Глава 29

Пока шел бой. Ольга, сжалась в комок в углу дома, вздрагивая от криков и воплей на улице. Многие женщины-северянки вооружились и с презрением смотрели на ее страхи, но Ольге было все равно - она видела, что из себя представляет войско мертвецов, и должна была защитить своего будущего ребенка, пусть даже просто спрятавшись. Молясь всем богам, чтобы им удалось пережить эту ночь, она просто обмирала от ужаса, слыша звуки сражения.

Больше всего ей хотелось сейчас оказаться под защитой мужа - Ольга считала Агнара лучшим воином на свете. Но где он, только богам известно. Доберется ли до усадьбы, и застанет ли их всех живыми...

У Ольги навернулись слезы на глаза при мысли, что Агнар может не узнать о ее беременности. Как он был бы счастлив их ребенку! У нее и самой сердце заходилось при мысли, что она носит в себе жизнь. Часть ее и Агнара, плод их любви. Неужто боги не дадут ему появиться на свет?

Она не знала, сколько времени прошло с момента, когда она проснулась от шума, но вот все постепенно стихло. В дом стали вваливаться усталые воины, они жадно пили воду или медовуху, некоторые просто падали без сил на кровати или даже на пол. Внесли нескольких раненых - от их стонов и запаха крови Ольгу замутило. Но она не ушла, а принялась помогать местным женщинам обрабатывать раны воинов - надо потерпеть, не время поддаваться слабости. Ее помощь приняли благосклонно и даже что-то говорили, но Ольга не хотела отвечать, а лишь кусала губы, надеясь, что с ее любимым воином ничего дурного не случилось…

***

Рагнейд пошатывало от слабости, а тошнота накатывала с новой силой, но она не останавливалась ни на минуту, помогая расчищать двор от трупов. Мужчины чинили частокол там, где драугры проломили ограду, а разлагающиеся тела надо было вытащить за пределы территории усадьбы, свалить в кучи и сжечь.

Вестар не отходил от нее, работая с Рагнейд бок о бок, но она не поддавалась на его уговоры пойти отдохнуть. Слишком ее напугали слова Ингемара о том, что мертвецы вернутся, и она отчаянно боялась за своих людей.

Из их отряда они не потеряли никого, только Улаф был ранен в руку, однако погибли несколько воинов Ингемара. Но не было обычной радости после сражения, когда праздновали победу и поминали погибших с честью. Воины были угрюмы и подавлены, они не знали прежде такого ужасного и богопротивного соперника, которым двигала лишь темная жажда мести – за то, что живые живы. К иным битвам привыкли северяне, и не приходила никогда такая беда в их родные края.

Но не в натуре этих людей было бояться и бездумно отдаваться течению жизненной реки. Признать слабость означало потерять себя. Страх лишь подстегивал их сражаться яростнее, боль от потерь заставляла идти навстречу опасности. Только победа и ничего другого – вот что было в голове и сердце у каждого воина.

Поэтому королева никак не могла покинуть их сейчас. Убитых драугров было бессчетное множество, по крайней мере, Рагнейд так казалось – она ужасно устала. После того, как остыл жар битвы, на нее обрушилась невероятная слабость, болело все тело, а от запаха засохшей на коже и одежде липкой крови мертвецов просто выворачивало. Не выдержав последнего, Рагнейд сменила одежду, предварительно вылив на себя пару ушатов воды.

Выпив немного травяного настоя, она, не слушая возражений Вестара, вернулась во двор, но к работе приступить не успела.

- Ну-ка, постой! – услышала Рагнейд и обернулась от неожиданности. К ней, прихрамывая, приближалась седая старуха, одетая в какие-то темные лохмотья. Она протянула морщинистую руку и бесцеремонно вцепилась в плечо королевы. – Чего тут бегаешь? Тебе лежать надо!

- Много работы, матушка, - отозвалась Рагнейд и собралась отойти, но старуха ее не пускала:

- Али не слышала меня? Пойди, отдохни!

Вестар, который подошел к ним, хотел уже оттеснить странную женщину от королевы, но остановился, услышав голос Ингемара:

- О, никак, провидица Сага к нам пожаловала! Чего же так поздно, матушка? Мы уже перебили всех.

- Всех, да не всех, - проворчала Сага, окинув предводителя хмурым взглядом. Похоже, она ничуть его не боялась. – Тебе известно, Ингемар, что вскоре случится. Так что забудь свои шутки да воздай почести богам. Пока они еще с тобой.

Ингемар, к изумлению Рагнейд и Вестара, и не подумал возражать старухе. Он только сильнее нахмурился, но тотчас повернулся и ушел, а та снова обратила свой пронизывающий взгляд к королеве.

