Глава 7

От уныния и нерадостных лиц некоторых гостей, справедливо подозревавших, что им сегодня нечего праздновать, трапезу спасли комедианты столичного театра и знаменитые менестрели. Они неустанно сменялись на высящемся посреди зала круглом подиуме, выныривая из полуподвальных помещений, где кроме комнат для прислуги, винных подвалов, ледников, складов посуды и прочих помещений, нашлось место и для удобных гримерок.

Герцог и его новые советники ужинали за отдельным столом, установленном по обычаю на возвышении и постепенно начинали забывать обозлившего их наглого илюрка. Его сестру по приказу Бремера егеря увели в дальний дом для прислуги и устроили в небольшой спальне, поставив караул. После ужина Сабенс собирался увезти илюрчанку в Лидмор, где он еще загодя купил небольшой домик.

– Лэрд Сабенс, – воспользовавшись небольшим перерывом в выступлениях певцов, вдруг поинтересовалась Кора, – а зачем вам столько наложниц, раз вы не живете в Илюрке?

От неожиданности магистр едва не подавился куском мяса, но справился, не без помощи магии, промокнул салфеткой рот и заинтересованно уставился на девушку, о которой пока не составил определенного мнения.

– А если бы я жил в султанате? – наконец решился он на провокационный вопрос.

– Тогда все просто, – опередила сестру Лиатана, подняв взор от книги, которую незаметно читала, положив на колени, – в султанатах размер гарема показывает истинную значимость мужчины. Бедным и слабым просто не по карману содержать целый городок женщин и слуг.

– Только ради желанья показать всем свой статус, илюрки готовы кормить армию бездельниц? – засомневалась Ильда.

– Они не бездельницы, – поспешил объяснить ученице Анвиез, – в гареме султана все женщины неустанно трудятся. Вышивают шелком, золотом и камнями дорогие ткани и наряды, плетут тончайшие кружева, вяжут и ткут ковры, покрывала и многое другое. Некоторые вещи остаются во дворцах как украшение, но многое продается купцам, везущим поделки в соседние государства.

– Вот как… – задумчиво протянула Кора, и сестры с интересом в упор уставились на Сабенса.

На миг магистру показалось, будто в их взорах стремительно тает недавняя приветливость, и хотя он уже давно взял себе за правило не обращать внимания на упрёки не понимающих его людей, стало вдруг невыносимо обидно.

– Но у Сабенса нет никакой возможности содержать гарем, – невозмутимо продолжал Анвиез, словно не заметив помрачневшего лица собрата, – он считается в султанате придворным целителем и живет в комнатах на мужской половине дворца. Поэтому он заключил с султаном договор, все наложницы, которых дарит ему за работу Мехтаяр, продолжают жить в гареме султана, пока не наберется ровно тысяча. Сделку заверили магически и теперь на установленном в саду большом валуне выбито количество принадлежащих Сабенсу женщин.

– Мехтаяр сначала относился к этому договору со свойственным ему легкомыслием, считая что сумеет найти выход, когда придет время. – с усмешкой пояснил Ирджин, – Ему казалось, что это случится очень не скоро, ведь подарил он для начала всего трёх дочерей. И даже радовался, ведь все вышитое и изготовленное чужими наложницами шло в его казну, а он за это только кормил их и давал приют. Правда передарить или призвать женщин к себе уже не мог, всем подаренным Сабенс надевает неснимаемые браслеты.

– И теперь султан по ночам срубает надписи? – понимающе усмехнулась Ильда, – а девушки? Сколько лет это длится?

– Больше десяти, но последние три года Сабенс там не живет. А девушки рады, хотя молодых среди них все меньше… как и красавиц. Это сначала, пока число наложниц Сабенса не перевалило за пять сотен, султан дарил юных дочерей, внучек, племянниц… потом опомнился и начал расплачиваться постаревшими и некрасивыми рабынями, больными и калечными, бесплодными и строптивыми. Но давал не скупясь… расчищая место для молодых красавиц. А потом вдруг выяснил, что как только Сабенс заберет свою часть наложниц, у него самого гарем станет меньше, чем у магистра и некоторых сородичей.

– Никогда не поверю, будто Сабенс собирается стать султаном, – убежденно заявила Лиатана, – если бы он пожелал, то давно мог там править. Значит намерен устроить переворот.

Внимательно следивший за разговором магистр даже закашлялся от такого предположения, до сих пор не пришедшего в голову ни одному из великомудрых визирей Мехтаяра.

– Ты права, любовь моя, – нежно поцеловал её руку Анвиез, не обращая внимания на пирующих гостей.

Он сразу по приходу сюда поставил между возвышением и залом искажающий щит, и теперь никто не мог ни видеть, ни слышать происходящего за герцогским столом. Свои тайны белые маги привыкли хранить от недобрых и нескромных взоров.

