33 глава. Талхан/Марина

Талхан – Ну… куда едем? – спросил я у Марины, улыбавшуюся, пока мы шли к нашему кроссоверу, выйдя из гинекологической клиники. Она очень переживала за малыша. Неделя лечения дала положительный результат, даже лучше, чем Любовь Анатольевна ожидала. Теперь главное: не нервничать, принимать витамины, соблюдать правильное питание и гулять на свежем отдыхе. – В магазин за красивым платьем! – Едем тогда. Володь, отвези нас в центр. – Слушаюсь, Талхан Алиханович. Смотрю на игривое настроение жены, усаживаясь рядом, и тоже начинаю улыбаться. – Я рад, что у тебя приподнятое настроение. – Я тоже, и никто мне его не сможет испортить, поверь! – Верю, – а сам переживаю… В одном она права, нельзя все время прятаться, но и в ее положении оставлять одну… нет, так я сильно рискую. Есть у меня одна мыслишка… Володя остановился, я вышел и помог своей жене… Вечером, стоя в фойе в ожидании Марины, разговаривал с Хасаном. – Не переживай, с ней все будет в порядке, не стоит брать охрану, тебя не поймут собравшиеся. – Да плевать я хотел! Мне главное – состояние жены и ее безопасность. – Успокойся. Все будет в порядке с ее состоянием. – Нет, брат! Я беру Лешу, пусть присмотрит, пока мне надо будет отлучиться, так я буду спокоен. – Хорошо, как считаешь нужным, так и поступай. – Да, именно так я и считаю. Мы замолчали, как только услышали стук каблучков, и резко развернулись, уставившись на лестницу. Марина грациозно спускалась по ступенькам в сверкающих босоножках на высоких каблучках. В черном платье без рукавов и с вырезом у горла, на талии пояс, юбка трапецией до колена. Ее распущенные волосы, красиво уложенные волной, спускались, струясь по плечам. В руках с ноготками, накрашенными ярко-красным лаком, она сжимала небольшой клатч. – Да отомри ты уже, как впервые увидел. – Отвали… – кольнул его в бок локтем. – На улице тебя жду, – развернулся и пошел неторопливым шагом. По-братски желаю, чтобы у него появилась женщина и любила его… – Ты красивый в этом костюме, а твоя прическа… – Не заговаривай мне зубы, – перебил я Марину. – Скажи лучше, зачем ты в своем положении надела такие каблуки? – А я смотрю, ты тоже читаешь о беременяшках? – Марина-а… – А что такого? Моего положения невидно, отеков у меня нет, чувствую себя прекрасно. Хочу быть красивой! Как можно надеть платье и не надеть под него высокий каблук? – Видимо, я не понимаю, о чем ты мне толкуешь… – Видимо да, господин Арсоев! Тяжело вздохнув, посмотрел на нее и сказал: – Ну, пойдем, красавица моя. – Пойдем, «мамочка». – Допрыгаешься ты у меня, «дочь». Она заливисто засмеялась, чем вызвала у меня улыбку, и так каждый раз. И знает же, что не обижу ее, вот и пользуется… Подъехали, припарковались и вышли из машины. – И Леша с нами идет? – спросила она, заметив своего охранника, вышедшего из соседнего внедорожника, что сопровождал нас до места. – Ну… во-первых, не Леша, а Алексей, и да… он идет с нами, а конкретно с тобой, так я буду максимально спокоен. – Если это принесет тебе спокойствие, то я согласна, милый, – кокетливо ответила она. Улыбнувшись, взял ее пальчики и поцеловал в алые короткие ноготки. – Моя малышка… Хасан вошел первым, мы за ним, а Леша позади нас, оценивая собравшихся. – Ха… некоторые мои знакомые с удовольствием бы посетили этот прием, зная, сколько здесь бриллиантов и золота. – Думаешь, таких умников нет и здесь? Поверь, здесь очень организованная охрана, – проходя по залу, вводил в курс брата. – Ты же знаешь, что в своем городе я держу все под контролем, у меня мышь не проскочит. Даже, когда я в отъезде, как сейчас, всегда в курсе всех событий. Как человек, который привык держать руку на пульсе, отвечу тебе. Если задаться с целью, можно найти брешь везде. Мои люди сделают невозможное, если прикажу. – Это тебе не твой город, здесь пирог делят на множество частей, и никто не рискнет без должного приказа. А твои люди