Глава 6

— По поводу презервативов, Кирилл…

Они вошли в предбанник, и Яна замешкалась.

— Я тоже хотел про них поговорить, — Кирилл стянул футболку.

Он стоял спиной, и при виде шикарных, хорошо натренированных мышц Яна едва не облизнулась, как кошка.

Что. С. Ней. Происходит.

Неужели она реально настолько развратна в душе, что готова облизываться на незнакомого мужика?

Почему незнакомого… Кое-что она о нем знает. Даже паспорт его видела!

— Я их не люблю.

— Я тоже.

Кирилл приспустил штаны, обнажаясь полностью. Яна поспешно отвела глаза. Всё же видела… И пробовала, но смущения избежать не получилось.

— Я чистый. Мы проходим медосмотр.

— А у меня… — Яна быстро поправилась, едва не проговорившись, что не спала с мужчиной два года. — Давно не было сексуального партнера. Но я хочу сдать анализы, чтобы не возникало вопросов.

— Свои я тоже покажу.

Кирилл повернулся к Яне лицом.

Девушка даже боковым зрением увидела, что он возбужден.

В предбаннике её возьмет?

Она не была бы против, если бы точно знала, что мимо никто не будет пробегать.

То, что на территории дома находились ещё люди, смущало её. Мало ли что.

Яна сделала вид, что сосредоточена на раздевании.

— Кудряш, только не говори, что трусишь, — мягко подтрунивая, заметил полковник, надвигаясь на неё.

— Трушу, ага, — быстро призналась она, кожей чувствуя его приближение.

При дневном свете их шальной секс воспринимался иначе. Нет-нет, она ни о чем не жалела и дальше собирается много и часто трахаться с полковником, но сегодня… Выдохнуть ей, что ли, надо. Сейчас, по крайней мере.

— Я тебя смущаю? Говори сразу.

Он остановился непозволительно близко, обжигая своим присутствием. Или взглядом?

Яна тоже разделась. Снимая трусики, она едва ли не физически ощущала, как Кирилл наблюдает за её действиями. Скользит взглядом по ней, оставляя на коже невидимые следы. Ему нравится наблюдать? Она не против.

— Немного, честно, — призналась Яна, распрямляясь.

Она никогда не стеснялась своей фигуры, знала, что выглядит, если не на все сто, то на девяносто процентов точно. Высокая грудь без намёка на обвисание или потерю упругости, тонкая талия с красивой линией, переходящей в округлые бедра. Попа тоже имелась. Всё, что нужно.

Яне нравилось мужское внимание. Она молодая, свободная, без обязательств перед кем-либо. Не верила, когда подруги говорили, что «они не такие, им мужское внимание по барабану, и, вообще, всё, что они не делают, делают только для себя». Конечно, кто бы спорил. И в спортзале пашут по пять часов в неделю — тоже исключительно для себя, и сумасшедшие деньги косметологам относят — тоже во имя честолюбия.

В прошлом Яна дала себе время. Переболеть, принять и двигаться дальше, в том числе строя отношения с мужчиной.

У неё они и будут. Секс-онли с самым что ни на есть настоящим полковником.

Который сейчас её пожирал взглядом.

Неужели настолько голодный?..

Кирилл поднял руку и дотронулся до шеи девушки. Яна не сопротивлялась, решив, что он собирается её притянуть к себе.

Нет.

Большим и указательным пальцами неспешно начал поглаживать, приучая к себе.

Большой и очень сильный, он возвышался над ней. Оба голые, открытые, они стояли и по-другому смотрели друг на друга.

— Для страха причин нет, ты же помнишь? — немного глуше, чем раньше, заметил Ломов, внимательно изучая реакцию девушки.

— Полковник, если бы я хоть на йоту боялась тебя, то ни за что не согласилась бы не то что на баню… поехать с тобой.

Она лукавила. Врала наглым образом. Небольшой страх был. Он хранился где-то внизу живота, иногда отдаваясь гулким эхом по всему телу.

Кирилл, прищурив глаза, открыто изучал её. Ей же оставалось надеяться, что он не владеет техникой нейролингвистического программирования и не сможет определить степень её лукавства.

А ещё ей почему-то подумалось, что полковнику нравилось на неё смотреть. Разглядывать. Изучать. Она подставлялась ему, открывалась.

