Глава 18

– Ну что?

Эд подскочил с кровати раньше, чем я вошел в нашу комнату. Он выглядел на удивление жизнерадостным как для человека, который только что проиграл важный поединок. Но Рейдес казался неунывающим, и я втайне завидовал его выдержке. Мне самому хотелось сунуть голову под кран и стоять долго-долго, что я, в принципе, и сделал, потому что после Анжи заехал домой. Вот только не помогло, а желание осталось.

– Ничего нового, кроме того, что Кольс пьет и жаждет найти убийцу, – плюхнулся на кровать. – А я собираюсь завтра отправиться к гадалке.

– Ты что, Вик? Это же глупости, – рассмеялся Эд, но мигом переменился в лице, когда понял, что я серьезно. – И зачем тебе гадалка?

– Анжи и Мари ходили к ней, и гадалка предсказала Анжеле встречу с каким-то темным магом, а Мари отказалась гадать. Думаю, может, гадалка сможет хотя бы приблизительно описать убийцу? А еще Кольс нашел улику на месте преступления. Это обрывок мантии темного магистрата.

– Скверно. – Эд прикусил губу. – Знаешь что? Я иду с тобой.

– Эд, ну уж к гадалке я и сам могу сходить!

– А может, я тоже хочу узнать судьбу? – рассмеялся Рейдес. – Сейчас как предскажут, что я стану темным магистром.

– Зачем тебе это? Ты хоть до директора дорасти.

– Надо же к чему-то стремиться. Так что завтра мы идем гадать.

– А почему завтра? – вдруг решился я. – Сейчас всего шесть, можем прогуляться. Улица Бернадетт находится не так уж далеко, к полуночи вернемся.

– Айда к гадалке! – подскочил Эд. – Только давай сначала поужинаем, а то гарантии, что будет завтрак, как всегда, нет.

Замечание было резонным, несмотря на то, что есть совсем не хотелось. Однако я заставил себя проглотить кашу, запил крепким чаем, и мы с Эдом поспешили к воротам. Я активировал пропуск, Эд прошел на ту сторону, а вот я сам не смог.

– Что за новости? – нахмурился и потряс звезду.

– Похоже, директор сделал пропуск одинарным, – прищурился Эд. – Нет, это не дело.

И вернулся обратно, отобрал у меня звезду и присмотрелся к чему-то.

– Что ты там ищешь? – спросил я.

– Перемены в заклинании. Они должны быть внесены. Нашел!

Эд направил магию на звезду, она вспыхнула и погасла. Я активировал пропуск, и мы оба очутились по ту сторону.

– Вот видишь. Недаром вчера в библиотеке сидели, – заявил Эд. – Иногда кажется, что все уже изучено до нас. Но давай не будем искушать судьбу и поспешим.

– И то верно.

Мы ускорили шаг. Улица Бернадетт была в получасе пути от «Черной звезды», в маленьком домике под номером пять все еще горели окна. Значит, хозяйка не спит. Я постучал в двери, а Эд замер за моей спиной.

– Кто? – раздался старческий голос.

– Мадам Один? – спросил я. – Меня зовут Виктор. Мне сказали, что вы можете прояснить судьбу.

Дверь распахнулась, и на пороге замерла дряхлая старуха. Я бы сказал, что ей давно перевалило за восемьдесят, если бы не живой взгляд, как у молодой женщины.

– Виктор, значит? – прищурилась она. – А это кто?

– Мой друг Эдуард. Можно войти?

Она отступила, позволяя нам пройти в дом.

– Вот уже и юноши шастают, – забубнила себе под нос. – Всем будущее подавай. Садитесь за стол, сначала ты, Эдуард, потом твой товарищ. Неудобно мне вас разом смотреть.

Старуха застелила стол черной скатертью, поставила перед собой толстую свечу. Запахло темной магией. Подумалось, что вряд ли перед нами настоящая провидица. Скорее уж, темный маг, который знает несколько старинных ритуалов. Эд замер перед гадалкой.

– Спрашивай, – сказала она.

– Вы видите мое будущее? – вдруг оробел мой неунывающий товарищ.

Женщина на миг прикрыла глаза.