пусть в другом месте приказы исполняют. – Я понял тебя, брат… и твои объяснения тоже, если учесть, что я крайне редко делюсь своим пирогом. Мы немного посмеялись, проходя, здоровались с гостями. Хозяина не видно, только его жена, демонстрировала свои украшения кучке женщин, окруживших ее… Марина отвлеклась на подошедшую Вику. Я пока далеко не отхожу, слежу за ней. – Брат, что за шлюха несется на меня, прожигая своим взглядом? – Что? – оторвал свой взгляд от жены и посмотрел в ту сторону, куда смотрел Хасан. – Твою мать, это дочь Воснецова, заебистая тварь. В длинном платье красного цвета, с разрезом почти до талии и крутым декольте. Широким шагом, демонстрируя свою оголенную ляжку и подпрыгивающим декольте, в буквальном смысле неслась в нашу сторону. – Мне кажется, или она меня уже взяла в оборот? Не успел я ответить, как Марго уже подошла к нам. – Добрый вечер, господа. – Добрый вечер, Марго. – Ты что-то хотела? – Хотела, – без стеснения ответила она. – Хочу узнать, что за молодой мужчина с тобой, Талхан. – Хочешь узнать, спроси у молодого мужчины, – ответил за меня Хасан, глядя ей прямо в глаза. – Ой… прошу прощение… – выставила оголенную ногу в разрез платья. Будто мы могли упустить эту «незначительную» деталь, пока она шла, виляя бедрами и демонстрируя себя всему залу. Хм… она не забывает и со мной флиртовать… никак не успокоится… – Меня зовут Марго Воснецова, а вас как? – протягивая театрально руку для поцелуя, я чуть не прыснул от смеха, представив, как Хасан целует ей ладонь. Он даже не отвлекся на этот жест. – Хасан, – коротко ответил он, а Марго опустила руку, поняла, наконец, что целовать руки ей не станут. – Какое необычное имя. Это твой брат, Талхан? – Совершенно верно. – Ух ты… теперь вижу некое сходство… А почему я вас раньше не видела здесь? – не сдавалась она. – Я здесь проездом, – отмахнулся Хас. – Как интере-е-сно… А чем же вы занимаетесь… какой бизнес ведете? Поглядываю на жену, которая увлеченно о чем-то беседовала с женщинами, а главное, с настроением. – Разносторонний… – Надо же… никогда о таком не слышала… – Он не для всех, только для определенного круга людей. – Ну, я тоже, непростая девушка, мой отец очень влиятельная фигура, я дочь Воснецова Романа. Полагаю, вы его знаете, – думал, что ее сейчас порвет, так раздуло, пока она произносила имя своего отца. – Впервые слышу, – невозмутимо ответил брат, раздражаясь. Поздоровался с проходящим партнером, оповестившим меня, что через двадцать минут нас ожидают в круглом зале… Поблагодарив, отпустил его. У Марго был оскорбленный вид, словно ей пощечину залепили. Ну… да, мой брат своеобразный, его трудно удивить поношенным товаром… Думаю, все это уйдет на второй план, когда она узнает, что скоро ее папашеньку скрутят прямо в доме и выведут под белы рученьки… Но Марго быстро взяла себя в руки и переключилась на меня. – Талхан… – «запела» она. – А как так вышло, что ты оставил свою дражайшую половину дома? – С чего это ты так решила? – услышал я бархатный голос своей жены с предостерегающими нотками. Ее ладошка по-хозяйски легла мне на согнутый локоть, продвигаясь пальчиками до запястья, демонстрируя обручальное кольцо Марго. Чтобы та ни на минуту не забывала, кто перед ней стоит. Такое ощущение, что я что-то упустил в этой битве взглядов… Марина – Добрый вечер, Марго. Чем обязаны? – спросила я. – А мы тут вели непринужденную беседу, пока тебя не было, – театрально засмеялась она. Муж нагнулся ко мне и отвлек. – Милая, я тебя оставлю ненадолго? – Конечно, иди, занимайся своими делами, за меня не переживай. – Помни, что тебе нервничать нельзя. Веселись, общайся. Хорошо? – Так и будет, не волнуйся. Талхан с Хасаном отходят от меня, и до меня доносится его: «Работай», – обратился он к Леше, чтобы тот за мной присматривал. Пусть так и будет, если ему так спокойней, что ж я не могу сделать приятное мужу… Марго, проводила взглядом моего