Глава 38

Александра пришла на работу. Первым делом сдала больничный лист. – Увольняться не передумала, Саша, – спросила начальница отдела кадров. – Нет, можете оформлять документы. – Хорошо. Расчётные сегодня не жди. Завтра всё будет. Нужно же больничный лист оформить. Трудовую книжку и другие необходимые справки подготовим через час. Девушка удивилась, на этот раз её никто не останавливал, кто встречался в офисе, поздравлял с выздоровлением. Обзывать за глаза все умеют и делают, а вот желать человеку смерти, не каждый способен. Ильина зашла в свой кабинет, тут уже сидела Лида, они тепло поздоровались. – Как ты, Саша? – Живая, – усмехнулась Александра. – Ты снова вместо меня? – Виктор Максимович сказал, что если ты всё же уволишься, то он хочет, чтобы я работала с ним. Зарплата тут не меньше, чем на моём старом месте. Я согласилась, – ответила Лидия. – Ну и правильно. Лучше тебя всё равно никого не найти. Я уезжаю из города. Поэтому всё. Пришла проститься. Шеф у себя? – Только что появился. Саша постучала и зашла в кабинет Виктора. Вершинин вешал осеннее пальто в свой шкафчик. Мужчина обернулся и поздоровался. Девушка ответила и увидела, что в глазах бывшего любовника застыла боль. Ей и самой было плохо, она обрывает их связь и уезжает практически в неизвестность. Да, её ждут в Питере, но приживётся ли она на новом месте работы? – В отделе кадров была? – спросил Виктор, присаживаясь в кресло. – Да. Сказала, чтобы оформляли увольнение. – Значит, решила окончательно. А если бы я сказал тебе, что уйду из семьи, ты бы осталась со мной? Саша не стала подходить к столу. Боялась, что набросится на Виктора и начнёт целовать, как раньше, когда казалось, что никаких проблем не существует, когда совесть по какой-то причине замолчала. – Я поэтому и уезжаю. Боюсь, что ты это сделаешь. По большому счëту мне всё равно, что будет с Аней, вот с твоими детьми я бороться за любовь не намерена. Развод и уход отца из семьи – это большой стресс для детей. Уж я-то знаю. – Откуда? – Виктор поднял брови. – Мамина подруга пыталась батю увести, подстроила так, будто бы он спал с ней. Тогда родители чуть не развелись, мне десять лет было. Отец и бабушка доказали, что ничего не было, причём именно мамина мама встала на сторону отца. Разумеется, подругу вон из дома, а папка остался с нами. Я вообще не должна была встречаться с женатым, давала зарок себе, но не выдержала. – Я пообещал, что если ты выживешь, то не стану тебя останавливать. Можешь идти. Работать сегодня не нужно. Расчётные получишь завтра, – грустным тоном произнёс Виктор. Александра простилась и вышла из кабинета. Немного поговорила с Лидой и направилась в кафе. Уходить из офиса без документов она не планировала, чтобы снова не возвращаться. В кафе девушка купила себе творожную запеканку и сок, села у окна. Мимо прошла Ленка. Видимо, ходила курить. Она мазнула по Саше взглядом и, как назло, зашла в кафе. Девица села напротив и поздоровалась, Ильиной ничего не осталось, как ответить. – Всё же уходишь с работы? Саш, я не думала, что до поножовщины дойдёт. Прости, я такая дура, – неожиданно произнесла Лена. – Моё ранение не твоя вина. Мне предложили хорошую должность в Петербурге. Так что прощай любимый город. Скоро уеду. Ленка округлила глаза, не ожидая такого поворота событий. Было видно, как ей завидно, но она ничего не сказала. – Пошла твоим выходным пособием заниматься, – фыркнула она и встала. Саша снова уткнулась в окно и стала медленно есть. Через час она действительно смогла забрать документы и поехала в полицию. Со следователем был уговор на определённое время. Повезло, его никуда не вызвали, и он сидел в своём кабинете. Документы на отъезд оформили быстро. Саша обязана сообщить все данные о новом месте жительства, актуальную электронную почту и телефон, чтобы её вызвали на суд. Егор уже это сделал. Следующим пунктом была работа отца. Папа отпросился на час, и они у ближайшего нотариуса оформили дарственные. Отец отдал ей свою иномарку взамен «Волги». Машина была добротная, с вместительным багажником. Саша надеялась, что все вещи они смогут увезти. Если понадобится, частично заднее сиденье займут. Ещё один пункт