девочек попить чайку. И тогда Оксана пристраивалась на горячей батарее, опираясь спиной на холодное морозное окно, и слушала ее увлекательные истории о жизни…
– Женщины, девочки мои, бывают двух типов… Одни- как буйки в море- одинаковые, неприметные, ограничивающие свободу и служащие лишь препятствием перед чем-то грандиозным, перед большой волной… А другие- как маяки- высокие, недоступные, влекущие, зазывающие, светящие даже в ночи… Одни рядом- протяни руку- и она твоя, другие там, на горизонте… Сколько их было рождено, красивых и не очень, умных и глупых, стеснительных и наглых… А мир помнит только единиц, максимум-сотен- Клеопатра, Зенобия, Екатерина Великая… Они сами выбирали свой путь… А вы? Кем будете вы?…
Она часто закрывала глаза и представляла себя ярким огнем на линии горизонта… Ее манил образ женщины-маяка… Вот только кто она такая, чтобы быть светочем… Она, простая девчушка из поселка под Владимиром, бедная, как церковная мышь, не умеющая пользоваться благосклонностью мужчин… Она всего лишь оранжевый пластмассовый буек… А он… Он огромный корабль… Ему большое плавание… Где она, где он…
Не давала своему сердцу даже на секунду почувствовать Его… Нельзя… Нельзя… А предательски хотелось… Впервые в жизни отпустить себя… Отдаться вихрю этой страсти, которая так призывно стала сиять в его голубых глазах…
Надела, как Микаэл просил-джинсы, футболку, кроссовки. Немного блеска на губы, глаза подвела… Сто лет уже не красилась… Спускается к нему и натыкается на его неодобрительный взгляд… Он молча протягивает руку к ее губам, стирает цвет большим пальцем.
–Пойди в ванную и умойся. Не надо этого…– как-то немного агрессивно говорит, хоть и пытается себя сдержать…
–Но… почему…-не понимает она…
–Иди, Оксана…– напряжение в голосе растет. Она не хочет спорить, молча делает, что он просил…
Через пятнадцать минут они выезжают на трассу, с двух сторон окруженную песчаного цвета горными глыбами… Эта дорога словно вытесана в солнечном ущелье… Завернешь за поворот- и к тебе на встречу выскочит золотая лань…
–Музыка не напрягает?-спрашивает, включая свои любимые басы дип хауса.
–Все ок…– тихий ответ и даже одобрительная легкая улыбка.
–Это траса всегда вела тех, кто бежал от любви или за ней… Такова одна из городских легенд Дамаска и Бейрута.
Она промолчала… Задумалась… А куда бежали они?
Два часа пути без остановок, машина поднимается все выше и выше по горным хребтам. Спина немного затекла, но она не жалуется… Он обещал нечто фантастическое, и она решила поверить… Будь что будет… Хотя бы сегодня…
–Мы едем в одно из самых мощных энергетически и исторически мест на земле, бабочка… Это высокогорный район Бшарре и его кедровый лес. Но кедры здесь не обычные… Это те самые великие священные кедры, о которых упоминается в эпосе о Гильгамеше, в Библии, в рукописях Ханаанского царства. Это те кедры, которые использовались древними египтянами и финикийцами для строительства своих легендарных кораблей. Из них был сооружен храм Соломона. Их древесина столь крепка, что Венеция до сих пор стоит на сваях из вырубленных некогда там кедров… Удивительно, но они растут лишь в этом районе… Поэтому власти сейчас там организовали заповедник…
Оксана с большим интересом впитывала его рассказ, наслаждаясь открывающимися прекрасными пейзажами за окном… Но пока поражал только контраст сухих склонов и изумрудно-синей глади моря, оставшейся там, у подножья гор. В этом одна из отличительных черт пейзажа Ливана- море почти везде… Море почти всегда с тобой… Будь ты на набережной, вдыхая его солоновато-свежий аромат, стой ты на вершине самой высокой горы в десятках километров от побережья- брось взгляд в сторону, где море- и увидишь его бесконечную, зовущую жемчужно-серую или светлоаквамариновую, в зависимости от погоды, гладь…
И вот, дорога делает еще один извилистый поворот- и из-за горных отрогов показываются, наконец, верхушки кедровых исполинов – раскидистые кроны, словно немного прижатые к земле, словно поглаженные ладонью Бога… Микаэл замедляет ход автомобиля, словно из уважения к этим древним хозяевам этих мест, и открывает окна.
–Воздух здесь космический… Неповторимый… Просто вдышись… В античные времена кедры почитались еще и за свои антисептические свойства. А египтяне даже носили при себе пластину из этой древесины, дабы отпугивать болезни…
Они подъезжают к красивой резной ограде. Дальше ехать нельзя. Отсюда начинается территория заповедника. Выходят из машины. Микаэл протягивает ей руку, и она, не задумываясь, ее берет. Кидает на Оксану быстрый взгляд и видит, насколько она поглощена открывающимся пейзажем…Вот он, тот самый блеск в глазах девушки, от которого он так кайфовал, как от наркотика… Вот он, этот чертов восторг, который так тяжело из нее выбить… Захотелось прикоснуться, прижать к себе, обнять. Но сдержался. Насильно себя сдержал, потому что не хотел все снова сводить к плотскому… Только-только, вот-вот удалось, наконец, поймать в ее глазах еще и нечто духовное…
–Пойдем, бабочка, то ли еще будет…
Они шли по этому тысячелетнему лесу, зародившемуся на нашей планете с добиблейских времен, погруженные в блаженную негу, испытывая какое-то молчаливое преклонение перед этой степенной красотой и величием…
–Обалдеть, только посмотри, какого размера эти стволы,– восхитилась девушка,– это же как десять таких, как мы, в обхвате!
