Глава 13

– Явились?

Мы с Эдом слаженно опустили глаза в пол. Оба понимали, что виноваты, как и то, что никто нас жалеть не станет. Директор Стерн прошелся перед нами, взглянул с укором, как будто мы убили его любимого дедушку, и гаркнул:

– Где были?

– Гуляли, – тихо ответил Эд.

– За пределами гимназии, как я понимаю? Нет, месье Сантьер, вы помолчите. Почему вы отсутствовали, мне прекрасно известно. Хотя нет! Все-таки ответьте, кто дал вам право использовать пропуск для того, чтобы вывести курсанта Рейдеса?

– Это моя вина, – ответил директору. – И моя ошибка. Я готов понести наказание.

– Готов он! – громыхнул голос Стерна. – Я уже поставил в известность куратора Браунера, что в ближайшие дни вы не появитесь на занятиях.

– Почему? – Мы оба уставились на директора.

– О, ответ прост, – недобро усмехнулся он. – Потому, что вы оба отправляетесь в карцер, чтобы подумать о своем поведении. На хлеб и воду! И скажите спасибо, что не указываю вам сразу на дверь, хотя стоило бы. За мной.

Мы с Эдом переглянулись и промолчали. Решение было справедливо, поэтому к чему спорить? Пришлось спуститься следом за директором по лестнице в подземелья гимназии. Здесь было холодно и сыро. Никогда не думал, что под землей находится столько переплетений коридоров и комнат. Попроси меня рассказать, как мы шли — не сумел бы.

А директор Стерн остановился перед массивной тяжелой дверью, толкнул ее, и мы миновали еще один узенький коридорчик с глухими дверями.

– Сюда, – указал он на одну из них, достал связку ключей и отпер замок. – Курсант Сантьер, это ваше жилище на ближайшие дни. А ваше — напротив, курсант Рейдес.

Карцер представлял собой комнатушку два шага на два. Ни окон, ни каких-либо намеков на светильники, но откуда-то все-таки лился свет, потому что я с трудом мог разглядеть скудную обстановку: кипу соломы и дыру в углу, а еще — кувшин с водой прямо на полу и тарелку с несколькими кусками хлеба. Понятно, дело личное — съем я все сегодня или буду растягивать на дни пребывания в карцере. Неплохо.

Дверь с грохотом закрылась. Никогда не был трусом, но по спине пробежали мурашки. И надолго мы тут? Сел на солому, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Лечь все равно не получится, только если свернуться в клубок, но месяцы обучения в «Черной звезде» доказали, что спать можно и сидя. Учитывая, насколько я устал, можно уснуть прямо сейчас.

И я действительно задремал. Не мешал ни сырой каземат, ни странные звуки, которые доносились откуда-то, будто из-под пола, ни капающая с потолка вода. Вода? Ну ее… Спать, отдохнуть. Жаль, Анжи меня завтра не дождется, будет волноваться. С другой стороны, вряд ли нас тут забудут надолго, хоть мы и серьезно нарушили правила.

Это была последняя связная мысль перед тем, как окончательно провалился в сон. А проснулся от ощущения, что по лицу кто-то водит пером. Открыл глаза — и едва не заорал. То, что показалось перышком, было крысиным хвостом. Крыса уставилась на меня, я — на нее. Одного куска хлеба уже не хватало. Нет уж, хвостатая, мы так не договаривались! Ударил по ней магией, но понял неприятную истину — темные силы тут не действуют. А практика показала, что и светлые тоже. Крыса довольно уселась прямо передо мной и принялась намывать мордочку. Я придвинул к себе тарелку с хлебом. Был вариант: съесть его, а дальше держаться на воде. Либо не спать и оборонять припасы. Но спать хотелось сильно, а есть — не очень. Спрятать хлеб под одежду? А если крыса решит, что я тоже еда?

Подумал — и половину запаса провизии все-таки съел, а вторую завернул в полу плаща, который так и остался на мне, и положил под голову. Свернулся клубочком, как и собирался. Сначала косился на крысу, опасаясь, что ей покажется вкусной какая-то часть моего тела, а затем уснул. Снился какой-то бред. Тьма, непроглядная тьма, которая вспыхивала миллионами глаз. Странно…

Когда проснулся, никакой крысы рядом не было. Зато все тело затекло. Я поднялся, потянулся и снова сел, потому что другого выбора не было. И долго нам тут торчать?

