Глава 8

[1–1]

Божечки, эти выходные пронеслись для меня незаметным мигом. После скандала в Дашкиной квартире совсем стало неуютно жить. Все ходили и косились друг на друга. Теть Оксана с дядь Димой не помирились, поэтому не разговаривали, Дашка металась между ними, как между двух огней, ну а я была пятая нога у собаки, ненужный свидетель. Поэтому напряг витал в воздухе.

Я почему-то этой мыслью и поделилась со Стасом, когда он приехал за мной в школу. Он, немного помолчав, предложил поехать к нему. Ха — ха — ха, истинный поступок джентльмена.

Но альтернатива все-таки нашлась. Я позвонила маме, объяснила ситуацию и — бинго! Теперь я переезжаю к бабушке. Только вот в отличие от Дашкиной квартиры, бабушкин дом находился на окраине города. И мне предстояло каждый день вставать в шесть тридцать, чтобы успеть на пары. Но по крайней мере я не буду никому мешать. Конечно, теть Оксана говорила о том, чтобы я никуда не ехала, но и сильно не настаивала, чтобы осталась. С Дашкой договорились встречаться в школе, но на тот момент я не знала, что Стас займет все мое свободное время, и с подругой я встречусь уже на перроне.

Я уехала к бабуле на выходных. Такси меня везло хоть и не очень долго, но пробки мы собрали прям, наверное, все, что были в городе. Стас меня зазвонил. Говорил, что уже битых полчаса тусуется возле дома, и на него начали с опаской поглядывать люди. Такси подъехало к калитке в тот момент, когда оттуда с палкой выходила бабуля. Вот было смеху.

— Не думала я, ба, что ты меня с палкой выйдешь встречать, — смеясь, я ее обняла.

Стас доставал вещи из машины.

— Так, Варюш, не тебя встречаю. Вот этот хлыщ трется тут уже почитай час. Мне Машка, соседка, звонит, говорит: «Нинка, либо ограбить средь бела дня хотят, звони в полицию».

Бабушка рассказывала, а на лице Стаса расцветала дурацкая ухмылка.

— Ну я что, Варюш, совсем что ли с головой не дружу? Думаю, дай пойду спрошу, чего это ему надо от старухи, — бабуля вскинула палку в сторону Стаса, тот поднял руки, типа «сдаюсь, сдаюсь».

Конечно, моей бабуле было еще далековато до старушки, которая ходит с клюкой, всего пятьдесят пять, только вышла на пенсию, но уже вела себя как старушка. Притворщица.

Вот в тот день бабушке официально был представлен Стас, как мой парень. Он даже по-хозяйски обнял меня, за что схлопотал от бабули по рукам.

— Ой, бабуль, больно! — схватился Стас за руку.

— Для тебя, милый, Нина Степановна, усёк? — подмигнула она ему.

— Ага! — кивнул он.

Вечером бабуля нас накормила пирожками с повидлом. Потом мы с ним гуляли по берегу реки. Держались за руки.

Солнце клонилось к закату, и от воды подуло прохладой. Стас снял толстовку, накинул мне на плечи. Молчание затянулось.

— Расскажи о себе, — попросила я.

Стас рассказал не много, но самым интересным для меня было то, что учится он уже в институте (он выглядел младше). Родители много работают, но это и так было понятно, потому что не каждый позволит себе сделать ребенку подарок в виде мотоцикла, а я так поняла, что байк — это их подарок. Впечатлило меня и то, что живут они в посёлке «Солнечном», мы его называем «Батайской Рублевкой». Да уж, не хило. Есть у него еще хороший друг, Саня.

— Этот, тот кто пытался клеиться к твоей маме! — сказал он. — Теперь ты, рассказывай! — не остался он в долгу.

Я ему рассказала про себя все как на духу, умолчав, конечно, о том, что скоро уезжаю. Дыхание застряло в горле. Не хочу врать, но и правду сказать не могу.

Так, погуляв еще немного, в итоге домой мы пришли к одиннадцати часам. Бабуля уже вся извелась.

— Ну, молодежь! — ворчала она. — Варя, ты при мамке так будешь допоздна гулять. Со мной в десять ноль-ноль как штык дома.

— Ладно, ладно, бабуль, — чмокаю её в щеку, — не ворчи. Не такая уж ты у меня старая, чтобы ворчать, — улыбаюсь.

