Глава 9
Оксана
Сколько Оксана себя помнила, столько она боролась. Сначала за то, чтобы ее не дразнили в школе, потом за то, чтобы то же самое не делали с ее сестрой. Боролась за то, чтобы не сломаться и не потерять себя в том жестком мире, в котором судьба распорядилась ей родиться…
Она всегда знала, что рождена была для большой сцены… Для жизни хотя бы в столице… Желательно не России, а в Париже или Берлине, где бы ее талант оценили по достоинству… Но она родилась в далеком Подмосковье, в маленьком поселке городского типа недалеко от Владимира, где любой поход с улицы до квартиры и обратно- тот еще квест с преодолениями опасностей собственного подъезда в виде необузданной подростковой шпаны, которой нечем заняться, где девочки и девушки предпочитают прятать свою красоту от назойливых, вечно пьяных или обкуренных маргиналов своего района, потому что она станет лишь личным поводом до них докопаться, где не хочется отпускать сына на вечернюю прогулку, потому что просто может не вернуться, где собак натренировывают только на команды «фас»… Наверное, Оксана утрировала, когда думала так. Ведь были в их поселке и хорошие подъезды, и соседи хорошие, и дома вполне себе приличные… Да и вообще, многие жители любили их поселок, каждые выходные исправно стояли в пробках из столицы по пять-шесть часов, чтобы хотя бы одну ночь провести на родной перине, подышать родным воздушком… Только все это было не у нее. Не у них…
Отца Оксана не помнила. Говорят, он ушел сразу, как только появилась на свет Марина, ее сестра, родившаяся с редким генетическим отклонением- СМА III или спинальной амиотрофией третьего типа- она не могла ходить и с детства передвигалась на коляске. Когда Марина была маленькой, врачи сказали ее маме, что девочка в лучшем случае доживет до подросткового возраста. Вот так они и жили, каждую минуту ожидая фатального конца… В постоянном страхе, в постоянном ужасе потерять любимого, близкого человека… Каждый день- тоже борьба. За жизнь единственной после матери родной кровинушки… Но прогнозы не оправдались. Марина тоже росла и в один прекрасный день превратилась в красивую девушку, вот только весь ее мир заканчивался пределами квартиры и сидением в интернете. А ведь была теперь мало-мальская надежда, что девушка даже сможет ходить, были бы деньги на уникальное революционное западное лечение… каждый раз, когда Оксана думала, что есть хорошая страна с красивыми вежливыми докторами, где ее красавице-сестренке можно помочь, а они прозябают здесь, на глазах наворачивались слезы… Вот только где это лечение, а где они со своими нищенскими проблемами…
Мать всегда работала на трех работах, чтобы прокормить их с сестрой, а еще подзаработать на лекарства Марине. И хотя формально все это лечение полагалось ей бесплатно от государства, на практике решение о том, как оперативно и быстро Маринка будет его получать, зависело от какой-нибудь тучной медсестры, посаженной распределять эти самые пресловутые лекарства. Вот и нужно было задабривать таких вот медсестер многочисленными «пряниками» в прямом и переносном смыслах слова… А еще постоянные поездки в райцентр – то во Владимир, то в другие города, иногда даже в Москву приходилось ездить. Спасибо соседу дяде Коле на пазике. Он всегда матери помогал, не отказывал никогда, если нужно было довести сестру до той или иной больницы…
А еще Оксана много мечтала. Не постоянно, нет. На это времени не хватало, мечтала тогда, когда оставалось, наконец, время на себя… Перед сном… Закрывала глаза и мечтала…О прекрасном, о недостижимом, о чудесном… Обвешанная плакатами с видами Мон-Мартра и Эйфелевой башни, образами прекрасных изящных балерин или томных танцовщиц-последовательниц Айседоры Дункан и Маты Хари, она жила и дышала танцами и музыкой… Нутром понимала, что родилась не в том месте и не с той душой… Ее естество требовало красоты, тянулось к искусству, она мечтала об экспрессии, о сцене… Только на уроках музыки по классу фортепиано и хореографии она чувствовала себя органично и легко. Это, пожалуй, единственная роскошь, которую ей позволила мать для себя, да и то только потому, что преподавательница по хореографии буквально сама пришла к ней домой умолять оставить дочь в школе- так талантлива и пластична та была. Дома, в удушающем давлении четырех стен их двухкомнатной хрущевки с обшарпанными обоями, обновить которые вечно не хватало ни денег, ни сил, Оксана была словно загнанная в клетку голубка… Но она терпеливо сидела в свое клетке, не осмеливаясь вылететь и упорхнуть на свободу… Не потому, что клетка была закрыта… Потому что крылья обрезаны жестокой реальностью.