— Я тебя услышал, Кудряш. Значит, в бане будем только…хм… мыться.

Яна улыбнулась и негромко ответила:

— Ты можешь поцеловать меня. Я не буду против.

Она вспомнила его исступленный, даже захватнический, поцелуй у дома Наты. Ломов сграбастал её и впился губами в её губы, точно клеймя.

Ей понравилось…

На её предложение Кирилл отозвался не сразу. На лице мужчины едва заметно дернулись желваки.

— Значит, один поцелуй?

— Угу.

— Предложение принято.

Ломов с совершенно серьезным лицом, без намёка на улыбку, начал приседать, скользя рукой по телу Яны. Та вспыхнула, догадавшись, что он задумал. Сердце ускорило бег, по крови разлилось тепло.

Давай, полковник, целуй…

Обожги губами. Заклейми и там.

Его губы прикоснулись к лобку. Задержались.

Яна внутренне задрожала, наслаждаясь видом. Это нереально сильное зрелище, бьющее наповал, сражающее мгновенно. Мужчина, который прикасается к тебе с невероятной нежностью и едва сдерживаемой страстью…

И под занавес — его взгляд, направленный снизу вверх.

***

— Есть такое мнение, что березовый веник стоит запаривать в холодной воде. За двадцать минут до того, как начать париться. А не в тазике с кипятком.

— И кто тебе сообщил эту чушь?

— А откуда утверждение, что данная информация чушь?

От нежной улыбки Яны по телу Кирилла прошлась жаркая волна.

Вот же зараза…

Стоит, улыбается, да ещё смотрит на него лукаво.

И главное — всё в ней настолько естественно, не наигранно, что Ломов периодически терялся.

Мужики уже оценили Яну, каждый не постеснялся сообщить, что одобряет его выбор и что его новая подруга просто прелесть. Ага, прелесть.

Которая вызывает у него больше неадекватных реакций, чем продуманных действий.

— Кто запаривает веник холодной водой?

— Так в том-то и дело, что кипяток убивает все полезные свойства березы! — фыркнула Яна, отводя рыжие кудри назад.

Сегодня она обошлась без пирсинга в носу. И вообще… Голенькая, розовая, с торчащими сосками, она заводила его без лишней прелюдии. Хотя, что ещё нужно, когда они в бане? Оба обнаженные и доступные.

Кудряш остановилась посреди избы и выдала:

— А давай я тебя попарю, Кирилл.

Он опешил.

— В смысле?

— В прямом. Ложись на полок. Давай-давай, смелее, полковник! — подзуживала его всё с той же шаловливой улыбкой, от которой рвало крышу и появлялось стойкое желание схватить нахалку обеими ручищами, нагнуть, наплевав на договоренность, и ворваться по самые яйца.

— Ты сейчас серьезно?

Она с довольным видом кивнула.

— Абсолютно.

— Не я тебя, а ты меня?

— Совершенно верно.

Кирилл иронично вскинул брови кверху. Мол, ладно, посмотрим, что из этого выйдет и как ты справишься.

Она справилась.

Причем почти легко и непринужденно.

Кирилл не относил себя к заядлым банщикам. Раз в квартал мог сходить в баню с мужиками, но не чаще. Всегда находились какие-то неотложные дела. Сейчас он начал позволять себе больше, зная, что скоро свалит со службы. С другой стороны, чтобы раскрутить охранное агентство, потребуется куда больше сил и энергии.

Яна охаживала его веником со знанием дела. Ломов невольно сравнивал её с профессиональными парильщиками. И снова дурными мысли в отношении этой девочки закрадывались ему в голову.

Не верил он, что она настоящая.

Слишком просто. Слишком ярко.

Проникающе в душу.

И, конечно, ниже пояса. Куда без последнего…

Яна, наконец, отложила в сторону веник.

— Подвинься, бугай ты этакий. Я рядом с тобой полежу.

— А можно мне…, - Ломов усмехнулся, не открывая глаз, — тоже поли…зать.

Она негромко прыснула, уткнувшись ему в плечо.

До Яны он добрался уже после ужина. Весь вечер зыркал на неё голодным взглядом.

— Лом, ты в девочке сейчас дырки прожжешь, — добродушно поддел его Серега. — Вы же в баню ходили, или не насытился?