Она зашла в дом, а мы со Стасом ещё минут двадцать не могли отлипнуть друг от друга.

Но бабуля, конечно, оригинал. Выходить не стала, а вот светом, который освещал крыльцо, поморгала. Мы покатились со смеху.

С того дня Стас полностью влился в мою жизнь. В воскресенье мы катались с ним на байке. Понедельник, вторник, среда — пары для меня пролетали, как одно мгновение, потому что дальше был Стас. Четверг прошел в том же ритме, на школу танцев я забила, сказав Эльвире, что готовлюсь к переезду. И только вечером, когда Стас уехал, я осознала всю катастрофичность ситуации. Звонок мамы внес новые коррективы в мою жизнь. Она напомнила, что билеты взяла на утро субботы, а вечером ждет меня на вокзале в Анапе. А я забыла. Мой запал и настроение вылились в ноль. Бабуля заметила мой конфуз, сделала чаёк с травами.

— Варюш, ну скажи своей бабушке, что случилось? — такое участие в ее голосе.

Меня охватила тоска.

— Да все нормально, бабуль, просто только сейчас осознала, что скоро уеду. Не увижу тебя, баб Любу, Дашку, — мой голос сорвался.

Я одним глотком выпила чай и ушла в комнату. И уж там меня прорвало. А Стас, я не увижу больше его! Слезы лились, и я не могла их сдержать. Ну вот, я так и думала. Только плакать я что-то раньше начала, чем планировала. Завтра позвоню маме и скажу, что поживу здесь, у бабули. Ну что, она меня на цепь посадит? С этой мыслью и мыслью о том, как сказать все это ему, я заснула тревожным сном.

Пятница для меня не была таким радостным днем, как раньше, я не хотела, чтобы наступала суббота.

Я проснулась и, пока сидела на постели, решила, что в школу сегодня не пойду. Последний день. Что там интересного? А вот разговор с маман откладывать в долгий ящик не хотелось. Взяла телефон. Ёк-канарек. В школу и так бы не попала, время девять. Что же бабуля не разбудила? Набираю телефон. Гудок один, два, три, и мама поднимает трубку.

Я делаю большой вдох и тараторю на одном дыхании:

— Мам, я не хочу сейчас ехать в Анапу. Хочу остаться на лето у бабушки! — фуууууууу, выдох.

Молчание.

— Мам? — зову ее.

— И что это было? — в голосе сталь.

— Ну, ты же слышала, мамуль. Не хочу в Анапу, — поджимаю губы.

— Варя. Ты давай, не заводи меня с утра, мне еще работать целый день, — командный тон меня выбил из колеи. — Что за детские капризы, это хочу, то не хочу? Мы с тобой уже разговаривали на эту тему. Билет взят и точка, — она замолчала. — Ах да, и не забывай, что в начале июня мы летим в Грецию. И, Варя, это не пять дней, а двадцать один. Я жду тебя завтра, дома поговорим, — и отключилась.

Почему она так категорична? Впервые мне хотелось поднять бунт против маман, она мне даже не дала высказаться.

В дверь постучали. Бабуля вплыла в комнату, неся мне кружку чая и бутерброд. Она села на край кровати.

— Варя, детка, — заговорила она, и я посмотрела на нее, — расскажи мне, что происходит у вас с мамой?

Я не понимала, о чем она говорит, и лишь хмурила брови.

— Варюш, детка. Ты меня прости.

Это она к чему? Я посмотрела на бабулю. Та виновато опустила глаза.

— Вероника мне вчера звонила, спрашивала, как ты тут, ну я ей и ляпнула про парня этого, Стаса.

Я на нее уставилась, немигающим взглядом.

— Не смотри на меня так, я же не знала, что вы втихушку встречаетесь.

— Не втихушку, — вставила я.

— Так вот, — продолжила бабуля, — она у меня начала про него выспрашивать, ну я ей как есть все и сказала, что мол детка наша, глянь-ка, влюбилася, да и парень видный. А Вероничка фыркнула. И положила трубку. Так по ее поведению я теперь понимаю, что ты ей ничего не говорила.

Я не верила своим ушам. Хотя скрывать от маман это тоже было как-то нехорошо… стоп. Что бабуля сказала?

— Бабуль, с чего ты взяла, что я влюбилась? — возмутилась я, но мои щеки предательски покраснели. Блин, я даже себе в этом не признавалась.