- Ты, никак, не знаешь? – вопросила она. – Коли споришь со мной.

- О чем не знаю, матушка? – у Рагнейд внезапно сжалось сердце, как от странного предчувствия.

Сага неодобрительно покачала головой.

- Что носишь ребенка, - молвила она.

Вестар смертельно побледнел, а Рагнейд покачнулась. Она не могла поверить своим ушам – что?... Она понесла? Через столько лет, уже потеряв всякую надежду!

И именно сейчас, когда…

Она со страхом взглянула на Вестара и поняла, что если у него и были какие-то надежды, теперь их нет. Родив ребенка от ярла, она никогда не сможет уйти от него, даже если захочет. Бледный, с потухшим взглядом, Вестар замер, глядя перед собой и не шевелясь.

- Ну, чего примолкла? – снова заговорила провидица. – Хочешь выкинуть дитя, таская эту мерзость?

- Я… нет, - растерянно проговорила королева. Тут же все встало на свои места – ее странная тошнота, частые перемены настроения, чрезмерная усталость. Рагнейд была столь поражена, что не могла ни радоваться неожиданной новости, ни огорчиться ей. Она просто не понимала, что ей делать дальше.

- Вот и топай отсюда! – рассердилась Сага. – Женщина ты или нет? А ты, чернявый – уведи ее отсюда, коль любишь. Ей тут не место.

Вестар вздрогнул и поднял глаза, полные боли, а провидица мрачно взглянула на него.

- Не смотри на меня так. Сам все знаешь, можешь даже не спрашивать.

Старуха окинула Рагнейд хмурым взглядом, сплюнула в сторону кучи трупов и, повернувшись, заковыляла прочь во тьму. Королева проводила ее взглядом и вздрогнула, ощутив прикосновение к руке.

Вестар, казалось, слегка пришел в себя. Он настойчиво потянул Рагнейд к одному из домов:

- Пойдем. Она права, тебе нельзя тут быть.

У Рагнейд не было сил сопротивляться и спорить. Она не знала, как поступить, и потому послушно зашагала следом за единственным мужчиной, которого любила. И который теперь стал далек от нее, как никто другой.

Вестар о чем-то переговорил с одним из помощников Ингемара, и тот указал на небольшой дом. Кивнув, лучник повел Рагнейд к этому дому.

Внутри было пусто, тепло и уютно. Посуда расставлена по местам, запасы на своих местах, тлел очаг, а еще была большая кровать, накрытая добротными шкурами. Ее королева увидела в первую очередь – только сейчас она поняла, насколько устала. Права была старуха-провидица, что ей пора отдыхать. Рагнейд чувствовала – еще немного, и она просто упадет.

Вестар помог ей лечь на кровать, а после принес воды в глиняной чашке. Он не смотрел Рагнейд в лицо, и это мучило ее.

- Вестар! – позвала она, не в силах промолчать, и он нехотя поднял глаза. – Я… Не знала. Клянусь.

- Я тебе верю, - глухо сказал он. – Что ж, это… славная новость. Ярл будет рад. И ты, уверен, тоже рада. Ведь так?

- Не знаю, - тихо сказала Рагнейд. По ее щеке сползла слеза, и мужчина стер ее рукой.

- Посмотри на меня, - позвал он, и она послушалась. – Тебе нужно отдохнуть, Рагнейд. Слишком много для одной ночи, а она еще только началась. Потом ты поймешь все правильно, а сейчас спи.

Вестар встал с кровати, но Рагнейд рванулась следом и вцепилась в его руку:

- Прошу, вернись! Когда закончишь там… Не оставляй меня одну сегодня! Быть может, нам не суждено дожить до утра. Вернись!

- Хорошо. – Лучник сжал ее пальцы, не сводя с нее темных глаз. В них было столько боли, что у Рагнейд заходилось сердце. – Я вернусь, не тревожься. Отдыхай.

Она, помедлив, кивнула и выпустила его руку. Когда за ним закрылась дверь, Рагнейд упала на кровать и разрыдалась.

***

Хенрик чувствовал себя так, словно он умер и попал в другой мир. Иного объяснения тому, что происходило с ним, мальчик не находил. Как возможно, чтобы мертвые люди поднимались и нападали на живых?

Конечно, на его родине тоже ходили предания о вернувшихся с того света, но это противоречило самой природе Бога и тому, чему его учили с детства. Только няньки, выросшие в темных отдаленных деревнях, где еще помнили друидов и жили с этими верованиями, рассказывали ему на ночь страшные истории. Хенрик уже забыл половину из них, но сегодня ему было суждено попасть в такую сказку. Откуда нет возврата и спасения.

