Глава 11. Дрессировка скалолаза и неожиданный визит

К середине недели спрос на магические растения пришёл в ожидаемую норму. Прерогатива продажи цветов вернулась к цветочным палаткам и уличным разносчикам букетов, в лавку теперь заглядывали за обычным ходовым товаром: лекарственными травами и растениями, домашними питомцами, природными светильниками всех мастей, зелёными охранниками. Девушки-помощницы работали по очереди, а нэсс Годри помогал в саду и корпел над бумагами, не желая, как он выражался, «распугивать клиентов своей кислой физиономией». В отличие от Кэсси, нэсс не выбирал одиночество — оно само нагрянуло на него и болезненно вцепилось когтями. Лавка Кэсси стала для него отдушиной, возможностью загрузить себя рутинной скучной работой по самую шею и находиться рядом с теми, кто искренне сопереживает ему и не высказывает претензий насчёт хмурого вида. Товар, остававшийся в его собственной лавке, нэсс перевёз в лавку Кэсси и тщательно отсчитывал ей процент за реализацию, несмотря ни на какие отказы. На вопросы, когда он возобновит собственное дело, нэсс отвечал, что спешить ему теперь некуда и незачем: на старость он денег накопил, а без азарта торговля не идёт.

Кэсси была благодарна другу за поддержку: она сама разрывалась между академией и лавкой, и ей катастрофически не хватало часов в сутках для воплощения всего задуманного. Выращивать в собственном небольшом саду абсолютно весь ассортимент лавки не представлялось возможным, а ушлые торговцы вперемешку с ходовым товаром настойчиво впихивали неликвид. Открутиться от навязываемых обременений удавалось не всегда, и тогда в особой секции лавки появлялись трудно продаваемые образцы флоры, например — ужасный птицелов. Как уговорить клиента приобрести сего сказочного монстра, Кэсси представляла себе слабо! Отложив решение проблемы до лучших времён, она радовалась, что растут птицеловы долго и размеров целой поляны достигают лишь за десяток-другой лет.

Ведение переговоров и налаживание деловых связей с приезжими торговцами и местными поставщиками магической флоры включало в себя приглашения на обеды и чаепития. И обеды и чаепития всегда превращались в словесные баталии и игру в кошки-мышки, когда каждый хочет отстоять свои интересы в ущерб второй стороне переговоров. Кэсси с честью выходила их схваток, отделываясь минимальными убытками.

К сожалению, список её дел не ограничивался заботами начинающей владелицы лавки! Над присланным графиком дежурств в срочной магической помощи Магпотребнадзора ей захотелось разрыдаться и побиться головой о стену. А ещё к балу надо подготовиться и не просто подготовиться, а с фантазией к делу подойти, с «азартом», как советовал нэсс Годри, ибо без оного безуспешна не только торговля. Впрочем, обещанного визита главы имперской безопасности она так и не дождалась, хоть до бала оставались считанные дни, — вероятно, её помощь не потребуется.

Спокойно проходили у Кэсси только вечера. Она обходила лавку, ласково поглаживая своих постоянных питомцев, подкармливая их и поливая. Выпущенные из клеток перекати-поля радостно раскатывали по полу. В наступавшей после суетного шумного дня тишине растения оживлялись, их опасливая настороженность, подспудно ощущавшаяся Кэсси, сменялась умиротворением и довольством. На приближение хозяйки вся флора реагировала радостным ожиданием вкусного перекуса, а скалолаз, живущий на втором этаже, улавливал изменившееся настроение сородичей и слетал вниз по ступенькам, предусмотрительно сторонясь ближайшего родственника по подвиду. Полуразумные мхи негласно разделили территорию: скалолазу Левитта принадлежала вся центральная площадь первого этажа, весь пол и стены, а питомцу Лиеры дозволялось перемещаться по периметру, не отползая далеко от плинтуса. Вот и верь после этого, что натура хозяина не сказывается на характере его растения или зверя: скалолаз провёл с зеленоглазым магом от силы пару дней, а манеры перенял, будто век с ним прожил! Может, оттого и эксперимент никак не удавался? Трудно выдрессировать особь с норовом невыносимого брюнета!