— Позубоскаль мне тут.

Яна прикрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной.

Кирилл прошел внутрь и сразу сдернул с себя свитер. К черту… Он и так долго ждал.

— Иди ко мне, — позвал он.

Яна подошла, с ленивой грацией, сознательно перекрещивая ноги. У Ломова запершило в горле. Как в ней умудрялось совмещаться несовместимое? Скромность и разврат чистой воды.

Он подождал, пока она приблизится, а потом подхватил за талию и приподнял. Яна ахнула, поспешно вцепилась ему в плечи и обвила торс ногами, прижимаясь максимально плотно.

— Хочешь? — оскалился Кирилл, помня о её стеснении в бане.

— Хочу, — выдохнула она и быстро провела кончиком языка по нижней губе.

У Кирилла в голове перегорели предохранители. Он и так терпел весь день, уже сожалея, что не разложил Кудряша по дороге. Тогда они ещё не вели разговоры, не договаривались. Получился бы спонтанный, но такой желанный секс.

Он впился в нижнюю губу девочки, громко застонав. Вкусная… И мягкая. Как и сама хозяйка. Яна принимала ласку, полностью отдав ему контроль над происходящим. То, что ему требовалось сейчас. Он ещё в первую встречу отметил, насколько она идеально попадала в его настрой. Давала именно то, что он хотел. Жаждал. И как он хотел…

Вот сейчас никакого доминирования с её стороны. Полное подчинение его желаниям и потребностям. Выгнулась, потерлась как кошка. Что-то мяукнула на выдохе.

Правильно, девочка, пой давай. Стони, покажи свою сексуальность.

Кирилл опустил её на кровать, нависнув сверху.

Рыжуля не спешила снимать с него ножки. Ничего, ему нравилось чувствовать её плоть рядом со своей. Пусть и через одежду. Дыхание обожгло гортань, царапнуло изнутри нещадным огнем желания.

Яна молча наблюдала за ним сквозь длинные ресницы. Она не красилась после бани, отчего выглядела просто изумительно. Правильно раньше деды говорили — прежде чем жениться на девке, своди ту в баню. Умой, рассмотри повнимательнее. Что ещё следовало сделать — история умалчивала.

Ломов толкнулся вперед, показывая, что уже на грани. Что плывет. Что член давно стал каменным, что яйца сводит от похоти, которая плещется в крови.

С губ Кудряша сорвался ещё один стон, взгляд поплыл, глаза затянула поволока. Ломов сознательно не выключил свет в спальне. Он хотел смотреть…

Раздевал её Кирилл быстро. Старался не спешить, не выказывать своего нетерпения. Свободные домашние брюки, кофта непонятного размера…под которой не оказалось лифчика.

Черт… Зубы свело от открывшейся красоты. И видел уже. И пробовал. А всё равно… Заводило. Дико. До сушняка.

Кирилл пожирал её взглядом. Эти холмики с розовыми сосками. Идеально маленькими, сейчас превратившимися в горошинки.

Он не прикоснулся к ним. Не-еет… Решил ещё немного поиздеваться над собой.

Потому что всё… прекрасно.

Её доступность. Его кайф.

Всё.

Штаны с Яны он снимал вместе с трусиками.

Мееедленно…

Она была натуральной рыженькой девочкой. Если волосы и подкрашивала, то совсем чуть. Её кучерявые волоски на лобке имели рыжеватый оттенок, уходящий в пшеничный цвет. Завораживающее зрелище, надо сказать. Кирилл задержал взгляд на её нижних губках… Тоже красивые.

Интересно, в Кудряше есть изъян?

Помимо того, как она отреагировала, увидев его удостоверение. Кирилл ничего не забыл. Как она заморозилась, отгородилась от него утром — тоже. Но на личное пространство он не претендовал, ему хватит тела Рыжули.

— А ты? — выдохнула она, оставшись снова абсолютно голенькой.

— Я за тобой, Рыжуля.

— Тоже дразнишься?

— Иначе с тобой нельзя.

Он, раздевшись, накрыл её полностью. Лег, желая прочувствовав её изгибы, её нежность.

Она выгнулась, закинув руки за голову.

— Нравлюсь? — хитро улыбнулась девушка, прикрывая глазки, в которых он успел рассмотреть легкое смущение.