Внешняя, девичья красота пришла к ней не сразу, и хотя бы в этом повезло, хотя бы в этом было ее спасение. Долгое время она была угловатой рыжеволосой девчонкой с веснушками на лице, вызывая своей внешностью лишь обидные подколы со стороны одноклассников. И как только ее ни называли – «Рыжик», «Антошка», «Подберезовик»– вот самые безобидные прозвища, придуманные ее жестокими и недалекими сверстниками. Все изменилось, когда девушке стукнуло шестнадцать. И до этого насмешливые лица мальчишек во дворе и в школе приобрели теперь совсем другое выражение… Начались нелепые подкаты, еще более нелепые попытки ухаживать, добиться внимания… Это все ее мало трогало, вызывая лишь в лучшем случае легкую улыбку и настойчивое «нет»… Но не внимания одноклассников она реально опасалась… Оксана неизменно стала замечать на себе взгляды опасных мужчин постарше… Тех самых, имена которых старались громко не произносить на улицах… Тех, кто незримо контролировал в их городке все и вся, промышляя отнюдь не честными делами…
Владимир, прилегающие к ним поселки и деревни, как и большинство провинциальных городков, был поделен на участки, каждый из которых крышевал определенный человек. Ей не посчастливилось родиться в районе, контроль над которым уже не первый год осуществлял Паук… Оксана не знала, откуда у него такая неприятная, пугающая кличка, но что было понятно без слов- подходила она ему превосходно… Водянистые пустые глаза, жилистое, коренастое телосложение, тонкие губы, и самое отталкивающее-огромное тату паука на шее. Он пугал одним своим видом, не нужно было даже знать, кто он такой…И хотя Оксана то и дело ощущала, как за ней незримо следует черная машина с затемненными стеклами, надо отдать Пауку должное – он дождался ее восемнадцатилетия. Знал даже день ее рождения.
Стоял май месяц. Впереди выпускной и нервотрепка с поступлением. Оксана старалась изо всех сил – потому что денег на платное обучение у матери не было… Нужно было во что бы то ни стало поступить на бюджет… И она, по идее, должна была… Готовилась усиленно… Шла на медаль… Отдыхала только на занятиях музыкой и хореографией, ради которых не ленилась ездить в музыкальную школу во Владимир,– ее единственная отдушина… Она грезила заниматься этим профессионально, но мать отвергла такую идею на корню.
–Ты что, малохольная?! А на какие шишы жить собралась? Ты ж не Плисецкая! Голову дурью давай не забивай. Пойдешь на экономиста. Профессия приземленная, практичная. Всегда работу найдешь…
Мать была права… Поэтому танцы остались только как отдушина…В тот теплый вечер она как раз шла с занятий хореографией, был седьмой час. Никто дома особо не уделял внимания таким тривиальным событиям, как чей-то день рождения. Слишком и без того было много забот. Поэтому Оксана и сама забыла, что сегодня какая-то особенная дата… День как день. Он прижал ее в темноте их сырого, провонявшего плесенью и влажностью подъезда, в руках огромный букет цветов и какая-то маленькая коробочка.
Крепко сжал за талию. Посмотрел своими холодными водянистыми глазами в нее, в самую душу.