–Еще бы, кедры растут тысячелетиями… задумайся, бабочка, эти деревья видели не просто историю, они видели зарождение великих цивилизаций, они видели приход нового мира, видели столько рассветов и закатов, сколько даже звезд на небе нет…
–Потрясающе,– Оксана озирается по сторонам.
– Эти места-родина великого философа и поэта Джибрана Халиля Джибрана…Я вырос на его притчах… В нашей семье они как Библия… Он называл кедры символом вечности… Помню его слова наизусть… «весна красива везде, но наиболее прекрасна она в Ливане… Дух бродит по всей земле, но именно здесь он парит, говоря с пророками и королями… повторяя со священными кедрами память древнего величия…» Посмотри сюда, Оксана,– развернул ее, нежно приобняв,– это не просто обрыв- с него открывается вид на легендарную долину Кадиша. Это места было одним из первых паломнических для христиан, здесь располагалась одна из первых монашеских общин в истории. А еще по преданию сюда спустилась Дева Мария. «Кадиша» на древнеарамейском, языке Христа, означает «священная»… Джибран говорил, что это древние священные кедры раскинули свои ветви, благословив эту землю… Я люблю эту историю, люблю эту землю… Для меня она источник душевного баланса… Начало и конец…
Разве это место не лучшее на земле, бабочка?– говорит, блаженно вглядываясь вдаль.
–Для тебя- да, наверное… Для Джибрана тоже… Это ваша земля, ваша родина…
– Люди влюбляются не только в то место, где были рождены… моя мама родилась в России, но всем сердцем любит Ближний Восток… Это ее дом, это часть ее сердца… Джибран говорил, что «самая красивая вещь в жизни- это то, что наши души остаются парить над местами, где мы когда-то познали счастье… Я один из тех, кто запоминает такие места, вне зависимости от времени или расстояния… Я не даю ни одному фантому испариться из облака, и именно эта неиссякаемая память прошлого иногда будит во мне печали. Но если бы мне дали выбор между радостью и печалью, я бы никогда не променял печали моего сердца на радости всего мира…». Возможно, ты когда-нибудь познаешь счастье здесь, бабочка, и полюбишь это место… навсегда…
Оксана не подняла на него глаза. Напротив, опустила их в пол… Она была сейчас совсем иной… Ранимой, открытой, застенчивой, какой-то слишком молодой, словно ей девятнадцать… Он смотрел на нее- и ему хотелось щуриться, таким ярким было исходящее от нее янтарное сияние…
–А что для тебя лучшее место на земле, Оксана?
–Для меня?-задумалась, отчего ее зеленые глаза еще больше приобрели изумрудное свечение,– под Владимиром, у меня на родине, есть село… Боголюбово. Оно очень маленькое и ничем не примечательное, но там стоит удивительная церковь… Покрова на Нерли… Стройная, изящная, как русская девушка… И в то же время, стойкая, сильная- и духом, и телом… К ней ведет узкая тропинка вдоль луга, потом луг переходит в небольшую рощицу на берегу реки…Ты идешь по ней- и на секунду теряешь церковь из вида, проходишь дальше, удивленно озираясь – и вдруг она словно выныривает из тихих вод… Словно это белая лебедь, или прекрасная девушка… Там нет никаких ярких богатых убранств, только резка по камню, но она настолько нежная, настолько изысканная. Словно это кружево платка или платье невесты… А еще я любила наблюдать за церковью на закате, когда небо окрашивается в оранжево-алые тона, а по земле стелются туманы… Наступает упоительный вечер, и ты проваливаешься в небытие, в прострацию, в уединение с самой собой…
–Отвезешь меня туда?-спрашивает искренне Микаэл. И на секунду она словное теряется, словно в глазах зажигается какой-то иной, совсем другой огонек, но потом тут же берет себя в руки. Непринужденно, но как-то стеснительно улыбается.
–Ты богатый человек, Микаэл. Как-нибудь непременно поедешь путешествовать на родину матери… Вот тогда все и посмотришь. Со своей женщиной…
–Со своей женщиной…– повторяет он загадочно, улыбаясь белыми зубами…
Они идут дальше, теперь уже оба молчат, просто впитывают красоту и величие по сторонам…
–Не думала, что ты… такой…– говорит она, прерывая вдруг это сакральное молчание…
Он лишь чуть заметно улыбается.
–Какой?