– Эд! – крикнул, надеясь, что приятель услышит, но ответа не было. Мрак…

Оказалось, что одиночная камера — это первая ступенька к сумасшествию. Я не понимал, сколько прошло времени. То приседал, то разминался, но и это помогало с трудом. Хлеб быстро закончился, и желудок сводило от голода. А еще мне казалось, что присутствует какое-то магическое воздействие, потому что время от времени вдруг накатывали беспричинные приступы паники, что нас тут забудут навсегда, решат таким образом избавиться от виновных студентов. Понимал, как глупы подобные мысли, но ничего не мог с ними поделать.

Когда снова раздался лязг засовов, я почти сходил с ума. Сидел, обхватив голову руками, и мечтал не свихнуться. Но в коридоре ждал не директор Стерн, а куратор Браунер.

– Сантьер, за мной, – скомандовал он.

– А Эд? – покосился на противоположную дверь.

– Его время еще не пришло. Думайте о себе, курсант.

Интересно, почему нас выпустили не одновременно?

– Сколько я тут просидел? – спросил куратора.

– Три дня, и должны были еще столько же. Но не думаю, что вас порадует освобождение.

Что он имел в виду? Что-то случилось? А куратор Браунер привел меня к двери кабинета директора и постучал. Когда я увидел, что внутри вместе со Стерном находится мой отец, дурное предчувствие превратилось в уверенность. Куратор Браунер покинул нас, а Стерн уставился на меня тяжелым взглядом.

– Месье Вейран, вас желает срочно видеть батюшка, – сказал он.

Я обернулся к отцу. Что-то случилось дома? Я предполагал что угодно, только не то, что услышал.

– Виктор, – голос отца звучал глухо, будто через толщу земли, – мадам Валери умерла.

– Что?

Я замер, не веря. Затем нащупал рукой кресло и сел, потому что не держали ноги.

– Как? – только и сорвалось с губ. Почему? Ей было не так много лет. Есть же целители. Есть же…

– Несчастный случай, – ответил отец. – Поскользнулась и упала с лестницы. Смерть была мгновенной. Мы с твоей матерью и сестрами сегодня же уезжаем в Вейран.

– Я с вами…

– Нет, Вик, – перебил отец. – Ты остаешься. Директор Стерн не отпустит тебя из гимназии, как и ректор Вильмон не позволит без весомой причины прерывать учебный процесс.

– Без весомой причины? – подскочил я. – Папа!

– Угомонись, – угрюмо ответил отец. – Я знаю, как вы были близки, но она не была тебе матерью. Поэтому возьми себя в руки, Виктор. Ректор Вильмон уже прислал письмо о том, что ты пропускаешь занятия. Сейчас ты соберешься и поедешь на лекции.

– Нет.

Как можно куда-то ехать, когда внутри все разрывается от боли?

– Это не обсуждается, Вик. Ты должен понимать, что до нашего замка две недели пути. Мы задержимся там на какое-то время, чтобы разобраться с делами, и еще две недели, чтобы доехать обратно. Итого минимум полтора месяца. Готовы ли тебе предоставить такой отпуск в гимназии?

– Нет, – ответил Стерн.

– Или ты решил бросить обучение в «Черной звезде»?

– Нет, – тихо ответил я.

– Я тоже так подумал. Просто заехал предупредить и сообщить дурные вести. А теперь ты меня слышал. Собирайся, я тебя отвезу.

– Идите, курсант Вейран, – сказал директор Стерн. – И возвращайтесь вечером. Поговорим о том, чем заменить ваше наказание.

– Я вас понял, директор Стерн.

Я почти не слышал собственного голоса. Как под заклинанием, прошел в общежитие и переоделся, накинув черный плащ, чтобы скрыть светлую форму. Надо будет оставить ее в общежитии академии, и…

Сел на кровать, обхватил голову руками и несколько минут сидел, кусая губы в кровь. Почему? Почему это произошло? Но надо было идти, пока отец не пришел за мной лично.