– Ну что, абитуриентка? Познакомимся поближе? Теперь можно… Взрослая стала… Все смотрел на тебя последний год, облизывался… Но терпел… По молодости пришлось оттрубить на нарах за одну малолетку, теперь вот осторожным стал, исправился, епт…– прокуренное дыхание на ее щеке, от которого одновременно и отвращение, и липкий, пробирающий страх…-Завтра поедем днюху твою отмечать в клубешник во Владимир. Готова будь к десяти вечера. Матери скажешь, к подружке заниматься на всю ночь… Наденешь на шею подвеску, что в коробке, чтоб все видели-девочка Паука, поняла? С совершеннолетием, принцесса…
Она молча кивнула, сглотнув ком страха и ужаса. Шлепнул по заднице и развернулся к лестнице. Казалось, девушка выдохнула только тогда, когда он ушел, хлопнув старой покосившейся подъездной дверью в облупившейся краске…
Домой зашла как на автопилоте. Мать стоит у окна, нервно курит… Увидела внедорожник Паука у подъезда, не иначе…
–Принесешь в подоле, выставлю за дверь, шлюшку малолетнюю, поняла меня?-только и сказала, не оборачиваясь…
А у Оксаны слезы непроизвольно из глаз… За что ей это все? Почему вечно с ней все это приключается? Почему ее выбрал, а не сотни других, которые бы, в отличие от нее, мечтали бы оказаться с Пауком…
Мать обернулась. Видит ее искренние переживания. Все без слов понимает. Значит, дочь все-таки ни при чем… Гады, заметили… Волки поганые… Вот тогда-то и созрел план…
В тот же вечер Оксана собрала вещи и уехала в Москву… Кто-то ехал пытать счастье, она просто убегала… От всего убегала… До последнего колебалась, пробовать ли поступать в Москву или пойти во Владимирский институт… Там вроде даже работала мать одной из одноклассниц, говорила, что поможет, если что… Но после встречи с Пауком все стало понятно-жизни в городе ей больше не будет… Только под ним…. Ни за что…
Мысленно благодарила Бога, что у нее есть Виталина-соседка постарше, которая уже как года четыре живет в Москве, работает на какой-то хорошей работе, чувствует себя прекрасно… К ней с матерью и обратились за помощью..
–Конечно, приезжай, Оксанка… Поживешь у меня первое время.. А как поступишь- общагу дадут. Не ссы, прорвемся…
И все же Оксана уезжала с неспокойным сердцем… А вдруг Паук что плохое сделает ее матери и сестре? А вдруг пойдет на самую низкую подлость? Мать категорически отметала все дочерины страхи.
–Во-первых, ты ему кровью не расписывалась, что должна в городе у нас учиться. Мало ли, какие у тебя планы. А ко мне пусть только сунется, я на него таких натравлю людей, мало не покажется… Твой Паук, когда я уже взрослой женщиной была, под стол ходил. То же мне, угроза человечеству…
А Оксана боялась… И чувствовала себя… предательницей… в отношении матери, в отношении сестры… виноватой… Что она может уехать, а они нет… Так им там и прозябать… Дикое, противное, разъедающее изнутри чувство…
Мать насильно запихнула в скорый фирменный поезд до Москвы… Сопливая от рыданий девушка с красными глазами уплывала навстречу огням неизвестного большого города, а в душе тоска и страх… Страх уезжать, страх оставаться…
Оксана поступила… Спасибо медали и ее усидчивости… Как планировалось, на экономиста, в хороший московский вуз… Все замечательно было. Вот только Москва есть Москва… Воздухом тут долго не попитаешься… Стипендии не хватало, конечно. У матери просто рука просить не поднималась… Нужно было искать заработок. Тут-то и стало понятно, что это Виталина так охотно приютила Оксану, да еще и наотрез отказалась ее сселять в студенческую общагу. Увидев безденежное отчаяние Оксаны, она сразу предложила поделиться… работой…
У девушки действительно была хорошая работа… Го-го дэнсершей в одном из клубов… Платили достаточно, не приставали, если сама не захочешь. Работа, по факту, только на выходных… Про пластику и талант Оксаны в их городе, да даже и во всем Владимире в музыкалке легенды слагали… Вот девушка и решила подтянуть подружку, а заодно и сама за ее счет выплыть… За каждую хорошую новенькую давали классные проценты тем, кто приводил. Своеобразная пирамида такая, только без кидалова.