— Детка, мои глаза хорошо видят, и опыт, знаешь ли приобретался с годами, — она улыбнулась. — Вы бы видели себя со стороны: будто два голубка, воркуете воркуете, наговориться и наглядеться друг на друга не можете. — бабуля присела ко мне поближе, подтянула к себе и обняла.

А мои щеки загорелись огнем.

— Я не хочу уезжать. Хочу побыть еще здесь, а мама заладила со своей Грецией. Пусть она в нее сама едет, а я поживу у тебя, — сказала я. — Ты говоришь, почему я ей не рассказала? Так она меня даже не выслушала! — последние слова я выкрикнула с обидой.

— Ну, во-первых, не дерзи. Вероника — твоя мать и она на данный момент, не зная всей ситуации, видит всё в другом свете. Во-вторых…

Пропищал телефон, перебивая бабулю. Пришло смс от Стаса.

{Стас: Привет, солнце, сижу на парах и скучаю по тебе. (колобок с грустными глазами). Ты сегодня так же?}

Смотрю на бабушку.

— Во-вторых, — продолжила она, а я в этот момент набирала смс Стасу.

{Я: Привет, я дома, голова что-то разболелась. Решила, что никуда не пойду. (больной колобок).}

Я подняла глаза на бабушку.

— Всё, второе я забыла, Варвара, склероз. — хмыкнула она, глядя на меня.

— Что так смотришь? — не поняла я.

— А ты иди, сама на себя посмотри в зеркало.

Я, повинуясь ей, встала с кровати, подошла к зеркалу и обалдела. Припухшее лицо и глаза, а вот взгляд светился, как у фанатки, которая увидела кумира и загорелась целью получить его автограф. Я посмотрела на бабулю.

— А ты говоришь, — усмехнулась она. — Вся как на ладони.

Пропищало смс.

{Стас: Я скоро приеду, не хочу, чтобы ты одна болела! Может, историю, какую расскажу тебе, и ты поправишься. (колобок с подмигивающим глазом).

Я: Хорошо, жду тебя!}

Ну не могу я ему отказать. Для меня это теперь стало нереальным. Я понимала, что маман права, мы с ней уже обсуждали наш переезд. Судьба злодейка, за что такие испытания? И в субботу хочешь не хочешь, но уехать придется. Поэтому не одной секунды рядом со Стасом не хотела пропустить.

— Я так понимаю, сейчас приедет твой Стас? — вывела меня из раздумий бабуля, и я кивнула.

— Пойду оладков напеку. А ты, — ткнула она в меня пальцем, — что надумала?

Вопрос, на который я еще не знала ответа.

— Пока, не знаю, — пожала плечами я.

— Тогда думай. Если что, обращайся, помогу чем смогу, — подмигнув мне, бабуля вышла.

Я, постояв, немного кинулась заправлять кровать и переодеваться. Предстоял серьезный разговор.

[1–2 СТАС]

Стас не стал отсиживать последнюю пару, еле дождался конца информатики. После звонка пулей выбежал из института. Заехал в маркет, накупил всяких вкусностей для Варьки. На кассе все перебросал в рюкзак и вышел на парковку. Завел мотоцикл и сорвался с места.

Как все быстро закрутилось у них. Теперь он каждую секунду ждал встречи с Варей, не мог поверить, что такое возможно. Любовь с первого взгляда. Может, в прошлой жизни они тоже знали друг друга, родные души и вся разная дребедень? Потому что другого объяснения он не находил той силе, что неодолимо влекла его к Варе. И он видел, как в глазах девушки горит огонь, который поглощает его, затягивает, и сопротивляться ему нет сил. А ее близость? Она сводит с ума. Даже Саня, видя его, теперь не прикалывался, лишнего слова в адрес Вари не говорил. Да и вообще созванивались они в последнее время редко, так как целыми днями Стас пропадал у Вари и Нины Степанны.

Родители больше не заводили разговора про переезд, но, когда парень как-то приехал домой позже, чем обычно, отец с матерью сидели на диване — дожидались его, понял Стас. Разуваясь, он поздоровался, спросил, как дела. И когда проходил мимо матери в комнату, увидел, что у той заплаканные глаза.

— Что-то случилось? — спросил Стас.

Мама не поднимала глаз. Отец подошел вплотную к нему. Стас поежился. От такой близости ему стало не по себе.