– Вижу, – проговорила она. – Вижу путь твой, мальчик. Высоко заберешься, да только не на радость. Трижды ты отречешься от жизни. Один раз потеряешь девушку, второй раз потеряешь девушку и третий раз потеряешь девушку.

– Вы имеете в виду, кто-то погибнет? – ужаснулся Эд.

– Разве потеря — это только гибель? – вздохнула гадалка. – Нет, иногда можно потерять и того, кто жив. Лишь одна останется с тобой. В ней — твое счастье. Но разве можно удержать ветер? Настанет и ей время лететь, не держи. Больше ничего не вижу. Теперь ты, Виктор.

Мы с ошарашенным Эдом поменялись местами, и уже передо мной зажглась свеча.

– Спрашивай, – приказала магичка.

– Я хочу узнать…

О Мари, вот только гадалка не позволила мне продолжить, приложив палец к губам.

– Достаточно слов, месье. Судьба откликнулась на твой призыв и готова раскрыть карты.

Когда в ее руках появилась такая же дряхлая колода, я не заметил. Вот только карты веером упали на стол, а гадалка покачала головой.

– Твой путь очень долог, мальчик, – прошептала она. – Смерть будет ходить за тобой по пятам, оглянешься — а ее нет. Мало тех, кто будет тебя любить. Много тех, кто станет ненавидеть. Я вижу дерево, могучее, сильное. Вижу три ветви. Одна светла, как день. Другая серая и сухая, а третья черна, как ночь.

– Что это значит? – насторожился я. Слишком знакомые символы: свет, тьма, пустота.

– Откуда старой гадалке знать? Ты будешь идти вперед, не глядя по сторонам, а иногда стоило бы остановиться. Я вижу рядом с тобой женщину. Недавняя потеря. Она любила тебя, как сына, и продолжает оберегать по ту сторону жизни.

Я вздрогнул. Мадам Валери!

– Она показывает мне дом, – продолжала мадам Один, а мне казалось, что схожу с ума. – Это твой дом, и на пороге стоит темноволосая девушка. Она держит на руках мальчика, и второй, чуть постарше, рядом с ней. Они ждут тебя, а тебя все нет, и девушка плачет. Она молит богов, чтобы тебя уберегли. Берегись ее слез, Виктор. Пока она с тобой, ты будешь жить. Уйдет она — и жизнь твоя опустеет.

– Я не понимаю…

Вдруг старуха вцепилась в мою руку и заговорила замогильным, чужим голосом:

– Свет и тьма ведут за тебя борьбу. Но не принадлежишь ты ни свету, ни тьме. Одно дитя — залог света, другое дитя — залог тьмы. Но и пустота возьмет свою плату. И плата эта будет непомерна, Виктор. Тот из твоих сыновей, кто унаследует тьму, или спасет этот мир, или погубит его. От судьбы не уйти, Виктор. Хоть проси, хоть моли, судьба не сжалится. Вижу тень над твоим родом.

Пальцы разжались, и гадалка тяжело задышала.

– Уходи! – приказала мне. – От тебя веет гибелью.

– Нет, мне нужно спросить еще кое-что. К вам приходили две девушки, одну из них звали Мари. Она умерла, и я хочу знать, кто ее убил.

– Светлая? – вздохнула гадалка.

– Да.

– Ее забрал черный ворон. Не она первая, не она последняя. Всю жизнь ты будешь гнаться за ним, мальчик. Вот-вот схватишь за крыло, а ворона-то и нет. Но не ты принесешь ему возмездие. Ступай!

– Подождите. Ворон? Темный маг? Как он выглядит? Где мне его найти?

– Ступай! – гаркнула старуха, и свеча перед ней погасла, а мы с Эдом вылетели из дома так, будто за нами гнались.

– Жуть какая, – пробормотал Рейдес. – Она хоть кому-то предсказывает хорошее?

– Анжеле предсказала, – ответил я. – Мол, какой-то темный маг перевернет ее жизнь раз и навсегда, и у них будет двое детей, которые станут великими людьми.

– Ну да, неплохо, – кивнул Эд. – Только в моем предсказании я не понял ничего. Какие три девушки? Я, конечно, люблю женский пол, но не настолько же! И почему это они меня покинут, а не я их?