Пряталась… Чуть-чуть, но в этом он видел своё очарование.

— Очень.

Ломов жадно огладил её изгибы своей лапищей. И впился жадным поцелуем сначала в шею, потом выше, пока не добрался до губ.

— Руки держи наверху, — распорядился он.

Она подчинилась. Выдохнула и потянулась к нему, сама подставляя губы. Заерзала под ним, заскользила.

Кирилл пожирал её губы. Сладкие, вкусные. Яна выпила бокал вина, от второго отказалась. И ещё ела конфеты. Она оказалась сладкоежкой. Вон он сейчас и упивался её вкусами, дурея на глазах. Яйца ныли.

Он, кстати, тоже сладкоежка… Немного, правда, иного плана.

— Без резинки? — ещё раз уточнил Ломов, отрываясь от её губ и заглядывая в поплывшие от страсти глаза.

— Да…рискну, так и быть.

Её игривый юмор ему тоже нравился. Кирилл хмыкнул и не разрывая зрительного контакта их глаз, начал спускаться вниз. Он на самом деле хотел её попробовать. Всю.

Он раскрыл её, дотронулся пальцем, не без удовлетворения отметив, что она уже увлажнилась. Ещё раз мазнул снизу вверх, потом поднёс палец ко рту и демонстративно облизал.

У Яны распахнулись глаза. Она жадно следила за его действиями. И пылала… Её заводило, что он делал. Как смотрел. Как хотел. Она зеркалила все его эмоции.

Девочка…

Им будет охрененно вместе.

Кирилл взял её стопу, поднимая одну ножку кверху. Раскрывая сильнее. Упер стопу себе в плечо, погладил лодыжку, колено.

Дотронулся до внутренней стороны бедра, отмечая, как сбивается дыхание у Кудряша, как закатываются от предвкушения красивые глазки.

Она невероятно красивая в своей уязвимости, покорности. Давай, девочка, хочу тебя…

Всю.

Он раскрыл её. Провел по набухшим складкам и опустился вниз, чтобы лизнуть, попробовать на вкус.

И там… вкусно. Мягкая, сочная, откликающаяся на каждое прикосновение. Он погрузился в неё, снова и снова проводя языком. Она заерзала, пришлось покрепче ухватить её за бедра, чтобы никуда не улизнула раньше времени. Кирилл пил её сладость, урча, чувствуя себя довольным котярой, добравшимся до сметаны.

Не отпустит… Не так быстро. Кириллу нравилось, что у них получалось. Жадно втягивая её погустевший пряный запах, её страсть, он кайфовал. О том, что яйца сейчас взорвутся от напряжения и долгого ожидания, старался не думать. В конце концов, не юнец!

Яна металась на кровати. То застывала, затихала, прислушиваясь к собственным ощущениям, даже дышать переставала. То, громко застонав, кусала губы и снова начинала чуть подавать бедра вперед, предлагая себя. Кирилл и брал беззастенчиво. Вот так. И так тоже.

В какой-то момент его рука скользнула к её попе, между ягодиц. Яна дернулась и сразу же расслабилась.

— Тихо, сладкая, ну что ты, — Кирилл поднял голову и совершенно диким взглядом окинул партнершу.

Она тоже смотрела на него.

Таким же, кстати, диким взглядом.

Наблюдала, что он делал, как он делал, и плыла…

Кирилл, ловя её эмоции, надавил на тугое колечко, раскрывая его и проникая внутрь совсем чуть-чуть.

— Кир…

— Всё, всё, — дальше он не пошел, оставил, как есть. Не убрал палец, когда снова поцеловал покрасневшее и набухшее лоно.

Он хотел, чтобы она кончила. Прямо ему в губы. Чтобы он слизал всё то, что она могла дать… Ломов заработал языком интенсивнее, втянул в себя клитор, толкнулся пальцем дальше.

И она взорвалась, ярко, бурно и чертовски вкусно.

Он подождал, когда Яна немного отдышится, пока уляжется её дрожь, и лишь тогда подтянулся на руках выше. Чтобы впиться в манящие розовые губы Кудряша и войти, ворваться внутрь её набухшего лона, что с готовностью приняло его каменный член, обволакивая влагой и упругостью.