Глава 26

Пётр пришёл после обеда в свой кабинет. Он всего неделю на новой должности, после того как начальник отдела уволился. Теперь Ложкин заведует отделом продаж. Ответственности больше, но и зарплата в разы выше. Пëтр подумал, что его жена – дура, раз ушла от такого перспективного мужика. Сейчас бы радовалась вместе с ним новым окладом. Возможно, он ей шубку купил бы к зиме, а так идут они лесом – и жена, и шуба. Неожиданно позвонил сам Вершинин и вызвал к себе. Пётр знал, что в его отделе всё хорошо, и за такой короткий срок он не успел провиниться. Поэтому он смело шёл на встречу, думая, что ему дадут задание по работе. Сашки на месте не оказалось, она где-то шлялась. Даже к лучшему, потому что не хотелось видеть её лишний раз. Ложкин постучал и заглянул в кабинет. – Здравствуйте, Виктор Максимович. – Здравствуйте, Пëтр Михайлович. Проходите, присаживайтесь. Пётр опустился в гостевое кресло и увидел фото, где владелец фирмы запечатлён со своей семьёй. – Вот ваше заявление на увольнение по собственному желанию. Вам осталось только подписать. Расчёт получите завтра. Сейчас бухгалтер всё подсчитает – и вам переведут на карту. Трудовую книжку заберёте в конце рабочего дня. На столе действительно лежали документ и ручка. Директор пододвинул всё к нему, Пëтр прочёл, ничего необычного не было. – Почему я должен уходить? Я в чëм-то провинился? Мой отдел плохо работает? Я же только неделю на посту начальника, – возмутился Ложкин, глядя прямо в глаза Вершинину. – Я говорил на общем собрании всех сотрудников офиса. Кто не желает работать с Александрой Ильиной, может сразу увольняться. Вы меня не послушали. Вместо этого наняли пацанов вредить Александре. Попросили брата папки с документами подменить. Я такой человек, который привык знать, чем дышат мои сотрудники. Поэтому даю возможность уйти по-хорошему, без привлечения полиции и позорной статьи в трудовой книжке. – Ах так?! Меня, значит, вон из компании, а эта шлюха останется! Такая, как эта ваша Санечка, довела моего брата до суицида! Жаль, свалила сейчас за границу, а то бы я её собственными руками придушил! – крикнул Ложкин, пребывая в шоке. Он никак не мог понять, почему не уберут девку, которую тут никто видеть не хочет? Почему из-за одной шалавы должны страдать нормальные люди? – Я сочувствую вашему брату. Если в его депрессии виновата Ильина, подайте на неё заявление в полицию. Что вы так смотрите, не можете этого сделать? Правильно, потому что виновна не Александра, – строгим тоном сказал Вершинин. – Большая часть офиса не хочет здесь видеть бывшую проститутку. Не лучше ли уволить её одну, чем весь офис? – спросил Пëтр. – Не лучше, потому что на её место придёт другой человек. Да, люди новые устраиваются к нам. Если кто-то из них окажется не скрепоносец как все, что будем делать? Тоже гнобить и издеваться? В любом коллективе должна быть здоровая атмосфера. Люди сюда работать пришли, а не обсуждать, кто с кем спит. Помогло работе то, что одна недалёкая умом особа растрындела, как видела Ильину танцующей стриптиз в клубе? Эта информация мне помогла больше квартир продать? А, я понял, если мы сейчас уволим Сашу, рабочие на стройках начнут в два раза быстрее работать, а у сотрудников офиса нимб над головой зависнет? Подписывайте и убирайтесь из моей компании, пока я на вашего брата-хакера в суд не подал. – Ладно, я подпишу. Но об этом узнают все. Ложкин взял ручку и поставил свой автограф. – Я как раз хотел предложить вам это. Передайте остальным, кто ещё не желает нормально работать со всеми сотрудниками офиса, может писать заявление на увольнение. У меня здесь не рабовладельческий строй и вас никто не заставляет терпеть того человека, который вам неприятен, – ледяным тоном ответил Вершинин. – Можете идти. Пëтр выскочил за дверь, но Саши опять не было на месте. Только сейчас Ложкин заметил, что даже монитор не горит. Ушла с работы раньше. «Жаль, что девка свалила, не то бы я ей прямо здесь рожу под хохлому разукрасил», – с досадой подумал Ложкин. Он пошёл в свой отдел в крайней степени злости. Хотел всем рассказать об увольнении, но притормозил. Тогда придётся говорить, из-за кого увольняют и почему. Да, многие ненавидят Сашку, но и откровенное вредительство девушке не одобрят. Одно дело, когда ты сплетничаешь за её спиной, или тихо бросаешь обидное слово, другое – когда проткнуты колёса машины. Тут уже криминалом попахивает. И всё же Ложкин знал, на что идёт. Доведись ему вернуться в то в то время, он бы поступил так же. Из-за проклятых шалашовок разбилась его жизнь. Брат с трудом пришёл в себя. Жена – проститутка увлеклась соседом и свалила из дома вместе с сыном. Она не собирается возвращаться. Самое поганое, что, по словам тëщи, они зафиксировали побои в судмедэкспертизе. Ещё и сосед согласился показания в суде дать, чтобы запретили даже близко подходить к бывшей и