— Ты почему не брал трубку? — проскрежетал отец сквозь стиснутые зубы.

В такой ярости Стас видел его первый раз. Аж заикаться стал.

— Ты чё, пап? Я не слышал. Может, телефон разрядился? — начал оправдываться он. — А что вообще происходит? В чем дело? — непонимающе глянул сын на мать.

— Ты на время смотрел? Мы с матерью все больницы обзвонили. И.. — женщина в этот момент заплакала, отец не стал продолжать. Но и так было понятно, что батя имел в виду.

Стас полез за телефоном, отец, сжимая и разжимая кулаки, отошел к окну. Парень попытался включить аппарат, но тот оказался разряжен, и он виновато посмотрел на мать.

— Сын, — заговорил отец, — чтобы это было в первый и последний раз.

— Пап, ну ты так говоришь, как будто до этого я постоянно приходил вовремя. — вздохнул Стас.

— До этого у тебя не было мотоцикла. До этого ты постоянно был с Сашей. Зря мы тебе эту игрушку купили, — выдохнул с сожалением отец.

В голову Стаса мгновенно проникла мысль, что если не будет байка, то с Варей будет тяжковато видеться. Слишком большое расстояние.

— Нет, — громче, чем хотелось бы, сказал он.

Мама подняла глаза, отец вопросительно посмотрел на него.

— Нет, я понял. Теперь всегда на связи.

Отец расслабился. Плечи опустились, и Стас заметил, как ему было тяжело сдержать себя. Мама встала, подошла и обняла. Он вдруг осознал, как все-таки на самом деле его любят родители. Мать поцеловала в щеку, успокоилась. Спросила, будет ли сын есть. Он согласился, хотя и не был голоден. Всеми сели за стол, как когда-то. Сначала было тягостное молчание, потом пошли вопросы про учебу, расспросы, как мотоцикл, как в личной жизни. Стас отвечал поверхностно, не вдаваясь в подробности: все хорошо, байк супер. Родители рассказывали про работу. Поели, разошлись по комнатам. Стас поставил телефон на заряд и увидел, что время уже полвторого ночи. Да уж, стало ясно, почему Нина Степанна светом моргала. Стас улыбнулся.

Он на всех парах летел к ней, к своему воздуху, к своей Варе, не встречая и не замечая никаких преград. Подъехав, он как вихрь взлетел на крыльцо!

Нина Степанна открыла дверь. Стас даже не успел нажать на звонок.

— Заходи! Варя сейчас придет, — как-то вымучено сказала она.

— Здрасьте! — шагнул в комнату Стас. — Я тут принес вкуснятины разной. Не знал, что Варя больше любит! — стал из рюкзака доставать фрукты, сладости.

Нина Степановна, изучающее смотрела на него. Стас это заметил, немного смутился.

«Да что же все-таки происходит?» — недоумевал он.

— Садись, — скомандовала Нина Степановна, — голодный поди. Сейчас накормлю тебя.

— Нет, спасибо. Я в столовке поел, — он стал нервно поглядывать на дверь зала.

— Привет! — бодренько раздалось за спиной.

Стас обернулся. Варя зашла с улицы.

— Привет! — внимательно оглядел он ее, спросил обеспокоенно: — Как голова? Болит еще?

— Да, нормально! Пойдем в сад? — потянула она за руку Стаса.

Он не сопротивлялся.

— Молодежь! — окликнула их бабушка. — Возьмите с собой, — протянула чашку с помытыми фруктами и конфетами.

«Когда успела?» — удивился парень.

Варя вопросительно подняла брови. Стас пожал плечами.

В саду у Нины Степановны, было хорошо, они с Варей часто сидели то в беседке, то на качелях, цветы радовали глаз — райский уголок. Стасу здесь нравилось.

— Как дела в институте? — спросила Варя.

— Нормально! Правда, с последней пары сбежал к тебе, — он чмокнул ее в щеку.

Варя опустила голову.

— Мне нужно тебе сказать одну вещь, — начала она.

И Стасу снова показалось, что происходит что-то странное, ускользающее от его внимания, но никак не мог понять, что.

— Давай, — отозвался он, напрягаясь, сердце участило биение.

— Я завтра уезжаю, — выдохнула Варя.

— Куда? — замер он.

Варя не ответила.

Он забыл сделать вдох. Куда она собралась? Но вопросы застряли в горле.

