Глава 34
Ольга спала и видела сон. Страшный, о том, будто сотни мертвецов напали на людей, и их было так много, что спасение казалось невозможным. Повсюду невидящие глаза, повсюду боль и смерть, а еще ее муж, лежащий в собственной крови…
Резко распахнув глаза, девушка судорожно вдыхала, пытаясь понять, где она и что с ней. Перед глазами все плыло, но ей удалось рассмотреть потолок и стены, увешанные шкурами и круглыми щитами.
Постепенно зрение вернулось к ней. Она лежала на кровати, укрытая шкурами, одетая в теплое шерстяное платье. Пахло дымом от очага и травами, а еще было очень тихо. Страх сковал тело Ольги – неужто все погибли…
Она попыталась подняться, но сил не было даже опереться на руки. Со стоном упав обратно на шкуры, Ольга вздрогнула, ощутив прикосновение к руке.
Повернув голову, она увидела пожилую женщину – кажется, она была у них местной провидицей. Старуха пристально глядела на нее и качала головой:
- Очнулась, что ли? Из тебя будто все силы высосали… Долго спала.
- Где… где все? – пробормотала Ольга, снова пытаясь встать, но старуха заставила ее лечь.
- Мертвых хоронят, - проворчала она. – Это нынче – самое главное.
Мороз пробежал по коже девушки.
- Мой муж… Что с ним? – тихо спросила она.
Провидица вздохнула.
- Так и знала, что сразу спросишь, - сказала она. – Жив твой Агнар.
Слезы выступили на глазах Ольги. Боги услышали ее… Он жив! Он остался с ней!
- Где же он? – вырвалось у нее.
Старуха метнула на нее строгий взгляд.
- Раненый лежит, - ответила она. – Рана у него не шибко серьезная, но нехорошая, больно не попрыгаешь. И тебе пока не надобно вставать!
Ольгу словно обожгло – она ведь не знала, сохранила ли малыша, чью жизнь носила в себе… Ужас сжал ее сердце, а губы словно онемели и не могли вымолвить ни слова.
- Ты носишь его ребенка, вот и поберегись, - продолжала меж тем провидица, словно прочитав ее мысли, а у Ольги от облегчения закружилась голова. Воистину, она не заслужила такого счастья…
- Но что, что же с мертвецами? – проговорила она. – Я плохо помню… Лежала на холодной земле, а та содрогнулась, и кто-то кричал… Так громко…
- Драугры сгинули, - радостно сообщила провидица, а Ольга подскочила на кровати. – Все до одного!
- Как это возможно? – прошептала девушка, не сводя расширившихся глаз со старухи.
- Думаю, ты знаешь, - отозвалась та. – Можешь не помнить, но в сердце у тебя все осталось.
У Ольги не было сил думать над ее словами – страшная слабость охватила все ее тело. Она легла обратно на шкуры, но не могла спать.
- Значит, все спаслись? – прошептала она. – Королева? Ингемар?
- Эти живы, - с улыбкой кивнула старуха. – Предводитель еще задаст жару своим врагам… Многое он видит, из того, чего не замечают иные… И думает прежде не о себе, но о своих людях. А ещё он бесстрашен и силен, нет равных ему!
- Тебе бы песни хвалебные слагать, - слабо проговорила Ольга, а старуха хохотнула:
- Сложат еще! Как закончат со всей этой мерзостью, так и сложат песни. Люди не должны забывать о том, что случилось.
- Но отчего все так случилось?
Провидица не отвечала, внимательно глядя на Ольгу сверху вниз. Пламя масляного фонаря тускло освещало ее лицо, и Ольга, всмотревшись в ее запавшие темные глаза, словно оказалась в другом времени, когда все ныне живущие были моложе, а привез ее сюда не отважный и великодушный воин, а жестокий и порочный человек. И не было в ее жизни любви, а только лишь боль и ненависть. Так сильна была ненависть, что и после смерти не угасла. А боль в груди от кинжала, которым ее пронзил тот, кто пленил, чувствовалась каждый миг ее бесконечного существования… И только проклятия звучали из ее уст, с невиданной силой разносясь над холодными северными землями, насылая страшные беды на их жителей. Они поплатились…
Задыхаясь, Ольга закрыла глаза, пытаясь отогнать страшные образы. Нет, нет, не она это! Это не ее жизнь… Отчего же она все видит, словно наяву?
Словно сквозь туман, услышала она голос старухи:
- Она ушла, но тень ее боли останется с нами навсегда. Только сил больше у нее нет – ты их разрушила. И твои сны пройдут, ведь боги забрали ее к себе. Она достаточно отомстила нам.