Он участвовал в битве, и это, как ни странно, приуменьшило страх. Несколько мертвяков полегли от его руки, хотя управляться с тяжелым оружием северян ему было трудно. Но отчаяние придало юноше сил, и, прежде, чем Ивар по приказу королевы оттеснил его к дому, Хенрик успел весьма плодотворно помахать мечом. Он даже испытал разочарование на один миг, когда понял, что бой для него закончен.

Хенрик понимал, что королева Рагнейд спасла его вовсе не по доброте душевной, хотя она хорошо к нему относилась. Жизнь мальчика слишком важна, чтобы отдать ее отряду трупов, ведь договор с его отцом действует, пока Хенрик остается на севере.

Когда Ивар оттолкнул его и крикнул, чтобы он шел в дом, Хенрик действительно отошел в сторону от боя, но не убежал прятаться. Он неусыпно следил, чтобы ни один мертвец не прорвался через воинов во двор, оттаскивал раненых, бросал сражающимся оружие. Его не учили этому и не просили, он просто делал то, что должен был.

Когда бой закончился, Хенрик испытал такое облегчение, что ноги ослабели. Его руки словно заледенели, а внутри все дрожало, как натянутые струны. Все смешалось перед его взором – грубо построенные дома, пронизывающая сырость, мрак холодной ночи, огромные суровые воины и сильные женщины, которые казались ему жесткими и несгибаемыми. Они не дрожали от страха, не плакали и не кричали. У каждой в глазах застыла твердая решимость бороться за свою жизнь.

Он невольно вспоминал свою мать и сестер. Таких нежных, ласковых, покорных… Они не могли бы существовать в мире, в который он попал. Но Хенрик понимал, что северяне ведут себя правильно, иначе они не справятся с напастью, которая на них свалилась.

Те северяне, с которыми он сюда приехал, выжили – и он тому обрадовался. Даже своим неопытным взором Хенрик видел отличия между ними и теми, кто жил в усадьбе. Местные казались ему куда жестче и страшнее, они глядели на него с холодным интересом, а глаза их казались ему пустыми. Даже внешне отличались – наполовину выбритые головы, покрытые синими узорами татуировок, заплетенные волосы… Хенрик вспомнил, что именно так, по словам людей его отца, выглядели те, кто разорял и грабил прибрежные деревни. Неумолимые и безжалостные, они вселяли ужас в сердца его соотечественников.

А теперь он оказался среди них.

Впрочем, Хенрик доверял королеве и не особенно боялся. Он просто понимал, насколько они опасны. Особенно их главарь – вот уж, кто точно был не в себе, как казалось Хенрику. В бою он был неукротим, а его силе и ловкости можно только завидовать. Ярко-голубые глаза северянина сверкали, точно пылающие звезды, и до ушей Хенрика то и дело доносился его оглушительный полубезумный смех.

Он невольно двинулся к королеве, когда та, опершись на меч, переводила дух, но кто-то тронул его за плечо. Обернувшись, юноша увидел Ивара. Весь мокрый от пота и крови мерзких созданий, воин тяжело дышал и казался усталым, но был невредим.

- Ты как, мелкий? – вопросил он, откинув прядь волос со лба. Его северяне, как подумал Хенрик, волос заплетать не любили. – Не ранен?

- Нет, - покачал головой мальчик. – Ивар, что происходит? Почему мертвецы встали из могил? Откуда они взялись?

Его голос невольно дрожал, и северянин вздохнул, но только пожал могучими плечами в ответ.

- Иди пока в дом, - велел он. – Тут прибрать надо…

- Я помогу, - возразил Хенрик, но Ивар покачал головой:

- Нет, королева не велела. Успеешь еще…  Иди.

Хенрик нехотя двинулся, куда сказали, но обернулся, вновь услышав голос Ивара:

- Ты достойно показал себя сегодня. Пожалуй, из тебя выйдет настоящий воин.

Молча отвернувшись, мальчик продолжил идти к дому, но щеки его запылали, а на губах неожиданно для него появилась улыбка. Услышать похвалу от воина-северянина прежде казалось ему недостижимым.

В доме, длинном и большом, сновали женщины, таская питье и перевязки для раненых, кто-то хлопотал у очагов – надо ведь и есть приготовить, на него же никто не обращал внимания.

Хенрик находил дома северян довольно странными – длинные, крышу поддерживали столбы, и никакого разделения на комнаты, только кровати кое-где были занавешены неким подобием шторы. Видимо, в таких домах люди жили семьями, все вместе. Во дворце, откуда его привезли сюда, ему было комфортнее – больше напоминало родину. Тут же все казалось диким, чужим. Но, по-своему, удивительным.