– А как, и главное, куда, он заберет свое имущество? – более всего Кору интересовали бесправные женщины, а не короли и султаны.

– Позовет собратьев, – усмехнулся Дарвел, уже оценивший размер и оригинальность шутки, – они подгонят пару фрегатов и увезут женщин в королевство… может и нам перепадет немного. Можно будет открыть ковровую мануфактуру. Небольшое имение для них выберешь ты, Коралия, проедешь с Ирджином по тем, какие они сочтут подходящими.

– Лучше всего рядом с одним из дальних городов, – произнес Грозби, – там больше подходящих женихов. Не стоит выдавать рукодельниц замуж за селян, те сначала кормят и доят скотину… и лишь после этого едят сами.

– Правильно, – поддержала его Вильдиния, – в селах у женщин до вышивания зачастую просто руки не доходят.

– Вот и займетесь все вместе, – мгновенно определился Дарвел, – если конечно, нам привезут хоть десяток илюрчанок.

– Обязательно привезут, – Сабенсу неожиданно стало так легко и весело, как не было уже давно, – тем более, ими управляет роза моего сердца… и она не готова расстаться с лучшими подругами.

– Наконец-то признался… – тихо проворчал Анвиез, но по его довольному тону все поняли, как он рад за собрата, – тогда нужно ускорить эту операцию. Всем нам известно, что Мехтаяр не прощает оскорблений… а ты сегодня пнул его очень больно. Даже не сомневаюсь, что те послы, чьи правители заинтересованы в дружбе с Илюрком, уже отправили домой срочные послания.

– Да, – задумчиво кивнул магистр, оглядел сидящих за столом, полюбовался на огорченные взгляды прекрасных сотрапезниц, из которых лишь жена Вандерта внимала сладкоголосой певице и негромко, но веско заметил, – но над горами сегодня аномальный магический всплеск…

– Артефакт, – первым догадался Ирджин, – значит совет уже знает? И они обойдутся без тебя?

– У меня должно быть алиби, – так же негромко пояснил Сабенс, – да и Тухталана жалко… хотя он и самоуверенный олух. Но не заслужил той участи…

Договаривать магистр не стал, да никто и не желал знать подробностей той кары, какую назначит правящий дед не выполнившему приказа внуку.

Ужин герцог и его сотрапезники закончили в молчании, и ушли из зала так же незаметно, как появились.

– Какой длинный был день, – откровенно зевнул Дарвел, когда они, расставшись с жившими на втором этаже советниками, поднялись по лестнице, – больше сегодня даже слышать не хочу ни о чём важном.

И никто не стал ему возражать, да и разве умные люди спорят с очевидным?

– Я тоже иду спать, – объявила Кора, остановившись у своих покоев, – мирных всем снов!

Распахнула двери, намереваясь улизнуть от жениха, но внезапно замерла, ощутив, как сердце сжала острая тоска… или это ей показалось? Но на всякий случай оглянулась… и осознала, что интуиция ее не обманула. Ирджин стоял напротив, провожая ее таким горьким взглядом, что в душе девушки что-то дрогнуло. Или треснуло… как лопается на реках подтаявший лед, громким и резким звуком оповещая всех вокруг о своей капитуляции. Хотя зимник еще стоит… но всем понятно, что это ненадолго.

И это одновременно потрясло Кору и рассердило.

Наверное, ей все же нужно было уйти, успокоиться и все обдумать, но тогда она стала бы Эни. А Кора старшей сестрой никогда не была и не мечтала становиться, хотя и любила ту и многому у нее училась. Но не терпению и не холодной рассудительности… впрочем, пару раз точно отказавшим и самой Эни.

– Но чаю бы выпила… или взвара с вафлями, – заявила она первое, что пришло в голову, – как думаешь, где это найти?

– Я принесу, – обрадовался маг так горячо и искренне, что у неё на душе сразу стало легко и спокойно.

– Жду, – небрежно бросила Кора и направилась в свои комнаты, старательно делая вид, будто не замечает внимательного взгляда матери, сидящей с Шаной у распахнутых на балкон дверей.

Надо же, усмехалась она, торопливо переодеваясь в простое платье, и кресла откуда-то притащили и поставили так, чтобы видеть двери её покоев. Ну и Лиаты… те немного дальше, в самом углу. Как будто мы глупые девчонки и тайком встречаемся непонятно с кем, а не с законными женихами!

И вдруг снова застыла на месте, внезапно поняв, что слова «законный жених» больше не вызывают в ней прежнего внутреннего протеста и желания добавить – фиктивный или временный. Даже напротив… как бы это ни было неожиданно, больше не пугают и не возмущают.

Теперь они кажутся правильными, согревают душу ощущением защищенности, нужности и важности для сильного и смелого, а самое главное – благородного и преданного мужчины.