Оксана пошла… И все вроде наладилось. В будни – прилежная студентка, тихоня и скромница. По выходным – исполняет выкрутасы на шесте. И правда, хоть грязные подкаты были систематическими, клуб авторитетный, в обиду ее не давали, особенно, если на лапу приплатить одному из амбалов-вышибал, так вообще тишина-спокойствие. Удавалось не только себя кормить, но и даже откладывать, и маме с сестрой отправлять. Им говорила, что работает официанткой… Стыдно как-то было признаться… Да и не поймут. Для матери все это-блядство. А сестра ничего и не видела толком, одуванчик домашний, в обморок от поцелуя в сериале подростковом падает…
Иногда Оксана приходила в клуб пораньше, пока двери для постояльцев были закрыты, пока можно было потанцевать для себя у большого хореографического зеркала… Просто отдаться танцу, отдаться порыву души… В один из таких разов она и узнала о месте, где бы почувствовала себя по-настоящему счастливой…
Кристина была старше их всех. Вроде менеджера, но поговаривали, раньше тоже танцевала.
–Ты, крошка, конечно, не для ширпотреба гогошного… Тебе бы во Французскую академию современного танца… Вот там бы твой талант оценили…
Оксана и сама сердцем чувствовала, ей надо в Париж… Есть на земле место, куда вот так же точно приезжают такие, как она… И если все срастается, начинается головокружительный успех… Вот только удовольствие, как и все в Европе, не бесплатное… Прием заявок до тридцати лет… Значит, еще есть шанс успеть… Где только деньги взять… На все про все с учетом расходов на проживание, реквизит, пропитание- не меньше двухсот тысяч евро… Деньги сумасшедшие, неподъемные для нее… Можно бы было продаться папику, заработать, да вот только все это сказки, что кто-то кого-то там одаривает баснословно… Многие девчонки в ее окружении крутили-вертели и ложились под клиентов, но приносило им это в лучшем случае походы в рестораны и сауны, ну шмотки неплохие… Квартиры, дома и вертолеты никто не покупал… Может и были те легендарные пылесосы, кто умудрялся себе делать миллионы на мужиках, обитали они где-то в другом месте… Может, для этого надо было быть не простой танцовщицей с просроченной московской регистрацией, а чьей-то дочкой, моделью, актрисой… Но все это- не ее мир… Не ее круг…
За суетой своей столичной жизни Оксана совсем забыть забыла о Пауке. Даже изредка приезжала домой, привозила денег. К матери он, слава Богу, не совался, а может она специально так дочери говорила, чтоб та не волновалась и на его угрозы не клюнула. Вот только паук на то и паук, что плетет свою паутину бесшумно, хватая жертву наверняка…
Обычный субботний вечер. Смена Оксаны. Выходит на пилон. Начинает танец. Мысли о другом… Давно научилась отключаться и думать обо всем на свете, лишь бы не слышать сальные реплички в свой адрес. И тут она чувствует на себе этот гадкий липкий взгляд. Инстинктивно поднимает голову- и буквально падает с шеста, видя знакомые пустые водянистые глаза… Кое-как взяла себя в руки, продолжила выступление. Потому что менеджеру не объяснишь, что тут урод из ее прошлой жизни.. Тут у каждой девчонки таких уродов по двадцать человек за раз…
Смотрел на ее выступление неотрывно, даже не реагировал на других торчков в их компании, нахально ведущих себя за большим столом. Музыка закончилась. Девушка опрометью бросилась в гримерку, но он успел ее поймать почти сразу, больно зажал шею железным захватом.