Прошло немало дней с момента первого опыта, но второй скалолаз так и не связал звон горошин с насыщенной подкормкой. Примечательно, что теперь и первый скалолаз горошины игнорировал — врождённый инстинкт самосохранения быстро вытравил из него все привнесённые извне условные рефлексы, и мох не совался на охраняемую территорию, даже если на ней имелась целая лужа питательного раствора. Если бы Кэсси не видела собственными глазами, как он кидал горошины в вазочку, ни за что бы не поверила, что такое возможно! Признаться, порой казалось, происшествие того вечера ей приснилось.

Вот и сегодня скалолаз Лиеры тихо прошуршал вниз по лестнице, как только на первом этаже началась «раздача ужина», и замер на последней ступеньке. Получил свою порцию питательного раствора и довольно зачмокал. Его вечный оппонент, пока ещё голодный, в ответ на кормление соперника чуть заметно зашелестел сухими усиками-былинками — среагировал на чужое чувство удовлетворения.

И Кэсси словно обухом по затылку стукнуло!

Она пыталась дрессировать растения, как наездники дрессируют грифонов, иглокрылов и прочую магическую живность, но растения — не животные! У них нет зрения и слуха, им сложнее разобраться во взаимосвязи отдельных явлений, если та не очевидна, как связь солнечного света и тепла. Если бы флора столь же легко поддавалась выучке, как фауна, то прекрасно вымуштрованные лианы и огнецветы существовали бы в мире с давних времён! Одним словом, в своих попытках обучить скалолаза она не использовала свой дар, а без него, похоже, обойтись невозможно, оттого и нет в мире «укротителей зубастых мухоловок». Мало кому дарована эмпатия к растениям, и ещё меньше тех, кто верит в свой дар, не считает его пустым вымыслом и грёзами от одиночества, как когда-то считала она.

«Во всех трудных и смертельно опасных случаях я полагалась на свой дар — когда соловья королевы из дьявольских силков спасала и короля от изумрудного жала. Когда исследовала заросли когтей страсти и просила замученный боевиками куст отдать мне спрятанный в его корнях артефакт!»

В груди завязался жаркий узел ощущения разгадки тайны, предчувствия победы и близости достижения цели. Она не спешила к скалолазу Левитта, занимаясь остальными жителями кадок и горшков, а потом села на диванчик и взялась пить чай и угощать Коку песочными печеньками.

Скалолаз Левитта терпеливо ждал.

Чувства окружающих его кустов и деревьев он улавливал очень слабо и оценивал общий фон только с точки зрения безопасности. С той наблюдался полный порядок: боли и ужаса никто не излучал, и скалолаз готов был долго-долго сидеть на кадке в ожидании дождя, света и питательных растворов, прежде чем идти их разыскивать. Растения довольно ленивые создания, они не меняют место дислокации, пока их всё устраивает в текущем местоположении. И если что-то перестаёт их устраивать, они предпочитают дождаться смены условий на благоприятные, нежели рыскать по свету, а в путешествие пускаются лишь в самом крайнем случае.

Мотивацию скалолаза надо было повышать.

Метнувшись на второй этаж, Кэсси взяла с полки лимонный кекс и вернулась вниз, вооружённая подручными средствами — после долгого рабочего дня ей не хватало сил вдохновенно представить себе вкус любимой выпечки. С учётом пропущенного обеда и не успевшего стать съеденным ужина, представление должно пройти на ура!

Сконцентрировавшись на скалолазе и погрузившись в ощущения, она откусила кусочек мягкого, ароматного кекса и застонала вслух от восторга. Всё-таки обед пропускать не стоило, а то она с голоду помрёт, крутясь как белка в колесе. Откусила ещё кусочек… полезный эксперимент придумал лорд Левитт, самое то для замученных преподавателей растениеводства! Кэсси увлеклась поглощением кекса и не сразу заметила, что скалолаз слез с кадки и нервно рыщет по округе в поиске насыщенной микроэлементами почвы. Разумеется, находил он деревянные половицы пола, что отнюдь не улучшало его настроения.