- Но как… как я смогла? – простонала Ольга. По ее телу бежали мурашки, а пальцы похолодели. Всего миг назад она будто чувствовала на шее тяжелый холодный ошейник, ощущала ненавистные прикосновения, боль в теле и в сердце…
В этот миг она услышала шаги. Дом был длинным, как и у всех северян, и сейчас кто-то ступал к ней, медленно, но твердо.
- Вот и ответ тебе, - улыбнулась старуха.
Ольга подняла дрожащие веки и в неярком свете увидела его. Агнар, бледный, с широкой льняной перевязью поперек туловища, шел к ней.
***
Когда над долиной забрезжил рассвет, а утренний туман стал постепенно уходить, Рагнейд вышла из дома. Всю ночь не сомкнула она глаз, и ей хотелось глотнуть свежего воздуха.
Несмотря на ранний час, по двору ходили люди Ингемара, прибираясь, чиня ограду и постройки. Накануне, после проводов погибших, было выпито немало медовухи, но северяне – стойкий народ, и о делах помнят прежде всего.
Рагнейд подошла к ограде – той ее части, которую успели поставить вновь, и, опершись на нее, устремила свой взор в долину. Почти все тела драугров убрали и сожгли, и королеве казалось, что она вечно будет чувствовать запах горящей мертвой плоти. Но он казался ей очищающим, словно саму смерть жгли они на кострах.
Три луны минуло с битвы, а казалось, будто полжизни прошло. Рагнейд не помнила, когда на долю ее народа прежде выпадали такие испытания. И горячо надеялась, что больше не выпадут.
После гибели драугров они перенесли бесчувственную Ольгу в один из уцелевших домов. Она была обессилена и провалилась в такой глубокий сон, что ее не могли разбудить. Рагнейд не на шутку встревожилась, но провидица Сага велела ей подумать о себе и своем ребенке, заверив, что с Ольгой все будет в порядке.
Но королева северян не могла выбросить из головы то, что произошло. Она поняла, поняла причину их несчастий, и ее всерьез тревожило то, что такое могло случиться вновь. Ведь, пусть во дворце ее супруга и окрестных землях не особо приветствовали рабство, тут, ближе к северу, оно процветало. И уж конечно, не все северяне были столь мудры и добры, чтобы хорошо относиться к захваченным в других краях людям.
Но что она могла сделать? Только поговорить с Ингемаром, который в этих краях был, пожалуй, единственной карающей силой. Норды отличались крайним свободолюбием и мало кому подчинялись. Только бы Ингемар послушал ее… Однако Рагнейд сильно в этом сомневалась.
Глубокий вздох вырвался из ее груди. Изо всех сил пыталась Рагнейд заглушить мысли о том, кого ей не суждено больше видеть, по кому горячие слезы то и дело бежали по щекам, а сердце болело, точно от кровавой раны.
Но такова судьба. Боги выковали ее уже очень давно…
***
Хенрик сидел у очага и пытался согреть озябшие и промокшие ноги. С утра зарядил дождь, и они до самой темноты шлепали по грязи, собирая останки, прибираясь и строя заново. Северянам, казалось, холод и сырость были нипочем, а вот он продрог до костей.
Рядом опустился Ивар, заметно поморщившись – несмотря на неглубокую рваную рану на бедре, он работал наравне со всеми, но сейчас бледность залила лицо воина. Он выпил разом чуть ли не половину рога и протянул его Хенрику:
- На, выпей.
Юноша покачал, было, головой, но Ивар нахмурился и толкнул рог обратно к нему:
- Пей! Не то заболеешь и умрешь. И ботинки сними да просуши.
Хенрик, поколебавшись, все же, взял рог с медовухой и сделал пару глотков, едва не закашлявшись. На родине он пил вино за обедами, но оно было куда легче, чем хмельные напитки северян. Он вернул рог Ивару, а тот одобрительно кивнул и допил остатки.
Тепло стремительно разливалось по телу, и Хенрик оперся спиной об один из поддерживающих столбов. Мысли окатывали его волнами, тесня грудь переживаниями. Ему было страшно вспоминать то, что было, и еще ни одной ночи не спал мальчик спокойно, то и дело вскакивая, будто мертвецы по-прежнему нападали на него. А днем он думал, думал о том, что произошло здесь, отчего такая напасть пришла на северные края. Ему казалось, что королева Рагнейд понимала больше прочих, и Хенрику очень хотелось спросить у нее, что она знает, но он пока не решался. Да и не бесед было пока королеве.