–Так вот ты, студентка, как учишься, значит…Сучара…
Девушка молчала, подавляя подступившую к горлу тошноту…
–А я-то отпустил, думаю, ладно, пусть летит пташка, науку познает… Хорошая больно… А ты тут ноги раздвигаешь перед сотнями мужиков… Ну хорошо, шалава, тогда для меня тоже раздвинешь… с этой живешь-якшаешься, оказывается, блядиной Виталиной из третьего подъезда… Завтра в гости жди… С пряниками…
–Пошел вон, урод,– простонала девушка, борясь с болью от его захвата.
–Шалавой уродилась, оказывается. А мать и сестра у тебя хорошие, тихони совсем… Что случится с ними, никто и не узнает из соседей… -по спине Оксаны пробежал холодок. А вот это он уже угрожает…-Завтра чтоб надела самое красивое свое платье, -сжал ее ягодицу больно,– ближе знакомиться пойдем…
–Нет, – слабо прошептала она, подавляя подступающие к горлу слезы… Это все, на что хватало ее сил.
–Что сказала, сучка?-его бесцветные глаза стали еще более прозрачно-водянистыми. Страшными,– жить надоело? Или хочешь, чтобы я твою Маринку-инвалидку пустил по кругу? А что? Я б сам ее выебал-никогда калеки не пробовал,– грязно и похотливо засмеялся…-ты все поняла?– с силой сдавил подбородок.
Она еле заметно кивнула.
–Вот и славно. До завтра, Оксана… Задержусь в столице, пожалуй. А там может вместе вернемся… Хули тебе здесь жопой крутить… Будешь передо мной… Я теперь во Владимире плотно осел. Весь город мой. Все под меня ходят… Так что, соска, советую со мной дружить и быть нежной цыпочкой…
А Оксана знала… Никакого «завтра» уже не будет… Она должна была бежать… Сегодня. Прямо сейчас… А как бежать? А что он с ее семьей сделает? Самое обидное, что и защитить-то от урода ее некому. Сколько папиков в опекуны ей набивались, а она на фиг всех посылает, как одного… Ни с кем… никогда… Только не в этой среде, где никто на нее ни при каком раскладе как на приличную девушку не посмотрит… Да и защитили бы они ее? Одно дело-поюзать девку, другое-впрягаться за нее… Вот и нашел волк свою овечку…
Поднялась наверх в квартиру к Виталине на негнущихся ногах. Смотрит в глаза ей. Не выдерживает, рыдает… Выдает все, как на духу…
–Не плачь, Оксана… Что плакать… Действовать надо…Бежать тебе надо… Погубит тебя этот наркоман… Я сама от него в свое время бежала, вот только не успела…
Оксана удивленно посмотрела на подругу, но по ее виду понятно было- не хочет она об этом сейчас говорить, да и раньше не хотела, хотела бы, все давно бы рассказала…
–А мама, Маринка?-вытирает глаза,– он угрожал…
Они теперь вместе звонят маме, рассказывают все. Решение приходит незамедлительно. А разве есть время в таких ситуациях пасовать?
–А мы тоже убежим… Сейчас позвоню дяде Коле.. В деревню съедем в дом бабушки… Давно хотела, вот только душку не хватало что-то изменить… Да и Маринке на природе лучше будет, спокойнее… Только теперь на тебя одна надежда, Оксанка… теперь сестра на тебе будет… Мне ничего не надо, сама знаешь, а ей помогать придется…– сказала мама по телефону.
–Я понимаю, мам,– шмыгает носом, но теперь уже не так обреченно, как раньше…– Все сделаю… Все смогу…
А как она сможет? Куда бежать, если бежать дальше некуда.. Она в Москве… Гигантском стоге сена… А он все равно ее отыскал…
-Есть у меня один вариант, дорогуша, но даже и не знаю, понравится ли он тебе…– деловито заводит подружка.
–Давай свой вариант, Виталин…
Так Оксана узнала про то, что ежегодно тысячи девушек из России едут в знойные страны Ближнего Востока для работы «в сфере искусств»…