–Не знаю… Одухотворенный… Глубокий… Просто не верится, что человек, который сейчас цитировал Джибрана, может…
Их глаза пересекаются… Микаэл меняется в лице… Приближается к ней вплотную… Глаза потемнели… Оксана пятится назад. Ее дыхание невольно учащается…
–Закончи предложение, бабочка…-наступает на нее, до тех пор, пока она не упирается спиной в мощный ствол одного из кедров-исполинов, чувствуя его шероховатую кору своей такой чувствительной сейчас кожей…,– …что человек, который сейчас цитировал Джибрана, может…– обманчиво нежно проводит по ее волосам, спускается к лицу,– может так хорошо тебя трахать?-теперь у нег хрипота в голосе…
–Микаэл, мы же говорим сейчас о великом… о святом…-пытается вывернуться, хоть и скорее деланно… Ей нравится эта игра, он чувствует ее возбуждение даже здесь, где упоительный кедровый запах прошибает мозги… Но она так сильно, так головокружительно для него всегда пахнет, что этот аромат не перебить ничем…
–Когда я в тебе, я тоже чувствую себя в раю… -выдыхает прямо в рот, резко выбрасывает руку вперед и прижимает к себе…– они стоят так с минуту… прижатые друг к другу, порывисто дышащие, на грани того, чтобы разорвать свою одежду и слиться воедино… И тут, совершенно внезапно, он отступает, оставляя ее в полном замешательстве.
– Пойдем, дальше, бабочка… У меня для тебя очередной сюрприз… Раз уж зашел разговор о сочетании великого и низменного, пришло время показать тебе кое-что…
-Нет, нет и еще раз нет!-отнекивается Оксана, даже не желая слушать Микаэла,– я ни за что не подпишусь на это… Боюсь высоты больше всего на свете!
Он улыбается. Как кажется, ее слова совершенно его не трогают. Он решил за них двоих. Протягивает руку.
–Доверься мне, Оксана, пожалуйста. Хотя бы раз в жизни… Обещаю, не пожалеешь…-смотрит прямо в глаза, словно гипнотизирует. И она почему-то молча повинуется, ощущая, как крутит у виска ее ментальная занудная сторона.
И вот, умелый инструктор уже закрепляет на ней и на нем страховочное крепление, одевает на головы каски, а Оксана смотрит на пугающую внизу пустоту и дух захватывает… Один шаг- и ты полетишь туда, вниз… Вся надежда только на эту долбанную страховку…
–Господи, как я только могла на это согласиться…-причитает она, закрывая лицо руками.
–Оксана, поздно давать заднюю. Лучше прижмись ко мне покрепче и расслабься. Тебе понравится… Я выступлю твоим инструктором, так что ничего не бойся… Не дам тебе упасть… Только со мной…
Если бы ей сейчас не было так страшно, она невольно бы уловила в его словах двоякий подтекст… Но сейчас… сейчас все мысли были только о том, что должно вот-вот произойти… Банджи-джампинг… По сути свободное падение с высоты с креплением, от одного вида которого со стороны голова начинает кружиться, а тут… Как она могла подписаться на это?! Как?… Все дело в этом месте завораживающем, совсем ее смутившем… совсем выбившем из колеи… Вот, Оксана, немного расслабилась- и уже летишь кубарем вниз в пропасть…
Он не дает ей опомниться. Не предупреждая, резко подводит к краю и толкает их обоих туда, в сказочно красивую и такую же опасную бездну… Волнующаяся на все сто процентов девушка не заметила, как он еще до начала падения расстегнул на ее джинсах ширинку и только в состоянии этого страшного, стремительного, убийственно прекрасного свободного падения, когда от шока и неожиданности не успела вздохнуть, захлебнувшись в собственных эмоциях, почувствовала его пальцы между ног у себя внутри. А еще его шепот…
–Сейчас у тебя будет самая возвышенная, великая и яркая прелюдия к сексу, которая только может быть, бабочка…
Теперь они висят вниз головой, болтаясь. Его тело крепко прижато к ее, а рука орудует все увереннее… Адреналин зашкаливает… Эндорфины и эйфория рвут сознание… И его пальцы… Этот мужчина знал, что делал… Она сейчас была готова сойти с ума. Невольно закусывает руку, чтобы не начать орать так громко, что эхо долетит до каждого кедра… Кровь закипает, а они медленно приближаются к земле. И вот, его рука так же быстро покидает ее. Соприкосновение с твердой поверхностью. Ноги ватные… Голова чумная… Она не помнит, как их отсоединили друг от друга… Не помнит, как он увлек ее за руку в лесную кущу, как прижал к дереву, теперь уже нетерпеливо расстегивая джинсы и приподнимая над собой.
–Вот тааак,– хрипло стонет, оказавшись, наконец, в ней,– это просто пиздец как хорошо… Оксана, ты просто космос…
Она хватает воздух ртом, цепляясь за его плечи, поглощенная своими эмоциями, жаром между ног, упоительным головокружением… Ей казалось, что она пьяна… От этого воздуха, от этого прыжка, от него…
–Боже, Оксана, ты богиня,– рычит, вторгаясь глубже и кончая… А она падает за ним… Точно так же, как всего пару минут назад летела с ним с обрыва…