Но, несмотря на пережитое, на страхи и ужасы, на холод и лишения, Хенрик постепенно понимал, что принял решение. От него зависело многое в отношениях северян и его родных краев, и только упорством и силой мог он спасти себя здесь и людей там. Юноша чувствовал, что сейчас он на своем месте, как бы пугающе это ни было для него самого. Пусть местный неприветливый край встретил его ожившим ночным кошмаром, смертельной опасностью и холодом, Хенрик знал, что он останется здесь и будет жить среди северян – так, как живут они. По-другому поступить нельзя.
Мальчик закрыл глаза, прислушиваясь к мелодичному напеву, что доносился с женской стороны дома. Ему казалось, что этот красивый голос поет ему и о нем, хотя слов он не понимал. Но знал, что однажды поймет.
***
Увидев, что Олли очнулась, Агнар невольно ускорил шаг. Не слушая провидицу, которая увещевала его поберечься, воин стремительно приблизился к кровати и сел на пол у изголовья.
Олли, задрожав, протянула к нему руки, а Агнар обнял жену за плечи и крепко прижал к себе, не обращая внимания на боль от незажившей раны.
Как он боялся за нее! Три луны лежала она, бледная, бесчувственная, и казалось ему, что никогда больше не увидит он ее зеленых глаз. Неужто зря были пройдены все дороги, если ему суждено лишиться той единственной, кого он любил на этом свете?
Но боги смилостивились над ними, и даже ребенка она сохранила, по словам провидицы. Агнар не хотел оставаться здесь – ему по-прежнему было неспокойно в усадьбе, среди десятков мертвых тел, догоравших на кострах. Проводили они товарищей в последний путь, и Агнару хотелось скорее покинуть нордов и вернуться в свой дом, вместе с Олли.
Но его рана пока не давала сил проехать на коне большой путь, а ехать в повозке Агнар счел оскорбительным. Потому решил остаться тут, покуда не окрепнет, а заодно и Ингемару помочь.
Олли приникла к нему и тихо лила слезы на его рубаху, а когда он прижался губами к ее виску, приподняла голову и тихо сказала:
- Благодарю богов за то, что сохранили жизнь тебе и нашему ребенку. Я видела тебя раненого и подумала, что больше не увижу живым.
Агнар погладил ее по руке и некоторое время молчал, а затем проговорил:
- Ингемар сказал, что два его раба сбежали, прихватив лошадей. Они оба с твоей родины на востоке. И что кто-то видел, как один из этих рабов пытался увезти тебя с собой.
Ольга, чуть помедлив, кивнула. Поскольку она хранила молчание, Агнар вновь заговорил:
- Так отчего же ты не уехала? Здесь была только смерть…
Устремив на мужа ласковый взгляд, Ольга слабо улыбнулась:
- Потому, что здесь был ты, живой или мертвый. Я не хочу жить без тебя, и не стала бы, коль боги забрали бы тебя в свое царство.
Словно пылающим огнем обожгло сердце Агнара. Смотрел он на свою жену и не верил ее словам, не верил, что та, кого он полюбил с первого взора, о ком думал все минувшее время, ответила ему тем же. Неужто такое счастье выпало на его долю?
- Боги подарили мне тебя, - тихо проговорил Агнар, не сводя глаз с Ольги.
Ольга прижалась губами к его руке и закрыла глаза, снова засыпая, а он чуть заметно провел пальцами по ее щеке, боясь растревожить ее сон. Теперь все у них будет хорошо, Агнар знал, что сделает для этого все на свете.
***
Когда окончательно рассвело, Рагнейд решила вернуться в дом – она немного замерзла. Крепкая обычно, сейчас королева то и дело мучилась дурным самочувствием, а после пережитого и вовсе ослабла.
Но отчего-то не могла она заставить себя уйти. Глядя на покореженный лес, через который пришли драугры, Рагнейд думала о Вестаре. О том, что любовь к ней точно так же разломала его жизнь, как и неведомая сила, что едва не погубила людей. Разве достоин он такой участи? Отважный и сильный воин, человек чести, добрый и великодушный – отчего выпали на его долю такие ненастья?
Слеза сбежала по ее щеке. Все бы отдала Рагнейд, только бы увидеть его лицо снова… На миг оказаться в его объятиях. Услышать любимый голос…
Она пыталась заставить себя не думать о нем, но не могла. Воспоминания были такими яркими, и пока они не поблекли от времени, ей не хотелось запирать их в сердце навеки.