Варя подняла на него полные сожаления глаза.

— Прости, что не сказала сразу, — начала она, — я не думала, что у нас так все закрутится.

«Оправдывается? Но зачем?» — не понимал Стас.

Он хотел встать, но она схватила его за руку.

— Стас! Я хотела бы остаться, поверь, но у мамы уже куплена путевка в Грецию, — говорила Варя.

Стас с шумом выдохнул. А потом схватил ее и прижал к себе, вдыхая уже родной запах. Ее запах.

— Ты… Ты совсем уезжаешь? — потребовал разъяснений.

Варя высвободилась из его рук. Посмотрела с горечью.

— Насовсем!

Казалось, он оглох. Хотелось обнять и думать, что она шутит, проверяет его, но девушка оставалась так холодна и неприступна, что он не решился и приблизиться к ней.

— Я переезжаю в Анапу, — еле слышно прошептала она.

Сердце ухнуло. Через несколько долгих минут он понял, что не дышит. Сделал глубокий вдох, и легкие обожгло.

Он отстранился от столба беседки, к которому привалился бедром, и, не оборачиваясь, пошел к воротам. Варя его не стала останавливать. На душе у него было муторно. Он закрыл калитку, сел на байк и укатил домой. Все на автомате. Как доехал, он не помнил, очнулся уже дома.

Смотрел на экран телефона, когда звонил Саня, и не брал трубку. Просто свалился на кровать, и даже мысли никакие не посещали. Внутри было пусто. Пусто и глухо, будто вырыли колодец, а родников на глубине не оказалось, всё зря.

Вайбер высветил смс:

{Варя: Стас! Ты где?}

Он не стал отвечать. Сейчас его мучил вопрос, почему она не сказала сразу, что переезжает. Зачем весь этот цирк устроила? Захотелось поиграть? Стас фыркнул. Его ход мыслей снова прервало смс.

{Варя: Я не хотела, чтобы так все вышло, думала до последнего, что уломаю маман, и она разрешит мне не ездить никуда и остаться у бабули на все лето. Но она почему-то непреклонна. Хочет поехать вместе. Я не могу ей отказать.}

«Сомнительный довод», — усмехнулся Стас.

{Варя: Стас, я буду упрашивать ее, чтобы остаток лета провести здесь. С тобой.}

На миг сделалось совестно, что бросил её одну. Может ей тоже плохо. А он об этом даже не подумал.

— Идиот, — выругался он.

Взял телефон в руки, пальцы застыли всего лишь на миг. Он встряхнул головой и написал:

{Стас: Прости, не знаю, что на меня нашло.

Варя: (грустный колобок) Я сама виновата, что тебе раньше не сказала… испугалась, что не захочешь встречаться.}

Стас посмотрел на часы. Почти двенадцать. Пока доедет, будет слишком поздно. Да и навряд ли такой поздний визит одобрит Нина Степанна. И родителей неохота было опять на уши ставить.

{Стас: У тебя во сколько поезд?

Варя: Автобус. В десять. (колобок с красными щечками).

Стас: Приеду.

Варя: Я буду ждать}

Стас улыбнулся. И когда от дурацкой обиды прояснилась голова, мысли потекли в правильное русло. Он вышел на кухню. Родителей не было.

«Так, — думал Стас, — Греция — это же все реально. А почему бы и мне не попросить у родителей на путевку?»

Опять заводил пальцами по дисплею.

{Стас: А когда ты полетишь в Грецию, то в какую гостиницу? Или это санаторий?

Варя: Я ещё пока сама не знаю, но эта поездка запланирована на начало июня.

Стас: Значит, время ещё есть у нас. (колобок с подмигивающим глазом).

Варя: Что ты задумал?

Стас: Завтра расскажу. Всё, иди спать, утром буду у тебя.

Варя: Спокойной ночи.

Стас: Спокойной ночи, солнце.}

Стас вышел из сети. Завтра он поговорит с отцом о Греции. Правда придется и про Варю рассказать, но теперь и скрывать-то нечего, теперь он точно не отступит. Сейчас, в шаге от разлуки, он ясно осознал, что без Вари жизнь его не будет полной.

[1–3 РАССТАВАНИЕ]

Как обычно бывает перед важным делом, а у меня оно было очень важное, я встала ни свет ни заря, хоть будильник не заводи. Посмотрела по углам, не забыла ничего существенного. Посидела, так сказать, на дорожку.