назначения – квартира бабы Клавы. Александра была удивлена, когда друг заявил, что бабуля едет с ними. Она вовсе не против, познакомилась со старушкой ещё в больнице. – Тыц-пердыц, Шурка. Заходи, – такими словами встретила бабуля, открывая дверь. – Здравствуйте, Клавдия Ивановна. – Здравствуй. Давай по-спартански мыть руки и за стол, мы собрались обедать с Егоркой. Ильина улыбнулась. Бабуля у Егора была мировая, могла ввернуть в речь крепкое словцо, в выражениях не стеснялась, но говорила так, что не было обидно. Саша села за стол на уютной кухне, поздоровалась с другом. Клавдия налила суп на курином бульоне. Александра поблагодарила и машинально потянулась к тарелке с хлебом. Ей тут же прилетело по руке, морщинистой ладонью. – Нельзя тебе ещё. Потерпи недельку. – Забыла. Хочется хлеба, аж скулы сводит. А вы откуда знаете, что нельзя? Егор сказал? – Я же терапевт высшей категории. Да, не хирург, но маленько понимаю, – старушка многозначительно подняла палец вверх. – Ух ты, а я и не знала, – удивилась Саша. Клавдия села за стол и начала есть. – Кое-кто знал, да решил меня невменяемой признать. Не тут-то было. Коммунисты не сдаются ни при каких обстоятельствах, лучше пулю в лоб, но этого мои родственнички не дождутся. Пусть выкусят. Фигушки моим доченькам, а не наследство. Так и ждут, когда помру. И ты понимаешь, Шурка, воспитывали их с покойным Славой как людей, а из всей семьи только Егорушка золотой получился, – неожиданно заявила Клавдия. Теперь Саша понимала, почему бабуля на старости лет решила кардинально сменить место жительства. От таких родственников действительно лучше держаться подальше. – Вы не переживайте, стеснять я вас не буду. У меня же подруга живёт в Питере. С института общаемся. Я училась там, потом раз в пару лет в гости к Галинке ездила. У неё муж месяц назад умер. Зовёт у неё погостить, пока в своё жильё не въеду. Ох и погуляем мы с ней… – Мы тебе с квартирой поможем. Обои там переклеить, или мебель собрать, – сказал Егор. – Конечно, поможем. Всё, что в наших силах, – поддержала Саша. – Хах. Куда ж вы денетесь, а? Тыц-пердыц, – хохотнула Клавдия. После обеда стали собирать вещи. Бабушка руководила, покрикивая добродушно. – Шурка, это в чемодан. Егор, брось каку в мусорный пакет, это не повезу. Много не возьму, только необходимые вещи. Я не старьёвщица. Саша удивлялась, если его бабушки и дедушки были степенные и спокойные, то у Клавдии оказалась неуëмная энергия, несмотря на то, что ходит с палочкой. Так и хотелось запеть про неё знаменитую песню Гарика. «Моя бабушка курит трубку. Курит трубку бабушка моя». *** Егор собирал бабушкины вещи. Рядом по мере сил работала любимая. Она сказала, что уволилась, и уже трудовая книжка на руках. Машину переоформит завтра в ГИБДД на себя. Всё готово к отъезду. Послезавтра у бабушки сделка по квартире, и она намерена сразу отдать ключи владельцам. Новые хозяева заявили, чтобы мелкие ненужные вещи вынесли на помойку и оставили чистую мебель. С ней они сами разберутся. За холодильник и стиральную машину обещали заплатить немного. Егора уже ждали, поэтому он торопился уехать. Синяки вчера исчезли окончательно, и теперь можно появиться на будущей работе. Медосмотр он сделал. Кроме заживающего ребра, никаких патологий не обнаружили. К службе готов. Да и не та это работа, когда нужно за преступниками с оружием в руках бегать. Егор сам относил пакеты на мусорку, много не нагружали, ведь ему пока нельзя тяжёлое таскать. Саша помогала по мере своих сил, часто отдыхая. Воронцов не мог налюбоваться ею. Вечером бабушка накормила вкусным ужином, и Александра уехала домой. Егор от нечего делать сел на диван вместе с бабулей, чтобы посмотреть какое-то ток-шоу. – Любишь её? – неожиданно спросила Клавдия. – Ба… – невнятно промямлил Егор и покраснел. – Да ладно. Вижу же, как смотришь на неё. Хорошая девушка Шурка, сразу видно. – А почему ты её всё время Шурка зовёшь? – Раньше мы звали Александру – Шура, Шурочка, Шурка, уж не помню, откуда повелось, – бабушка протянула руку и потрепала по голове. – Спасибо за понимание, бабулечка. Люблю тебя, – Егор обнял старушку. На душе было радостно, хоть кто-то его любит по-настоящему.