– Но одна же останется, – заметил я, думая о словах гадалки.

– А потом и та улетит. Чем ты слушал?

– Я сам ничего не понял. Что за три ветви? Не хватало еще обрести силу пустоты, мало мне этих двух.

– А как по мне, было бы здорово. Что тогда тебе магистры? – бахвалился Эд. – Еще и детей у тебя будет множество.

– Ага, и один из них погубит этот мир. Просто замечательно! Видимо, мне опасно заводить детей.

– Посмотри на себя. Какой из тебя отец? Конечно опасно.

Теперь уже и я смеялся. Эд прав. Из-за чего я настолько серьезно воспринял слова гадалки? Да, она как-то узнала о мадам Валери, но, может, это лишь грань ее способностей.

– Хуже то, что она считает, будто я не найду убийцу Мари, – обернулся к приятелю.

– Так давай докажем, что это не так. Что ты там говорил о зеркалах?

– Да, точно, зеркальное заклинание. Займемся им сегодня же.

– Издеваешься? Я упаду лицом в подушку, как только доберемся до гимназии.

– И я, если честно, тоже. Тогда завтра.

– Идет, – кивнул Эд.

Возвращаться в гимназию было страшновато. Казалось, что нас точно поджидает директор Стерн или как минимум куратор Браунер. Но после утреннего поединка мое доверие к ним пошатнулось. Они не вступились за Эда, дали восторжествовать несправедливости, и это ранило больнее, чем я думал, потому что до того казалось, что уж в «Черной звезде» несправедливости места нет.

– Не хмурься, – сразу заметил Эд. – Завтра подумаем о зеркальном заклинании. И о твоем поединке за ступень, кстати. Вот зачем ты вызвался, Виктор? Сам же говорил, еще рано.

– Сглупил, – признал я искренне. – Но теперь придется победить.

– Сделай это, дружище! А уж я прослежу, чтобы Гейлен не сунул свой поганый нос.

Хотя бы с другом мне повезло. Я улыбнулся своим мыслям, а впереди уже виднелись шпили гимназии. Мы тихонько пробирались по территории к общежитию, чтобы не вызывать вопросов поздними прогулками, как вдруг услышали шум.

– Что там? – остановился Эд.

– Подожди, а вдруг ловушка? – перехватил его.

– Да брось ты!

И Рейдес рванул вперед. Я, конечно, бросился за ним — ровно для того, чтобы увидеть, как трое старшекурсников загнали в угол у беседок какую-то девчонку. Лицо девушки показалось смутно знакомым. Кажется, она с третьей ступени.

– Пустите! – вырывалась та, отчаянно оглядываясь по сторонам.

– Не упрямься, Тэмми, – один из курсантов перехватил ее за локоть. – Уже все подружки инициацию прошли, одна ты строишь недотрогу.

– Пусти, Билл. На помощь!

Билл рванул сильнее, ткань формы под его пальцами затрещала, и мы с Эдом бросились вперед. Рейдес отшвырнул Билла, а я занялся его двумя помощниками. Поднял над нами щит, принимая первые заклинания. Девчонка вскрикнула и спряталась за спину Эда, а мы приготовились растереть старшекурсников в порошок.

– Что здесь происходит?

Даже странно, что директор Стерн появился вовремя, а не когда все уже будет кончено.

– Директор Стерн, – поклонились старшекурсники, а я только убрал щит — из уважения. Эд же прижимал к себе дрожащую девчонку.

– Я повторяю вопрос, – нахмурился директор. – Что. Здесь. Происходит?

– Мы просто общались, – попытался оправдаться Билл, – когда эти двое ненормальных…

– Сам ты ненормальный! – выпалила девчонка. – Директор Стерн, старшекурсники приставали ко мне, я закричала, и прибежали ребята. Подняли щиты, чтобы защитить меня, а Билл и его друзья атаковали.

– Это правда? – Директор взглянул на старшекурсников так, что я бы на их месте самоуничтожился.

– Мы шутили, – настаивал Билли, а курсантка поправила почти оторванный рукав формы. Конечно, директор заметил.