Юноша примостился у дальней стены, где неподалеку от него находилось непонятное место – расчищенный земляной пол, на котором крупными обтесанными камнями был выложен круг ростом человека в поперечнике. С одного края круга у самой стены стоял высокий серый камень, на нем ножом были вырезаны какие-то письмена на языке северян. Больше всего эти надписи напоминали Хенрику следы птичьих лапок, или тонкие веточки деревьев, и никак не то, что он видел в больших церковных книгах на родине. Он немного умел читать, но странный язык северян был ему совершенно незнаком.

Облокотившись затылком о стену, Хенрик размышлял, как и когда закончится его жизнь. Слишком много шансов погибнуть выдано ему судьбой. И, все же, пока он держится – может, исполнится предсказание северянина, и он станет хорошим воином?

Только бы пережить сегодняшнюю ночь.

***

Когда во тьме ночи, лишь чуть разбавленной луной, показались огни усадьбы Халфбьорна, Агнар испустил вдох облегчения. Коль не мертвая тьма и не огонь пожарищ, значит, не захватили ее драугры. И Олли, быть может, жива…

Северянин погнал вперед коня, дрожа от нетерпения. Казалось, целую вечность пересекал он долину, но тут ветер донес знакомый отвратительный запах гнили. Агнар стиснул зубы – нет, нет…

Но, подъехав ближе, воин понял, что все напавшие на поселение драугры мертвы – на сей раз, окончательно. Впрочем, их было не так уж много – даже на руинах Хёллгри осталось больше. Агнар направил коня к воротам, которые уже расчистили от трупов и заново воткнули в землю остро заточенные колья. Подъехав ближе, он различил людские голоса, и улыбка осветила его лицо – выстояли.

Агнар спешился и направился к воротам, ведя коня под узды. Конь же хрипел и рвал из рук поводья, почуяв недоброе, но воин держал его крепко.

- Эй! – крикнул Агнар, подойдя ближе. – Впустите доброго человека?

- А ты точно человек? – услышал он голос с деревянной стены и представил, как натянулась тетива лука, направленного на него.

Он усмехнулся:

- Слышал, что драугры разговаривают?

- Пожалуй, нет, - раздалось в ответ, а следом Агнар услышал знакомый тягучий голос, из давно оставленного прошлого:

- Агнар, брат мой – неужто боги дали мне увидеть тебя еще раз?

Крепкие бревенчатые ворота разъехались в стороны, подчиняясь сильным рукам воинов, и глазам Агнара предстал тот, кого он не видел много лет. В неверном свете факелов он различил знакомую сумасшедшую улыбку и голубые глаза предводителя нордов.

- Ингемар, - вполголоса проговорил он, а тот улыбнулся еще шире:

- Входи, друг мой. Мы тебя заждались.

Агнар направился во двор усадьбы, ведя беспокойного коня, но не чувствовал он радости от встречи со старым другом. Тревога за судьбу его жены затмевала все. Узнав, что Ингемар здесь, он понял – сейчас ему станет известно, что с Олли.

Оказавшись напротив норда в двух шагах, Агнар остановился. Ингемар сложил руки на груди и, казалось, с искренним удовольствием разглядывал его, а с красивого лица, перепачканного грязью и кровью, не сходила улыбка.

- Сдается мне, что твоя слава ничуть не уступает твоей силе, - молвил он. – Я рад тебя видеть, брат! Отчего же ты не обнимешь меня?

Он будто не замечал, что Агнар стиснул рукоять меча, висевшего у пояса.

- Сначала скажи мне, - произнес тот, не сводя с Ингемара глаз, - моя жена у тебя?

- Да, - кивнул Ингемар, спокойно и не переставая слегка улыбаться, а Агнар дернулся всем телом. – И она жива и здорова, друг. Неужели ты думал, что я позволю себе причинить ей зло? Коль она твоя.

Невидимая рука чуть отпустила сердце Агнара, но не до конца.

- Я должен увидеть ее, - проговорил он. – Немедля.

- Как скажешь. – Ингемар кивнул одному из своих людей, и тот ушел. Повернувшись обратно к Агнару, он вздохнул. – Я тебя понимаю, Агнар, потому и не сержусь. Не ты и не я виноват в том, что произошло. А истинный виновник свое получит, не сомневайся.

- Транд здесь?! – прошипел Агнар, а могучее тело его затрясло от ненависти. Он бы разорвал глотку этому отродью…

- Где-то был, - безмятежно кивнул Ингемар. – Но ты не спеши. Не спеши…

Агнар не успел ничего возразить – он увидел воина, которого Ингемар отправил за его женой.

А рядом с ним шла Олли, живая и невредимая.