Глава 29

Субботний вечер выдался удачным. Вчера вернулся Лосев и целый день провёл с матерью. Сегодня он пришёл к Петру. Ложкин накрыл на стол, купил несколько бутылок водки. Хотелось порадовать друга и выпить с ним. Антон зашёл в прихожую вальяжной походкой. Он поразил своим видом, всё такой же пышущий здоровьем красавчик, будто и не просидел долгие годы в тюрьме. – Тоша, братишка, рад тебя видеть. С освобождением, – Ложкин обнял друга и похлопал по спине. – Привет, Петюня. Рад тебя видеть, брат, – улыбаясь ответил Лосев. – Проходи. Я там скромненько на стол накрыл. Купил водяры. Вспомним былое. Уборная направо. Лосев повесил синюю куртку на вешалку, потом снял новенькие ботинки. Он вымыл руки и прошёл в комнату. – Неплохо, Петь. Я же только в доме твоих родителей был, а тут – нет. Ты же вроде женился, ребёнка завёл. Где они? – Расскажу. Садись, куда хочется, – ответил Пётр. – Сначала поведай, как ты? Антон уселся в кресло. Пëтр плюхнулся на диван напротив него. На журнальном столике стояла тарелка с нарезкой колбасы и сыра, разделанная на куски курица гриль, шпроты, варёный картофель. – Что я, Петя. Нормас всё. Сидеть не мешки ворочать. Попал на нормальную зону. Там лесопилка была, мебель из массива делали. Отапливали бараки сами, опилками и углëм. Я всё время в котельной при зоне проработал, тепло, светло и мухи не кусают. Летом только ребятам в мебельном помогал. Первый месяц туго было, на больничке ломку снимали, – улыбнулся Антон. – Повезло тебе с котельной, а я вот развёлся. Жена, сука, жить со мной не захотела. Давай выпьем за твою свободу, – Пëтр поднял стопку, и они с другом чокнулись. – Изменял ей, что ли, или она тебе? – хохотнул Антон. – С соседом снюхалась, я из неё чуть дух не вышиб, а этот гондон вмешался. Короче, шалава она подзаборная, – Ложкин выпил, сморщился и закусил рыбкой, только потом продолжил. – Ударил я её пару раз за это, а она сразу в полицию. Заяву накатала, побои сняла. Маман моя уговорила заявление забрать, но эта дура всё равно со мной жить отказалась, к сыну и к ней запретили судом приближаться, алименты с зарплаты исправно выдирают, суки, – поведал Ложкин. – Ни хуя се. Я бы такой бабе тоже втащил. Так бы втащил, что кровью харкать начала. С шалавами так и надо, – возмутился друг. – Наливай. Между первой и второй перерывчик небольшой. Ложкин снова разлил водку по стопкам. – Вот-вот, Тоша. Я и на суде это сказал, а меня ещё и за оскорбление оштрафовали на косарь. У меня ещё новости есть. Я тебе сейчас такое расскажу, ты только не кипишуй сильно. Снова выпили. Ложкин принялся есть и рассказывать о брате, как его девка с другим трахаться ушла. Потом поведал, что пока друг сидел, открыли клуб, где стриптиз танцуют голые девки и мужики. – Вот это финал. И к нам из столицы эта муть прилетела? Знаешь, что, я бы ловил этих поганых шалав, потом в комнату с пятью мужиками и по кругу её, да ни один раз. Пётр подливал горячительного, но и закусывать не забывал. Параллельно он рассказывал перипетии на бывшей работе. Поведал о Сашке, как проститутка клубная, ему побрезговала дать, а семьянина с пути сбила, и всё потому, что он богатый. – Прикинь. Жена, красавица, ребёнок-школьник. И как он умудрился повестись на эту проститутку? Ленка гутарила, Александре кто-то хату подарил в новостройке недалеко от офиса. Ясно кто хозяин фирмы, за то, что она у него отлизывает. Меня из-за этой шалавы уволили. И ещё одна новость, Тош. Только ты это… на меня не кипишуй. Я ни при чëм. Я только снимки сделал. – Давай уже, не тяни. Чего там? – пьяным голосом спросил Антон. Ложкин взял смартфон, который валялся на диване, и открыл галерею фотографий. Потом он подал телефон приятелю. – Листай. Это клуб. Справа Сашка, слева… ты и сам узнал. Антон стал просматривать фото, и глаза наливались яростью. Егор стоит рядом с какой-то белобрысой девкой, которую друг назвал Саша. Потом они в обнимку заходят в клуб. – Подумаешь, Егор пришёл потусить, имеет право, – беспечно сказал Лосев. – Я услышал только часть разговора. Сашка сказала, что-то, а твой Егорка поведал, что тоже стриптиз танцует. Наверняка шалашовка его научила, больше некому, с этой козы станется. Я же говорю: приличный бизнесмен, жена, дети и вдруг отваливает бабе, которая миллион членов обсосала, хату новенькую. Непросто тут всё, Антоша. Вот и брат твой двоюродный пострадал, с её подачи свернул на кривую дорожку. Небось тоже за бабло престарелым богатым бабёнкам между ног наяривает, хочет по примеру шалавы Сашки на квартиру нализать. Я хотел нанять кого-то отпиздить Ильину, не получилось. Сам пару раз за клубом следил. Видел там Сашку и твоего брата. Сидят за столиком, твой рубашку снял, не стесняется нихера – чуть заплетающимся языком произнёс Ложкин. – Убью суку! – крикнул Лосев, стукнув кулаком по подлокотнику кресла, лицо сделалось пунцовым от гнева. – Она моего брата с пути пацанского сбила уродина? Да я ей сам швабру по самую перекладину в пизду засуну! – И на зону поедешь снова, – хмуро бросил Ложкин. – Э нет, Петюня, на зону я больше не хочу. Мамка меня к родне в Казахстан отправляет. Дядька там фермером заделался, зовёт поработать у него. Поеду, навещу родных. Но я знаю, кому поручить дело с Сашкой. Девку так отрехтуют, что она всю оставшуюся жизнь с инвалидным креслом любовь крутить будет. Есть у меня несколько парней знакомых. За бабло или дозу маму родную на панель продадут. Как ещё не сидят, черти. – Контакты парней гони. У тебя карман дырявый, а я скопил малясь. Хотел с ушниками связаться. Парень, который обещал свести, соскочил в последний момент. – Нахрена с малолетками связываться, Петь? Они же чуть что сразу сдадут полицаям. Сам за брата отомщу, а деньги мне понадобятся, ты прав. За бесплатно нынче даже тараканы не ебутся, Петя, – заявил Лосев и принялся уминать куриную ножку. Ложкин ликовал. Вот она – удача. Теперь Сашка получит по полной программе, за то, что не дала ему, и потом по её вене жизнь наперекосяк пошла. Лось не станет смотреть, как его братишка низко пал из-за шалашовки Ильиной. Егору тоже достанется на орехи, в этом Пëтр не сомневался, но Сашку уроют по полной программе. «Молись, уродка, пришла пора поквитаться за всё», – подумал Ложкин. – По капле осталось, – он разлил водку в стопки. – Давай за успех нашего дела. Ты же знаешь, Тоша, я твоего брата, как своего уважаю. Нужно за него голову оторвать белобрысой тварище. Да и вообще, на кол всех шалав.