Я плохо помнил, как мы добрались до светлой академии. Отец молчал, глядя в окно. Мне тоже не хотелось ни о чем говорить.

– Я оставил управляющему деньги для тебя, – сказал отец, когда до академии оставалось проехать всего пару улочек. – Не знаю, надолго ли нам придется задержаться. Все-таки в последнее время Валери занималась всеми делами в замке. Виктор, ты меня слушаешь?

– А? – вздрогнул я, как раз раздумывая, что надо наведаться к ювелиру и попытаться выкупить перстень, последний подарок мадам Валери. – Да, слушаю.

– Оно и видно, – буркнул отец. – Не убивайся так. Каждому из нас отведен свой срок. Со смертью не поспоришь.

Я безразлично кивнул. Эмоции переполняли меня. Я искал для них выход — и не находил. Хотелось кричать, пока не сорву голос, но вместо этого безразлично смотрел в окно, думая о том, что остался один. Никогда еще чувство одиночества не было настолько острым. Оно прошивало меня изнутри тонкими длинными иглами, уничтожая, отравляя. Уверен, попроси меня сейчас применить любое светлое заклинание, не смогу.

– Виктор, ты в порядке?

Экипаж остановился, а я так и таращился куда-то в пустоту.

– Да, в порядке. Я пойду. Доброго пути.

И поспешил выбраться из экипажа, пока отец серьез не озаботился моим самочувствием.

Старик рассчитал точно — на первую лекцию я успел. Анжи, как всегда, ждала меня и улыбнулась, стоило появиться в дверях, но тут же нахмурилась. Я поздоровался и сел рядом с ней.

– Тебя не было эти дни, – тихо сказала она. – Ты заболел?

– Нет, я… здоров.

Говорить не хотелось. Боль нарастала.

– Вик? – Анжи легонько сжала мои пальцы. – Что-то не так?

Ответить я не успел. В комнату вошла куратор Вельже. Мы с этой дамой до сих пор не ладили, но я предпочитал не обращать на нее внимания. Иначе на обучении в академии можно будет поставить крест. Разговоры стихли — я оказался первым, но не последним, кого куратор Вельже отправила в кабинет ректора. Всю пару ловил на себе встревоженный взгляд Анжелы, и как только лекция завершилась, она увлекла меня в хитросплетение коридоров. Мы оказались в небольшой оранжерее — здесь было так много зелени, что рябило в глазах. А еще под покровом растений скрывалась скамейка. Именно туда и вела меня Анжи.

– Рассказывай, – тихо потребовала она.

– Да что рассказывать? Дела семейные.

На самом деле в горле стоял ком, и я не был уверен, что смогу связно объяснить свое состояние, а жаловаться не привык.

– Вик, ты меня не обманешь, – вздохнула Анжела, сжимая мои ладони. – Я же вижу, что ты расстроен. И тебя не было несколько дней.

– Одно с другим не связано. Просто… Как же объяснить? Моя мать — вторая жена отца, но мы никогда не были близки. Я считал мамой его первую жену, и вот теперь… она умерла.

Страшные слова, которые я сам до конца боялся осознать. Но они прозвучали. Анжела привлекла меня к себе, обняла за плечи. Я обнял ее в ответ и замер. Почувствовал, как меня окутывает светлая магия и становится немного легче.

– Может, не стоило тебе приезжать на занятия? – спросила Анжи.

– Отец настоял. Он мечтает видеть меня в светлом магистрате. Хорошо, хоть не на должности магистра.

Я с горечью улыбнулся. Внутри все перепуталось, превратилось в тугой ком. Но рядом с Анжи страшное одиночество отступило, и я снова мог дышать.

– Ой, – встрепенулась Анжела, – кажется, мы опоздали на пару. Бежим!

Скверно, учитывая, что нас ждал практикум у куратора Вельже. Если бы речь шла об Анжи, возможно, мадемуазель Вельже и сменила бы гнев на милость, но меня она терпеть не могла.

– Давай придем по одному, – остановил я Анжелу. – Если она поймет, что ты была со мной, у тебя будут проблемы.