мужа и Хасана, как только они удалились на приличное расстояние, обрела привычный для себя образ «стервы». – Ты моего места не займешь! – О чем это ты? – Не прикидывайся дурой! Хочешь положение в обществе, как у меня? Смотри-ка, какой разбег взяла со старта, как бы не упасть! Все сразу захотела… да? Ты что же это там думаешь своим примитивным умишкой, ты первая такая, кто хотел меня подвинуть? Да вас тут таких… – она обвела зал рукой. А я уже не слушаю ее, смотрю на поджатый зло рот, которым она выговаривает все мне. Не понимаю… как может сочетаться вместе, красота и такая злоба? Нет, мне этого не понять, я не такая. И точно знаю, нам никогда не стать сестрами. Я вовсе не нервничаю, просто понимаю, почему он… Воснецов сказал, что у него единственная дочь, говоря о Марго. Потому что она его точная копия, такая же, как он. Вот поэтому, не стоит и начинать то, где не будет развития. Бедняжка, скоро все равно узнает, что нас связывает. Могу представить, какой удар будет для нее узнать, что ее связывают кровные узы с деревенщиной. Даже смешно стало. – Ну… и чего молчим, нечего сказать? – Кое-что есть… – начала я спокойным тоном. – Мне плевать на твое положение в обществе. Мне это не нужно и неинтересно. Какая же ты алчная… везде только твое «Я». Посмотри на себя, ты вываливаешься из платья, и все ради того, чтобы тебя заметили… – я вздохнула, переводя дыхание, и продолжила. – Какое счастье, что я не такая как ты, и никогда не стану такой. Она смотрела на меня и пыталась понять, что я хотела донести ей. А я развернулась и пошла через зал, повернув голову к Алексею, улыбнувшись ему. Мой охранник кивнул мне с серьезным видом и пошел за мной, держась на расстоянии… Талхан – Отойди от меня, говна ты кусок… Интеллигент хренов, стоишь весь холеный, а когда ты дочь свою пятилетнюю бросил, ты кем был? Смерть матери твоего ребенка на твоих руках, она чокнулась из-за тебя, ублюдок, и повесилась практически на глазах у ребенка, а дочь твоя провела в доме с трупом несколько дней, голодная, пока ее не нашли, а ты в то время жрал от пуза! Сука ты!!! – в отличие от брата, я еле себя сдерживал, чтобы не наброситься на ублюдка. Он положил мне руку на плечо и пробасил: – Спокойно Хан, его дни уже сочтены. Мое тяжелое дыхание говорит о том, что я нихрена не успокоился и не успокоюсь… Ублюдок с побледневшим лицом стал оглядываться, боясь огласки, конечно. Так поздно, хозяин этого дома все слышал и, как позже выяснится, что не только он. Воснецов сглотнул и сказал неуверенным голосом: – Что? Не понимаю, о чем ты говоришь! Что там тебе твоя дурочка рассказала… я не ее отец, и никогда им не являлся. У меня документы есть, – этим он себя спалил. – Господа! – обращаясь к тем, кто оказался невольным свидетелем нашего разговора. – Это чистая ложь! Талхан… мы же с тобой… У меня упала планка, как только я услышал, что он обозвал мою жену и не даю ему договорить. Делаю резкий выпад, перенеся вес тела в силу удара. Бью кулаком в челюсть, и Воснецов впечатывается в стенку. Я услышал, как музыкально хрустнула его челюсть, и он закричал. Пусть орет себе на здоровье, мы как раз за шумным залом в кабинете хозяина. – А-а-а!!! – схватившись за поломанную челюсть, он стал орать. Все, что он сейчас может, только орать, как баба. Держась за свою челюсть, кинулся на выход за помощью, но Хасан оказался проворней. – Давай помогу, – обратился он к нему на выходе, чуть сместив Воснецова плечом и шарахнув об дверной проем. Вышло так, будто тот споткнулся, и сам стукнулся. От боли у него вырвалось мычание, потому что говорить он с поломанной челюстью никак не мог. – Аккуратней, ударился, да? Ну… бывает, – невозмутимо сказал Хасан и еще раз впечатал его в угол, ломая ему нос. – А-а-а!!! – Да что ж ты такой неаккуратный, внимательней уже будь… Никто, ни один человек, кто услышал эту историю не шелохнулся, чтобы хоть как-то поддержать ублюдка. Если