Дом

— Саш, у тебя кто-нибудь есть?

Мы сидим у меня на кухне, и прекрасный бывший муж жрет мой пирог с грушами и сметаной.

— Зачем мне кто-то, если ты кормишь меня обалденными такими вещами? Она еще ревновать начнет, а готовишь ты все равно лучше.

— Саш, я тебе уже говорила, что ты бесишь?

— Ты мне уже говорила, да. Довольно часто.

— Хорошо. А то могло показаться, что я забыла, и ты меня бесишь по незнанию.

— Нет, я специально.

— Ну слава богу.

Из Питера я в качестве сувениров привезла только набор рекламной фигни в черной сумочке с золотым тиснением. И поставила ее на стол рядом с нераспакованным макбуком. Там у меня постепенно скапливается маленькое святилище имени Альберта. Пора с этим что-то делать. Но Сашка все равно меня встретил с поезда, хотя и ворчал, что могла бы на метро доехать. Не знаю, куда бы я в таком состоянии доехала, честно говоря.

После вручения дипломов об окончании интенсива, я больше Альберта не видела. Только потопталась еще в холле, но все разъезжались, и я тоже пошла на вокзал. Почему-то пешком — темное небо Санкт-Петербурга сопровождало меня всю дорогу по Невскому, сыпало под ноги сероватую снежную крупу и напоминало, что в гости лучше приезжать летом на белые ночи.

Я почти потерялась в темноте, завьюженная собственными мыслями, но прямой как стрела Невский все равно привел меня к поезду, в который я села не приходя в сознание. Три с половиной часа я смотрела в темноту за окном и думала.

И потихоньку понимала, что конечно не расстанусь с Альбертом по своей воле. Как и когда я успела так глубоко попасть? С того первого взгляда на «такой как он никогда не будет с такой как я»? Или в тот момент, когда он нашел меня в гостинице? Или — когда сказал, что влюбился?

Или… Где я совершила ошибку?

Написала я Сашке буквально в панике. Иначе написала бы Альберту, а этого я себе позволить не могла. Сначала я хотела понять, что же я чувствую и что с этим делать. И к чему я готова.

Поэтому Сашка сидит у меня и жрет плоды моих кулинарных экспериментов, за которыми, подозреваю, все три года и ходит в гости, а я смотрю на него и ищу остатки былых чувств. Чтобы препарировать, сравнить с тем, что чувствую к Альберту и выяснить, что же это?

Я и препарирую.

Я до сих пор считаю Сашку невероятно красивым. Со времен развода его плечи стали еще шире, а живот рельефней. Потому что появилось куча свободного от меня времени на спортзал. Мы все-таки разочек переспали с ним через год после развода. Я не ощутила ни-че-го. Как будто попробовала новый комплекс упражнений, не больше. В тот момент я перестала жалеть о нашем браке.

Альберт? Я не знаю, красивый ли он. Седой, сухой, жилистые руки, длинные пальцы, глаза эти мутантские… Когда он смотрит на меня жадно, словно хочет снова и снова трахать, делая перерывы только на замену презервативов — он дичайше красивый. А он смотрит так почти всегда.

И он зажигает меня в ответ. Так, как никогда не зажигал мой бывший прекрасный муж, любовь всей моей жизни, мой настоящий выбор и вторая половинка, с которой я хотела прожить до старости. Вот это все было — а такого огня не было.

Но не потухнет ли этот огонь так же быстро, как загорелся?

Не пройдет ли его страсть через месяц? А любовь — через три года? А потом — через семь? А через десять?