– Курсанты Бойн, Шаммер и Ритси — за мной, – скомандовал он. – Курсанты Рейдес и Сантьер, выношу благодарность за бдительность и попрошу проводить курсантку Аллери в общежитие.

– Проводим, – буркнул Эд, протягивая девчонке руку. – Идем.

Она вцепилась в его локоть, а я впервые присмотрелся к ней. Хорошенькая. Рыженькая, как лиса, с большими синими глазищами. Понятно, почему старшекурсникам неймется.

– Меня Тэмми зовут, – тихонько говорила «лисичка». – Артемия, если полностью, но так никто не называет.

– Эдуард Рейдес. А это мой друг, Виктор Сантьер. Курсанты второй ступени.

– А я с третьей. Утром видела твой бой, очень жаль, что не получилось пройти ступень.

– А мне-то как жаль, – усмехнулся Эд. – Чего эти трое к тебе пристали, Тэмми?

– Дело в том, что… – И она посмотрела на нас почти что жалобно. Видимо, причина была, и девчонка побаивалась, что стоит озвучить ее, и мы тоже накинемся с кулаками.

– Говори, не бойся, – приказал Рейдес.

– Дело в том, что я ведьма.

Мы оба замерли, а Эд еще и присвистнул.

– Настоящая, что ли? – уточнил с любопытством.

– Да. – Тэмми отвела взгляд. – Мои родители погибли во время охоты на ведьм, а меня забрала тетка по отцовской линии. Как я подросла, отправила сюда. Никогда не думала, что даже в темной академии мне не найдется места.

– Глупости какие, – пробормотал я. – Где же еще быть ведьме, как не здесь? Это ведь темная сила.

– Однокурсники боятся, что прокляну. – Тэмми робко заулыбалась, убедившись, что мы не собираемся швыряться в нее заклинаниями. – Или пристают, как эти. Вы же понимаете, что инициация ведьмы…

– Высвобождает большую силу, – завершил Эд. – Хотят чужим подпитаться?

Инициация… Сила… Смерть или секс — заповедь студентов темной гимназии. А если вместе? Если соединить? Я остановился, головоломка начала складываться.

– Эй, Вик, ты чего? – обернулся Рейдес.

– Ничего, – ответил тихо. – Тэмми, ты на каком этаже живешь?

– На третьем, – ответила она. – Спасибо, дальше я сама.

– Как знаешь.

– До встречи, – улыбнулся ей Эд. – И не слушай дураков, сила ведьмы — это здорово.

– Спасибо. – На губах Тэмми тоже промелькнула слабая улыбка. – До встречи.

– Увидимся.

Мы быстро свернули к мужскому крылу и поднялись по ступенькам. Ввалились в комнату. После стольких приключений ноги действительно не держали. Эд рухнул на кровать, я сел на стул.

– И почему у тебя такое лицо? – поинтересовался Рейдес.

– Знаешь, у меня появилась мысль, зачем кому-то убивать Мари, – ответил ему. – Инициация. Мари — неинициированная магичка, и в момент смерти высвобождается энергия. И не только смерти…

– Хочешь сказать, что… – брови Рейдеса поползли вверх.

– Да, именно это я и хочу сказать. А если кто-то желал получить часть силы Мари?

– Твоя версия была бы жизнеспособна, Вик, если бы перед нами была темная магичка. А у светлых с инициацией сложно, знаешь сам.

А ведь Эд был прав. Недаром светлые вступали в связь только в браке. Брачный обряд в какой-то степени заменял эмоциональную привязку, которая обязательна для светлой инициации. Удивительно…

– Да, твоя правда, – согласился с другом. – Значит, я ошибся. С другой стороны, при инициации лишь крохи силы достаются партнеру.

– Не скажи, – хмыкнул Эд. – Мой отец так от матери вдруг получил способности к магии смерти, которых у него вообще никогда не было. Так что я бы не стал утверждать, что там крохи, Вик. Но Мари была светлой. Значит, наши законы не действуют.

И то верно. Я еще долго лежал без сна, таращился в потолок и думал. Главная надежда была на зеркало. Если получится призвать Мари, можно будет спросить у нее, кто убийца. А если нет?