сыну. Как Пëтр не умолял Ингу вернуться, та ответила отказом. Сказала, что лучше голодать будет, чем жить с таким, как он. Вот теперь его из-за секретутки уволили. Вершинин предпочёл шалашовку вместо отличного специалиста. Пëтр собрал немногочисленные вещи в свой портфель и пошёл в отдел кадров. Оказалось, что трудовую книжку уже заполняют. Осталось только печати поставить. Он забрал документы. На вопрос, почему уходит, ответил, что нашёл работу с большим окладом. Девчонки пожелали ему удачи. Ложкин знал, что удача ему сейчас понадобится как никогда. Искать новую работу тот ещё квест, но с его опытом работы он надеялся на лучшее. Пëтр решил не отрабатывать несколько часов до конца смены. Он взял портфель и ушёл, по дороге заглянул в отдел и быстро попрощался. Все были удивлены. Какой дурак уходит после того, как ему дали хорошую должность? Ложкин не собирался ничего объяснять. Когда он вышел на улицу, заметил, что под козырьком рядом с урной курила Ленка из бухгалтерского отдела. – Уходишь? Мне уже передали, чтобы я подготовила твой расчёт. Завтра деньги будут на карте, Петь, – сказала девушка. Ложкин подошёл к ней и закурил. Почему-то захотелось хоть с кем-то поделиться своим горем. – Всё из-за Сашки. Вымазала пацанва её двери похабными словами по моей просьбе, но так ей и надо. Всем отсасывала тварь, а теперь чистенькая хочет быть, от меня нос воротит, будто это я на панели стоял, а не она. Вершинин как-то вычислил, что я нанял пацанов. Приказал увольняться по-хорошему, – поведал Пëтр. – Петя, скажи спасибо, что тебя за эти надписи не заставили тысяч двести выложить. Это же элитный дом. Там жильцы знаешь какие? Подадут в суд и выиграют дело, – хмыкнула Лена. – Какой элитный дом? Сашка в хрущобе на улице Строителей живёт, – скривился Ложкин и затянулся сигаретой. – А вот и нет. Может, она адрес не сменила в отделе кадров? Я помню, когда-то девка говорила, что живёт с родителями. На днях я её видела недалеко от офиса в новостройке. Саша оставила машину на стоянке и открыла подъезд своим ключом. Вот так вот, Петечка. Пока мы пашем тут в три вола, эта мразь себе на целую квартиру насосала. – Где это? Адрес, Лена, – рыкнул Ложкин. – Пф. Тебе зачем? – девушка потушила сигарету о верх урны и кинула бычок в неё. – Ладно. Улица Нагорная, дом десять «а». Первый подъезд. Прости, номер квартиры не знаю. – Спасибо, Ленка. Богатого мужика тебе. Поехал я домой. Ложкин пошёл к автобусной остановке. Внутри у него всё кипело от настоящей ярости. Он живёт в маленькой квартире, которая принадлежит бабушке. Та уехала к сестре в деревню, а ему оставила жильё. Он ездит на автобусе домой, его сейчас уволили, ушла жена. Зато шалава, умеющая только ноги раздвигать, жирует. Живёт в элитной квартире, ездит на тачке. Может, она и на машину насосала, а он не в курсе? «Ничего, я ещё отыграюсь. Уже знаю, как всё сделать. Дайте только Лосю появиться. Я отомщу за унижение и увольнение, за то, что мне не дала, а перед другими стелилась», – злобно подумал Ложкин. Впрочем, он не отметал мысли начать мстить прямо сейчас. Ярик обещал с отмороженными познакомить. Ярослава Пëтр встретил во дворе дома. Тот шёл с пакетом из магазина. – Ярик, привет, – обрадовался встрече Пëтр. – Привет, дядя Петя, – нехотя сказал пацан. Ложкин подошёл ближе и остановил его, схватив за руку. – Да постой ты, Ярик. Ты обещал меня с Гошей или Гогой свести. Короче, смотрящий какой-то, – затараторил Пëтр. – Я обещал свести с Гонзой, а вот ты уверял, что всё без полицаев обойдётся. Приходили они к нам, видео показывали. У квартиры той девахи скрытые камеры были. Мы чудом на малолетку не загремели. Всё благодаря тому, что потерпевшая заявление на нас писать не стала. Но беседу с нами провели в воспитательных целях. Так что проблемный ты, дядя. С тобой даже Гонза связываться не будет, – ответил Ярослав. – А вдруг будет? – парировал Ложкин, не отпуская пацана. – Да отцепись ты, – Ярослав освободил руку из цепких пальцев Петра. – Мент ещё к родакам зашёл. Не знаю, что он им сказал такого, но они завтра в больничку идут ложиться. Неделя в наркологичке, а потом их зашьют. Поэтому сам ищи Гонзу, если надо. Я больше по лезвию ножа ходить не буду. Нас сам Олейник под опеку берёт. Меня, Ваську и Мишаню. Тебя я больше не знаю, если будешь приставать, заявлю ментам, что ты педо. Ярослав выдал эту гневную тираду и ушёл. Пëтр не стал настаивать. Он уже понял: полиция вычислила парней и пришла к ним. Те испугались и выдали его. «При чëм тут увольнение? Точно, как я не подумал. Сашка написала заяву в полицию, узнала у них, что действовала пацанва по моему наущению. Мальчишек Ильина пожалела, но пришла в офис и пожаловалась на меня Вершинину. Вот же ты, Сашка, сука. Ну ничего, теперь тебе точно крышка. Так и быть, положу на твою могилку две розы», – злобно подумал Ложкин и пнул камень, валявшийся на тротуаре.