Кора давно уже не испытывала такой уверенности в своих поступках. Еще несколько дней назад она упрямо продолжала цепляться за принятое однажды глубоко неправильное решение и продираясь сквозь колючки, брести по чужой, наспех выбранной тропе.

А теперь ясно осознала, что на этот раз не ошибается… но и спешить пока не собиралась.

– Фаечка, что вы тут делаете? – Грозби оказался рядом с женой так неожиданно, что та даже вздрогнула.

– Любуемся озером… – смутилась лейда Фаиния, – очень уж вечер хорош.

– Озеро у тебя за спиной, Фаечка, – ласково сообщил он, – и там уже темно. В следующий раз ты пойдешь на ужин вместе со мной и детьми, и не выдумывай больше никаких причин, я всё равно не стану слушать. Мне очень не нравится, когда меня меряют заинтересованными взглядами нахальные лейды, уже оценившие мой новый статус.

– Но Гроз… – попыталась спорить его жена, – мне проще и спокойнее поесть в своих комнатах.

– Кстати, – вспомнил он, – а где Вела?

– Я ее отпустила, слуги живут на первом этаже, – охотно пояснила Фаиния правила, о которых он прекрасно знал и сам.

На память лэрд Гранериз пока не жаловался.

– Ты говорила, что Лиата вполне могла бы жить в комнатке камеристки, рядом с гардеробной? – когда Грозби принимал решение, ничто не могло отвлечь его от цели, – так почему не поселишь там воспитанницу? Чтобы следила за твоим питанием и заранее готовила платья для подобных приемов.

– Но Гроз!

– Я почти пятьдесят лет Гроз, – невозмутимо заметил он, – и двадцать пять из них – живу рядом с тобой. Поэтому давно выучил наизусть все твои уловки… только плохо представлял, к чему они могут привести. Конечно, у нас в семье теперь куча белых магов, и они вылечат любую твою болячку, но мне неприятна сама мысль, что ты притворяешься счастливой и спокойной, когда тебя мучит нестерпимая боль. Ведь на самом деле это скрытое недоверие, сомнение во мне, твоем муже, который обязан делить с тобой все тяготы и беды… а вместо этого не знает даже о твоих болячках. И еще… я не хотел, видят светлые духи, ни о чем спрашивать свою приемную мать… но теперь вижу, что был не прав. Нужно было сразу вытаскивать из вас все ваши тайны… и не позволять никаких заговоров и интриг. Слышишь Шана? Скажи мне честно, за каким лешим вы тут сидите в засаде, как охотники на перелетных уток?

– Прости, Гроз… – старая няня с огорчением смотрела в его внешне спокойное лицо, по ведомым лишь ей приметам понимая, как сердит и обижен ее воспитанник, – она за них боится… я уж по-всякому убеждала… но материнское сердце такая темная пропасть… в ней то призраки рождаются, то радужные мыльные пузыри.

– Иди отдыхать, – вздохнул Грозби, – и до утра выбери себе служанку. Либо позови Велу, вдвоем вы лучше справитесь с Фаечкиными страхами. И запомни, больше никаких секретных засад и тайных переговоров. Маги все видят и слышат и ваши детские игры в шпионов их оскорбляют.

С минуту Фаиния неверяще смотрела на мужа, ожидая признания в шутке, потом начала понимать, что он сказал чистую правду и побледнела как стена.

– Происки леших… – сорвался с ее губ горестный вскрик.

– Вот именно, – муж решительно притянул ее к себе, обнял и повел к своим покоям, – кстати, на месте девочек я тоже обиделся бы. С чего ты вдруг решила что они еще маленькие и глупые?

– Ну так ведь сколько напутали… – всхлипнула она.

– И сами распутали, – поддакнул Грозби, – а это самое ценное, когда человек осознает свои ошибки и находит силы и смелость их исправить.

Шана проводила их задумчивым взглядом, поднялась из кресла и направилась в свои покои. Они с Дорсом выбрали самые скромные, но все равно невероятно роскошные по её представлению. И комнатка для камеристки или чтицы там тоже имелась, няня осмотрела ее сразу по приезду, и сначала собиралась позвать Дорса, зная его неприхотливость. А потом подумала и напрочь отказалась от этой мысли, осознав, что унизит таким предложением преданного родственника.

И теперь порадовалась, что не сделала еще и этой ошибки. Тем более Гроз снова был прав. Он очень редко вмешивался в домашние дела, полностью доверяя им троим, да и работа не оставляла ему ни одной свободной минуты. Много лет он ел на ходу и спал урывками, когда голова сама падала на чертежный стол.

Но когда приходилось разрешать неотложные семейные задачи, всегда находил правильный выход… вот только забывал посвятить в эти планы домочадцев и пояснить им ход своих мыслей.

Войдя в свои комнаты Шана решительно дернула шнур звонка и села к столу, ожидая прихода упрямой девчонки.