«Мои ощущения он чувствует гораздо, гораздо ярче всех остальных, — удовлетворённо подытожила Кэсси. — Продолжаем эксперимент».

Поставив на пол вазочку прямо перед подопытным, она кинула в неё горошину и под тонкий звон настроилась на ожидание гастрономического блаженства. Откусила кекса — и блаженство пришло к ней во всей красе, транслируясь и скалолазу. Несколько повторений — и тот, кажется, стал проникаться подозрениями о связанности разных по сути событий. Кэсси впихнула в напряжённо торчащие усики мха горошину: та не долго продержалась, упала на пол — и дрессировщица сбрызнула скалолаза питательным раствором. Затаив дыхание, подала мху ещё одну горошину и повторила манёвр.

Шестую горошину скалолаз кинул сам!!!

— Умница, — выдохнула Кэсси, на этот раз щедро поливая его раствором. — На сегодня хватит: даже самые полезные вещества вредны при передозировке.

У неё кружилась от триумфа голова и подгибались ноги. Можно, можно уговорить растения поступать так, как угодно ей! Более того, им возможно задать установку на автономное совершение действий при определённых внешних раздражителях, что открывает ошеломительные перспективы!

«Особенно криминального толка», — возникла мысль, остудившая восторг успеха.

Вспомнились напряжённо сказанные когда-то слова Мара:

« Полуразумные растения пронырливые, хитрые, беспощадные в своих инстинктах, а внимания привлекают к себе меньше, чем люди и магия. Им легко спрятаться среди моря обычной зелени и притвориться простой травой, цветком, кустом. Закопаться в землю или надолго скрыться под водой …»

Она тогда не восприняла рассуждения мага всерьёз, а следовало бы. Что-то подкинуть — лишь один из вариантов, а если вспомнить про ядовитые испарения листьев и цветов, отравленные шипы, способность поглощать весь кислород из окружающего пространства, внезапно нападать и жалить под водой, в воздухе, с земли — перспективы ужасают. Если где-то в империи живёт ещё один человек с таким же даром эмпатии, да ещё умеющий использовать этот дар, то очень бы хотелось, чтоб он был благонравным, добропорядочным гражданином!

«Ночью мне будут сниться душащие меня дьявольские силки, вгрызающиеся в моё тело кусачие горявки и адренацея, выпускающая яд в мои вены. А за кустами и деревьями притаится силуэт того, кто отдаёт им приказы», — содрогнулась Кэсси. Успокоительного зелья выпить? У неё со дня похорон Лиеры хранятся большие его запасы.

Однако при всей мрачности выводов и ожиданий в груди теплилось приятное чувство разгаданной тайны. Она теперь знает о своём даре больше прежнего и ей есть о чём поведать невыносимому брюнету! Хорошо бы, он не подвёл её под монастырь, как многократно предрекала наставница.

В стену дома со стороны каретной площадки ударилось нечто тяжёлое, так что дом содрогнулся от крыши до подвала. Перекати-поля попрятались, кладбищенский страж испуганно зашипел, скалолазы разбежались по своим местам. Кэсси замерла и в повисшей тишине нащупала сигнальную петарду. Прокралась к противоположной от прилавка и конторки стороне: там располагались чулан, лестница на второй этаж и дверь чёрного хода с маленьким окошком. Вид из окошка открывался как раз на северную сторону придомового участка.

За стеклом колыхалось нечто зелёное. На её намеренно транслируемые эмоции отреагировал не только скалолаз — бездомное растение прибилось к дому? Великовато растеньице, среди таких больших экземпляров не встречается подвижных форм. Самым крупным представителем флоры, способным передвигаться с места на место, являлся гигантский осьмирук, но у него не имелось настолько длинных щупальцев, чтобы те болтались на уровне человеческого лица. И сомнительно, что дом затрясся от удара осьмирука, габариты которого сравнимы с размером крупного мяча.

