Пустота

Всю первую неделю я, кажется, на что-то еще надеялась.

Я говорила себе, что сама дура, он твердо сказал, что не будет за мной гоняться, что если я хочу, могу сама ему позвонить. В конце концов, это я ему отказала, а не он мне.

Но все равно — когда я слышала звонок телефона, сердце начинало биться как сумасшедшее.

Даже гудки машин на улицах заставляли меня замереть на секунду или две и потом долго пытаться отдышаться.

Я поставила себе программу, блокирующую сайты по выбору и каждый день вносила в нее новые адреса. Потому что моя нелогичная часть каждый же день находила очередной новостной портал, где были новости о «Корунде» и его главе.

Нет, я не жалела о том, что отказалась. Но от этого не становилось менее больно. Я помнила, что время стирает любую боль, учит с ней жить, и в конце концов прячет под наслоениями повседневных дел. Надо просто подождать. И я ждала.

Весь первый месяц я просыпалась в слезах. Я никогда не плакала днем. Улыбалась, работала за троих, задерживаясь практически каждый день, потому что Алиска была сумасшедше влюблена и витала в облаках, забывая о деле. Я молча брала ее задания себе.

У меня не пропал аппетит и мне не хотелось ни напиться, ни броситься во все тяжкие. Просто просыпалась в слезах.

Ничего.

Весна не приходила слишком долго. Весь март руки леденели даже в перчатках, и сыпался с неба противный мокрый снег, залеплявший ресницы по дороге домой. Я смотрела на светофоры сквозь мутную влагу растаявших снежинок. И надеялась только на то, что к маю смогу согреться.

Макбук я убрала в коробку и закинула на верхнюю полку шкафа. Отнесла старый ноутбук нашим айтишникам, они что-то там нашаманили, и он перестал виснуть. За это я сходила на свидание с одним из ребят.

Кажется, его звали Егор.

Кажется, он был милым парнем.

Но, кажется, я довольно фигово поддерживала разговор.

В кофейне недалеко от дома сидеть было почему-то неуютно, и я нашла кафешку чуть подальше, где и пила кофе до самого закрытия почти каждый вечер.

В начале апреля Алиса объявила, что выходит замуж за того парня из Тиндера. Они летали друг к другу каждые выходные, и мы всем отделом покрывали ее, когда временами она забывала вернуться на работу в понедельник. Свадьбы намечались целых две — на Кипре и потом отмечание в Москве. На московскую она позвала меня подружкой невесты. Наверное, надо было отказаться, не в моем состоянии ходить по свадьбам, но я почему-то согласилась.

Сашка все это время приезжал ко мне пару раз в неделю, привозил вина и сыра, ставил дурацкие комедии и иногда оставался ночевать. Я потихоньку рассказала ему все, чем закончилась наша история с Альбертом. Он ничего не сказал, только обнял меня и больше к этой теме не возвращался.

Поэтому разговор, который он начал одним весенним вечером после того, как мы досмотрели «Реальных упырей», доели суши и допили весь контрабандный шведский сидр, застал меня врасплох.

— Карин, а давай я к тебе перееду? — вдруг спросил он.