Та прибежала через три минуты, приглаживая на ходу растрепанные волосы, еще не достаточно отросшие, чтобы заплетать на ночь косу.

– Лейда Шана, вы меня звали?

– Да. С этого момента ты живешь в моих покоях, в комнатке камеристки, – строго заявила няня, умевшая при нужде распорядиться хоть взводом егерей, хоть толпой пьяных рыбаков. – Мне отдали тебя в воспитанницы и потому не вздумай устраивать тут бунтов или капризов. Твои вещи слуги перенесут завтра, а сейчас иди укладывайся спать и выбрось из головы свои глупые страхи. Купальней пользуйся сколько нужно, ночную сорочку и пеньюар возьми в моем гардеробе, сладости и печенье в буфете. Все поняла?

– Поняла, – уныло кивнула Вела и побрела в сторону своей новой комнаты, но на пороге остановилась и тихо осведомилась, – а почему вдруг так внезапно?

– По многим причинам. Но самые главные две – о лейде Фаинии нужно заботиться постоянно, отвлекать ее от невеселых мыслей, она тяжело привыкает к чужому дому. А вторая – я неважно себя чувствую и мне может в любую минуту понадобиться помощь… зелья накапать, воды подать.

– А лекари? – недоверчиво хмурилась девчонка.

– Сделали что могли, теперь нужны лишь время и забота, – Шана состроила скорбную гримасу и тяжко вздохнула. – ну иди, я недавно приняла зелье, сейчас справлюсь и сама.

Когда Кора вернулась в свою гостиную, Ирджин уже был там, разливал душистый чай по золотистым фаянсовым чашечкам.

На столике стояло большое блюдо из того же сервиза, наполненное всевозможными вафлями, пирожными и булочками.

– Спасибо, – поблагодарила девушка, рассмотрев эту, еще недавно совершенно недоступную ей роскошь, тихонько вздохнула и села на диванчик.

– О чем ты вздыхаешь? – насторожился маг, присаживаясь рядом, но не слишком близко.

– Дарвел очень озадачил меня этим указом, – отпив чай, нехотя призналась Кора, вовремя вспомнив, что маги как-то чувствуют ложь и придумать несуществующий повод не получится. – Ну какой из меня советник? Если я даже близко не представляю, чем могу им помочь. Когда я говорила, что хотела бы устроить временное убежище для потерявшей работу прислуги, то представляла себе совсем другое. Купить простой дом… с десятком комнат, завести одну- двух помощниц. Есть такие женщины, постарше, вроде нашей Шаны, которые хорошо разбираются в хозяйстве и людях.

– Тебе не о чем волноваться, – нежно улыбнулся невесте маг, придвигаясь чуточку ближе, – если ты заметила, меня назначили советником по правосудию, и я в этом разбираюсь. И могу помочь тебе с потерявшими имущество или кров детьми и женщинами, издав приказ решать их дела безотлагательно, и не единоличным решением разных взяточников, а особым, общественным судом, в который обязательно будут входить маги или знахарки. И кроме того… счастье мое, ты помнишь тот дом в Лидморе, где мы были два дня назад? Я не успел сказать, что дарю его тебе, и ты можешь устроить там всё, что пожелаешь. Хоть приют для девушек, сбежавших от ненавистных женихов, хоть убежище для обманутой прислуги.

– Но он слишком велик… – засомневалась девушка, – и ты покупал его для себя. Я не могу принять такой дорогой подарок.

– Счастье мое… – грустно улыбнулся Ирджин, – это лишь капля из того, что мне хочется тебе подарить. Не думай ни о чем, просто занимайся чем хотела, а я буду тебе помогать. Только не молчи… если чего-то нужно, вместе мы все решим. А теперь давай посидим еще немного… как утром, да я пойду, тебе нужно отдохнуть. Завтра едем на суд.

Он осторожно придвинулся к невесте вплотную, бережно обнял и затаил от неожиданности дыханье, когда она сама опустила голову на его плечо. И сидел так, словно скованный, задыхаясь от внезапно залетевшего на зов его души счастья и боясь спугнуть его случайным движеньем.

А потом так же молча поднялся и поспешно ушёл, пока еще хватало силы воли.

– Можно сказать, – слегка разочарованно усмехнулась Кора, глядя на плотно прикрывшуюся дверь, – что последнюю проверку на порядочность и благородство мой жених прошел блестяще. Странно только, почему мне не хочется гордиться своей выдержкой? Ну и его заодно.

Впрочем, так даже лучше, особенно если матушка до сих пор любуется звездами. Спешить им абсолютно некуда, раз они уже нашли друг друга и проверили свои чувства.

По выработанной за последние годы привычке девушка убрала со стола, поставила в буфет сладости, а посуду на поднос и отправилась спать.