40

Спустя полчаса я оказалась в самой идиотской ситуации в жизни. В руках – носок, в носке – цветной цыпленок, рядом – дочка вражьего рода, в руках у которой скорлупа от цыпленка.

И все смотрят на меня такими огромными, умоляющими глазами!

Цыпленок – в надежде, что я не расскажу его маме о его приключениях. И это разноцветное безобразие никак не смущает тот факт, что слинял из каюты он яйцом, а вернется пищащим птенцом. Ах, ты же в носке, и никто не заметит? Нет, ну если не заметит, то не расскажу. Прям торжественно клянусь, если аристель не поймет, что у нее теперь на одно яйцо меньше и на один голодный рот больше, я ей не расскажу, что тут кое-кто вылупился.

Кое-кто, кстати, уже начал открывать рот на сто восемьдесят градусов, намекая, что пора бы ребенка кормить, он всю жизнь некормленный между прочим.

Амелия делала огромные умоляющие глаза и просила где ей взять точно такого же? А вообще она лучше этого возьмет за любые деньги. Он же такой миленький, такой хорошенький, такой пушистенький!

Знала бы она, это этот миленький, хорошенький и пушистенький в еще яйцом заставлял нас с его матерью седеть! Что будет вытворять птенец – подумать страшно. А уже когда вырастет до взрослой особи, тут вообще возможно нам с аристелью придется съезжать из домика.

– Ну хочешь, я поселю тебя в нашем замке! Ты будешь за ним присматривать, убедишься, что с ним хорошо?

И вот сама того не ожидая, Амелия сделал предложение, от которого я не могу отказаться.

Поселиться в замке графов, которых наследница Роттор должна обходить по широкой дуге? Да меня никто и никогда не найдет! Даже искать не догадаются там!

– Мне надо подумать, – смилостивилась я.

Цыпленок в носке заегозил и запищал типа, ну чего тут думать-то? соглашайся!

– Вот, это уже лучше, чем категоричное «нет»! – радостно закивала Амелия.

– И посоветоваться кое с кем, – добавила я.

– Ты путешествуешь с мужем? – спросила эта святая простоста.

– Нет.

– С братом?

– Нет.

– С опекуном?

– Нет, – раздраженно произнесла я. – Я путешествую сама.

– Сама?!!

Я хотела спросить «а что тебе не нравится», но глаза у Амелии расширились и загорелись еще сильнее, хотя казалось бы куда.

– А что? – подозрительно спросила я.

– Это же так страшно! Я так увлекательно! Ах, я бы тоже когда-нибудь хотела путешествовать сама!

Тут у меня нехорошо засосало под ложечкой. Если эта восторженная прелесть едет в компании отца, то мое инкогнито кончится от одного взгляда графа. Уж он-то фамильные черты Роттор наверняка узнает.

– А с кем ты путешествуешь? – спросила я.

– С нянями, – понурилась Амелия. – Папенька боится отпускать меня одну куда бы то ни было, вот и приходится…

– А няни одобрят птенца? – с сомнением спросила я.

– Кто б их спрашивал, – фыркнула графиня, а потом спохватилась: – Так с кем тебе надо посоветоваться?

– Дааа… – неопределенно протянула я. – С одной курицей.

– Ты везешь с собой курицу? – удивилась Амелия. – А зачем?

– Случайно получилось. Знаешь, как бывает, открываешь сумку, а там у тебя десяток яиц, курица и надкушенная палка колбасы.

– Понимаю… – протянула девушка. – А можно посмотреть? Никогда живых куриц не видела!

Ох, да чтоб тебя!