– Что за глупости, Виктор? – обиделась она. – Мы вместе опоздали и отвечать тоже будем вместе. Я не собираюсь скрываться и прятаться.

– Уверена?

– Да! – выпалила Анжела, увлекая меня к аудитории. Я не успел опомниться, а она уже стучала в дверь. Конечно же, куратор Вельже уже была на месте и уставилась на нас, как на государственных преступников.

– Просим прощения, – Анжи присела в реверансе. – Мы задержались.

– По какой причине? – Анна грозно уставилась на нас.

– Не услышали сигнала о начале пары.

– Это не оправдание, мадемуазель Лейдон. Я не допускаю на практикум ни вас, ни вашего… гм… кавалера.

Я почувствовал, как вспыхнули щеки. Что за пренебрежительный тон?

– Отработаете на выходных, – продолжала куратор, – а если не отработаете, к экзамену вас не допущу.

– Куратор Вельже, – отодвинул Анжелу, – это моя вина. Я задержал мадемуазель Лейдон, поэтому готов понести наказание.

– Тем не менее опоздали вы оба, – вздернула нос Анна.

– И приносим свои извинения.

– Что ж, на первый раз, так и быть, прощаю. Мадемуазель Лейдон, займите свое место. А вас, месье Вейран, прошу продемонстрировать способы концентрации светломагических потоков.

Способы концентрации? Конечно, я это учил. Но, чтобы сконцентрироваться, надо быть абсолютно спокойным, а у меня внутри все клокотало и бурлило.

– Я жду, месье Вейран.

Надо постараться. Глядишь, угомонится. Я замер перед куратором, выставил вперед правую руку, постарался сосредоточиться и произнес заклинание концентрации. Вот только с пальцев не сорвалось даже искры света.

– Так и знала, что вы просто не готовы, – фыркнула Анна.

Я не отвечал. Только стиснул зубы и сосредоточился сильнее. У меня два типа магии, и светлая не могла просто исчезнуть. Давай, Виктор! Ну же!

Что-то треснуло. Светильники под потолком вспыхнули — и погасли, в аудитории стало серо и сумрачно.

– Это что было? – прищурилась куратор Вельже. – Что за заклинание вы применили, Вейран?

– Магической концентрации, – ответил я, чувствуя совсем не свет. Тьма подняла голову и не желала отступать. Нет, нельзя!

– Вы ошиблись с заклинанием. Это неуд за практикум. Присаживайтесь, следующий.

Я занял свое место и взглянул на Анжи. Она была бледной, словно призрака увидела. Испугалась?

– Все в порядке, – шепнул ей, чувствуя, как трясутся руки от плохо сдерживаемой силы.

– Точно?

– Да.

– Мадемуазель Лейдон, ваша очередь, – раздался голос куратора, а я глубоко вдохнул воздух. Если сейчас ничего не сделаю, могу просто разнести эту аудиторию.

– Куратор Вельже, можно выйти? – поднял руку. – Я плохо себя чувствую.

– Что, так расстроила неудача, студент Вейран? – прищурилась Анна.

– Да, безумно, – ответил я, а магия уже наполняла меня до краев. – Так можно?

– Нет.

Что спорить с идиоткой? Я вылетел из аудитории, не слушая раздраженных воплей куратора. Отца все равно не вызовет, его нет в столице. А все остальное… Снова пообщаюсь с ректором Вильмоном, велика ли беда? Выбежал из здания академии. Над ним был светлый купол, я прекрасно его ощущал, поэтому бросился к воротам и, лишь оказавшись на улице, позволил магии сорваться с пальцев. Сила ударила в землю. Я прикрылся щитом от брызнувших камней, а прямо передо мной образовалась глубокая яма. Я устало сел прямо на землю и обхватил голову руками. Надо уйти, скрыться.

– Идем, – вдруг раздался голос Анжелы, и она настойчиво потащила меня прочь. – Надо вернуться в академию. Твоя сила… Не стоит, чтобы кто-то узнал. Идем же!

Я послушался, потому что в ушах шумело так, что больно было пошевелить глазами. А Анжи вела меня куда-то. Что она здесь делает? Почему покинула пару? И есть ли в светлой академии карцер — вот что интересно знать.