Стас еще в шесть утра написал, что уже собирается выезжать. И вот, как жаворонок, сижу, высматриваю его. После вчерашнего разговора почему-то казалось, что потеряла его. Что не смогу найти правильных слов, чтобы оправдаться. Не люблю лгать, потому что не люблю оправдываться — это одна из главных причин, по которой я до сих пор придерживалась: г говорить только правду. Но со Стасом все мои принципы развеял ветер эйфории. И вот тебе удар под дых. Маман, конечно, меня удивила. Что за тон общения со мной она выбрала? Мы с ней до этого разговора были подружками, а теперь она диктатора решила из себя построить, «я сказала — ты сделала». Так не хочу. Мы хоть не общались в последнее время как раньше, но такого она никогда себе не позволяла в отношении меня. Но ничего, у нас с ней будет почти целый месяц, и я попытаюсь ее убедить в том, что для меня на данный момент важно остаться у бабушки. Напомню, как она мне говорила развиваться не только в учебе, но и в отношениях…

Мои мысли прервал шум мотора. Я выскочила из комнаты и чуть не сшибла бабушку.

— И тебе доброе утро, внучка! — выравнивая равновесие, сказала она.

— Ой, бабуль, прости! Стас приехал! — улыбнулась я в тридцать два зуба.

— Да слышу, я! Как, наверное, и вся улица, — забубнила она.

Но я ей уже ничего не ответила, потому что открывала дверь. Распахнула и задохнулась эмоциями.

Стас, как всегда, был одет с иголочки. Джинсы, кроссовки, футболка. Только на нем сегодня была кожаная косуха, которая придавала его образу озорства. Я посмотрела ему в глаза и забыла обо всем, был только он, никакой поездки, никакой Греции — ничего не хотелось, а только желание прижаться к нему. Что, собственно, я и сделала, правда предварительно обернувшись по сторонам, ушла ли бабушка. А он меня сцапал в объятия и поцеловал так жадно, что у меня перехватило дыхание, но на поцелуй ответила с тем же рвением.

В чувства привел кашель бабушки. Она что-то в последние дни себя неважно чувствовала. Мы оторвались друг от друга, и я его потянула в дом, а потом и в комнату. Он не сопротивлялся. Что на меня нашло в тот момент, я не знаю. Я повалила его на кровать, начала целовать, подныривая руками под косуху, ощущая под ладонями сильную спину, тугие мышцы. Божечки, неужели я на такое способна? Или это все нервы, и близкая разлука отшибает мои стеснительные рецепторы? Но самоанализ вылетел в трубу, когда Стас перевернул меня на спину и взял инициативу в свои руки. Я прикрыла глаза. Его губы ласкали мое лицо, шею, подбородок, доводя до дрожи все тело. И я боялась представить, что будет, если мы пойдем дальше. Но мысли ускользали, будто невидимые нити, потому что, помимо губ, руки Стаса начали исследовать мое тело, которое было абсолютно не против, да и не только тело. Волна возбуждения прокатилась по мне и застряла тугим комом в низу живота, когда его рука легла на мою грудь, и он несильно сжал ее. Из моего рта вырвался стон. Черт, хорошо, что бабушкину и мою комнаты разделят зал. Но Стас, не останавливаясь, продолжил ласкать меня, а я выгибалась, стараясь прижаться к нему теснее. Я слышала, как его дыхание участилось. Открыла глаза. Он смотрел на меня очень внимательно, его взгляд блуждал по лицу, будто старался запомнить меня. Мне хватило этой минуты, чтобы прийти в себя. Я обняла его за шею, притянула к себе.

— Прости, что не сказала про переезд, — шепнула на ухо.

— Я повел себя вчера как дурак, — ответил он.

Тяжесть его тела меня будоражила, но я понимала, что если не держать себя в руках, то это не доведет нас ни до чего хорошего. Да и не так я себе представляла первый раз. Не в доме бабушки, это уж точно. Я решила перевести тему в безопасное русло.

— Расскажешь, что ты придумал? — спросила, чуть отстраняясь.

И угадала. Стас ослабил объятия. Я села на кровати по-турецки, он — напротив.

— Я вот что думаю, — начал он, — ты, когда приедешь, поговоришь с матерью, и потом отзвонишься мне или напишешь, расскажешь, что как. А я с отцом сегодня поговорю. Думаю, что он не будет ломаться, даст мне денег с тобой в Грецию слетать.