Зелёный объект отодвинулся в сторону, и стало ясно, что это — драконий хвост. Хвост взмыл вверх, открыв вид на площадку за окном, занятую владельцем хвоста. Какой удачный размер у каретного подъезда — в точности под дракона без учёта хвоста! Осторожно свернув колечком пятую конечность, дракон повозился немного, ещё раз с силой пихнув стену, и устроился-таки на постой, не обращая внимания на истошные вопли кладбищенских стражей и шипение древесных дикобразов у ограды. Ан нет, внимание он на них обратил: при особо пронзительном крике дыхнул огоньком — и зелёные охранники вмиг умолкли.

«Пульсаров на тебя не хватает! — разозлилась Кэсси. — Ничего, я их посажу!»

М-да, но что делать с драконом прямо сейчас? Откуда вообще взялся у её дома чужой дракон?! Или он дикий? Бездомного кота она бы приютила с радостью, но дракона, да ещё взрослого… Такого лепёшками не прокормишь, ему каждый день поросёнок нужен! С другой стороны — навоз покупать не надо будет…

В тусклом свете луны на спине крылатой рептилии кто-то зашевелился, и Кэсси разглядела на чешуйчатом седло и сбрую. Тот, кто сидел в седле, неуклюже сполз по драконьему боку и ничком растянулся на брусчатке. Дракон заволновался, повернулся, наклонился, разинув монструозную пасть, и… откусил упавшему голову, лязгнув клыками!

По крайней мере, в первый миг Кэсси показалось именно так, и её чуть удар не хватил от потрясения. Однако дракон приподнял морду, и стало видно, что голова наездника на месте, а зверь тянет его за воротник, стараясь поднять на ноги. Человек встал, покачиваясь, благодарно погладил дракона по шее, а потом ухватился за неё, когда воротник отпустили. Силуэт наездника показался Кэсси подозрительно знакомым, и она без раздумий опрометью выбежала из дома.

— Мар, чтоб тебя!!!

Дракон угрожающе зарычал, и Левитт хлопнул его по носу, прошептав:

— Ша, Бронт, свои. Свои, я сказал!

Застыв на месте, Кэсси, согласно инструкции по обращению с одомашненными магическими зверями, медленно подняла вверх руку, давая дракону обнюхать ладонь. Сухой холодный нос прошёлся по коже, дракон фыркнул, покосился на неё золотыми глазами с вертикальным росчерком зрачка и рычать перестал. Вряд ли он признал её за "свою", скорее счёл неопасной для хозяина: драконы чувствовали магию в человеке и неодарённых считали низшей, немощной разновидностью двуногих. Словом, мировоззрение хозяев и тут играло свою роль в формировании взглядов домашних питомцев. Признаем честно — не всех хозяев, скорее — большинства.

— Опять магическое истощение? — еле слышно спросила Кэсси. То самое, приступы которого всё сильней вытягивают из мага жизненные силы? То самое, что накатывает непредсказуемо резко и внезапно?

— Да. С первым приступом я попал к тебе и с последним, похоже, тоже, — криво ухмыльнулся Мар. — Эх, не вовремя я к тебе на разговор собрался! А Бронт, почуяв неладное, притащил меня к ближайшему дому, запах которого прежде ощущал на мне. Он и твой запах успел запомнить, так что не бойся его, он не нападёт. Когда я отойду подальше, дай ему команду лететь домой.

Глава имперской безопасности отпустил шею дракона и, к изумлению Кэсси, пошагал к калитке , опираясь на крутые бока зверя, покрытые зелёной чешуёй. Далеко не ушёл — споткнулся и рухнул на землю.

— Ты куда собрался в таком состоянии?! — рассвирепела Кэсси, помогая ему перевернуться на бок. Сотрясаемый дрожью Мар тяжело дышал и был бледен, как прозрачные белянки.

— Столица — не захолустный городок, а моё состояние куда хуже, чем прежде, к рассвету не очухаюсь. Похоже, на этот раз я сам уйти не смогу, — прошептал Мар, с видимым усилием открыв глаза. — Вызови гвардейцев и сдай меня им, а то накажут за укрывательство.