Ее тоскующий взор упал на одну из женщин, что шла по двору с кадкой для воды и вела за руку маленького ребенка. Тот пытался вырваться, то и дело подпрыгивая на месте – ему хотелось поиграть, но мать не пускала его, видимо, боясь, что еще не все останки драугров сожжены. Ребенок, казалось, уже не помнил ничего, что было – он весело смеялся, отчего его глазки блестели, и Рагнейд внезапно ощутила, как горячее чувство, нечто новое, овладевает ею. Что в ней растет жизнь такого же малыша, ее малыша. Ей безумно захотелось поскорее заключить его в объятия, услышать смех, ощутить приятную тяжесть на руках… Только теперь она, казалось, услышала слова провидицы Саги, которая ругала ее за небрежное отношение к себе – услышала и пожалела, что так напрягалась. А еще ей захотелось скорее уехать отсюда, от страхов и пережитого, и родить своего ребенка дома, среди привычного окружения.
Только вот его там уже не будет.
Внезапно королева заметила группу воинов на лошадях, они выехали в долину и направлялись к усадьбе. Прищурившись, Рагнейд разглядела знамя ярла Эрлинга и приподняла брови – неужто ее супруг пожаловал в усадьбу собственной персоной? И даже отряд привел с собой, и куда больший, чем ее – около пятидесяти воинов насчитала она. Похвально, только поздно.
Стоило предупредить Ингемара о том, что едет ярл. Рагнейд повернулась и едва не столкнулась с предводителем, который, как по волшебству, оказался рядом с ней.
Голубые глаза Ингемара чуть сузились, а на красивом лице играла холодная улыбка.
- Какая честь нам, - с едва заметной насмешкой проговорил он. – Сам ярл Эрлинг решил почтить нас своим присутствием.
- О том я и хотела сказать тебе, - кивнула Рагнейд, проигнорировав его тон. Она не собиралась вступать с Ингемаром в перепалку, прекрасно понимая, что у предводителя нордов есть все основания злиться на ярла. Оказавшись на краю гибели, он переступил через себя, попросив у Эрлинга помощи, а единственное, что тот сделал, это позволил своей жене и десятку дружинников отправиться в лапы смерти.
- Да я и сам вижу. – Ингемар нахмурился. – Что ж, встретим твоего мужа, как подобает.
- Он еще и твой правитель, - сказала Рагнейд, а норд холодно усмехнулся:
- Да, моя королева, я помню. Пока еще помню.
Рагнейд не стала продолжать с ним разговор, повернувшись к воротам – отряд уже почти добрался. Впрочем, отпирать ничего не понадобилось, ибо ворота были повалены оземь землетрясением, и их еще не успели починить.
Отряд воинов въехал во двор. Рагнейд видела, как хмуро оглядывались воины, видя огромные кучи сжигаемых трупов, разрушенные дома и постройки, а когда те заметили поваленные вековые деревья, то и вовсе приостановились. Дружинники королевы, заметив своих, направились к ним, а остальные приостановили работу, наблюдая за южанами.
- Приветствую, мой господин! – прокричал Ингемар, чем привлек к себе внимание воинов. – Чем обязан чести встречи с вами?
- Тем, что здесь произошло. – Ярл спешился и, оглядевшись, первым делом заметил Рагнейд, которая невольно сжалась. – Рад, что моя жена жива.
Королева направилась к нему, а за спиной услышала голос Ингемара:
- Да, твоя супруга сражалась как мои лучшие воины. В смелости и отваге ей не отказать.
Ярл ничего не ответил, только сильнее нахмурил густые брови. Дойдя до него, Рагнейд остановилась, глядя в его серые, чуть сузившиеся, глаза. Ей отчего-то не было совестно за то, что произошло здесь между ней и Вестаром, но сейчас она не могла думать об этом – ей лишь хотелось скорее сообщить ярлу о ребенке, которого она ждала.
- Благодарение богам, что сохранили тебе жизнь, - молвил Эрлинг, глядя на нее. – Что здесь творилось?
- Я расскажу все, только, думаю, сначала вам стоит отдохнуть с дороги, - молвила Рагнейд. Подошедший Ингемар кивнул Эрлингу:
- Господин, прошу в дом.
В его тоне больше не было насмешки, голос предводителя нордов звучал холодно и ровно. Эрлинг встретил его взгляд и кивнул:
- Благодарю.
Уже повернувшись и пройдя мимо, Эрлинг вдруг огляделся и повернулся к Рагнейд.
- Где же Улаф и Вестар? – вопросил он, а у той сжалось сердце.
Здесь их больше нет.