Я уставилась на него, как будто он с луны свалился. Он правильно истолковал мой взгляд, ответил:

— Ну а почему бы и нет? Все-таки с девушкой своей еду, — подмигнул он мне. — Ну и в качестве дуэньи — твоя мама, — засмеялся в голос.

Я тоже засмеялась, то ли от радостной мысли о том, что он поедет с нами, то ли от того, что внутри еще не прошло возбуждение, которое до сих пор будоражило кровь.

— На самом деле классная идея, — промурлыкала я. — Как раз за это время подготовлю маман, а то она у меня какая-то в последнее время впечатлительная стала.

Стас кивнул. Потом посмотрел на время. На меня.

— Пора, — сказал, а в голосе столько тоски, мне аж дурно стало.

Я посмотрела на часы. Половина девятого.

— Может, чаю попьем? — я поняла, что тяну время.

Стас кивнул.

В коридоре послышались шаги, затем раздался стук в дверь.

— Варя, Стас, пошлите чай пить, а то скоро выезжать, — позвала бабушка.

Мы переглянулись. Взялись за руки и вышли.

— Ну вот и славненько, — сказала бабушка. — Помирились. А то у меня вся душа изболелась, — она опять закашлялась.

— Ба, ну что ты? — спохватилась я. — Может, врача вызвать?

— Так, ты мне не мудри, — затараторила она. — Ну-ка, марш на кухню. Чай уже остыл. Врача я и сама могу вызвать! — она подтолкнула нас на кухню. — Вон Стасу подлей кипятка, а то бледный весь, замерз, наверное? — вопросительно посмотрела она на него.

— Ага, есть немного, Нин Степанна. Здрасте.

— И тебе не хворать, — задорно ответила бабуля.

А я смотрела на них и думала, как это так у них быстро общий язык нашелся. Прикалываются друг с другом, несмотря на разницу в возрасте.

Мы дружной компанией прошли на кухню, сели за стол, и тут меня осенило. Я же забыла позвонить Дашке! О чем и сообщила Стасу и бабушке, схватившись за телефон.

Дашка огорчилась, что я так скоро уезжаю, но приехать обещалась.

Быстро попили чай, я распрощалась с бабушкой, но при этом сказала, чтобы та меня ждала в ближайшее время. Бабуля кивала и даже слезу пустила. Сказала, что привыкла к своим голубкам, кто же теперь ее развлекать курлыканьем будет? При этом хитро посмотрела на Стаса. Ему ничего не оставалось делать, пообещался навещать ее. Слезы у бабули высохли мгновенно.

Такси уже ждало на улице, но мне не хотелось ехать на нем, хотела напоследок прокатиться со Стасом на байке. Подняла бровки вверх и посмотрела умоляюще на него. Тот ухмыльнулся, подошел к водиле, о чем-то с ним переговорил, я помогла Стасу загрузить сумки, и таксист уехал. А я села сзади Стаса, крепко обняла его. Уткнулась носом в плечо и глубоко задышала, запоминая запах его туалетной воды. Ветер развевал волосы, когда мы ехали, но лицо не задевал, потому что я пряталась за его широкой спиной. Неумолимо быстро приближался вокзал, у меня начала закрадываться в душу паника. Не могла поверить, что уже сегодня не смогу увидеть Стаса.

Байк он оставил у обочины, не доехав до остановки. Долго обнимались, пока нас не оторвали друг от друга Дашкины возгласы. Типа ну нам-то тоже хочется попрощаться. И только после этого мы со Стасом заметили, что Мишка с Дашей стоят на остановке и наблюдают за происходящим. Но все-таки благодаря ей, тому, что отвлекла, я смогла нормально дышать, а слезы не хлынули потому, что постеснялась выказать свою слабость. Дашка с Мишкой меня тискали минут пять, Дашка под конец не сдержалась, заплакала, ну и меня тут прорвало. Парни стояли и не знали, что делать, начали нас растаскивать и уговаривать, мол это же не навсегда. И только я знала, что за этими слезами скрывается на самом деле.

Объявили посадку. Я в последний раз посмотрела на Дашку, Мишу, обняла крепко-крепко Стаса, поцеловала в губы, не решаясь заглянуть в глаза, и пошла в автобус.