бы мы с Хасаном не взяли его в оборот, то все отказались бы от партнерства с Воснецовым, так или иначе. Ни один уважающий себя бизнесмен не стал бы вести с ним бизнес. – Прошу меня простить, друзья! – одернув полы своего пиджака, направился под гробовую тишину на выход. Выйдя с братом, пошел в зал, чтобы забрать свою жену, хватит здесь находиться. Все что нужно, я сделал. Но получилось так, что Воснецов решил сделать круг почета, чтобы всем показать свой несчастный вид. Марина застыла взглядом на его окровавленном лице, и ублюдок также смотрел на нее. Музыка стихла, люди ошарашенно смотрели на него, именно этого он и добивался, жалости к себе. – Малышка, поехали домой, – постарался я сказать, максимально мягко. Не поворачивая головы, ответила мне: – Буквально минутку, милый, – она, не торопясь, подошла на расстояние вытянутой руки к Воснецову и сказала так, чтобы услышали окружающие: – Жаль, что я не могу подать на тебя в суд за убийство моей матери! Твои руки в крови! Какое счастье, что у моего ребенка будет только один дед, и это не ты! – зал ахнул от услышанного. Моя девочка умеет жестко бить. Заслуженно. Марина повернулась и пошла ко мне, улыбнулась, опустила взгляд на мою ладонь с красными костяшками, взяла ее в свою и поднесла к своим губам, поцеловала. Да! Это моя женщина, которой все равно, что подумают другие. Главное – то, что она чувствует, глядя на меня. – Домой, милый? – невинно спросила она. – Да, моя малышка… домой. Уже у выхода мы услышали душераздирающий вопль Марго. – Папочка! Папочка! Кто это с тобой сделал?! – Боже мой… она и здесь играет на публику, – сказала Марина. На следующий день мы попрощались с Хасаном, и он уехал к себе. Спустя пару дней после его отъезда мы с Мариной прогуливались в парке, моя жена уплетала сахарную вату, улыбаясь как ребенок, поглядывая хитро на меня, думая, что я отберу у нее лакомство. – Дай отщипнуть… – я не хотел, просто хотел проверить, насколько жадная моя беременяшка. – В смысле, дай? Иди и купи, не экономь на себе, милый. – Хотел поберечь семейный бюджет. – Я так и знала, что ты жадный. – Это я-то жадный? – засмеялся, глядя, как Марина облизывает от восточной сладости подушечки своих пальчиков и тоже улыбается. Раздался звонок, звонил мой человек. – Талхан Алиханович, Воснецова арестовали. – Надо же, оперативно. Думал, через неделю примерно. – Здесь еще новость. – Говори. – Дочь Воснецова имела непосредственное отношение ко всем делам и все перечисления проходили через ее руки. Я аж присвистнул. – Вот так новость… – Еще кое-что. Из наших источников доложили, что дочь валит все на отца, чтобы обелить хоть как-то себя, и вот неожиданно открылась интересная новость, эм… мы же так и не обнаружили, кто уничтожил виноградники. – Так… уж не хочешь ли ты сказать… – Именно, Воснецов хотел такое же виноделие как у вас, а вы не только являлись завидным примером, но и конкурентом. – Можешь не продолжать… И сюда рыло засунул. Хорошо, передай юристам, пусть подготовят иск, он у меня не выйдет из тюрьмы до конца своих дней! Положил трубку, даже остановился… – Что случилось, Талхан? Не стал говорить о виноградниках, она и не знала, вдруг станет переживать… – Марго была в курсе всего, чем занимался её отец. Я тебе больше скажу, все переводы контролировала она и распределяла по счетам. – Ничего себе… где же границы их жадности? – Марина, у таких людей их просто нет… – Ее арестуют? – Уже арестовали с конфискацией имущества. Когда она выйдет, а это будет, ой как не скоро, боюсь, ей придется научиться зарабатывать себе на хлеб собственным трудом. – Человек, который вот так запросто обирает детей, заслуживает такого наказания, ведь у него нет души. – Иди ко мне, моя девочка. – Я тебя очень люблю, Талхан. Я остановился, достал платок, вытирая ее губки от прилипшей сладкой ваты. – Я что, заелась? – Угу… заелась. Марина. Я тебя люблю той самой лебединой любовью…