Глава 3

Все изменилось в одно мгновение. Всего за какие-то секунды. Причем перемены оказались такими значимыми, что у меня никак не получалось до конца их осознать. И пусть я знала, в чем причины происходящего, но все равно не могла не удивляться.

Сначала в палату к Келу примчался сам управляющий госпиталем в компании трех врачей и двух помощников. Он сразу же потребовал у айнора Райтона отчет о состоянии столь дорогого пациента, а выслушав подробности, распорядился немедленно перевести лорда Стерфилда в более подходящую палату. К счастью, сам упомянутый лорд в это время крепко спал и просыпаться явно не собирался. Не очнулся он, и когда его перемещали на каталку для перевозки, и когда поднимали на три этажа вверх, и когда размещали на широкой постели в комнате, оформленной в лучших традициях императорского дворца.

– Это палата для особых пациентов, – пояснил мне доктор Райтон, которому теперь поручили заниматься только лечением Кела и ни в коем случае не отвлекаться ни на что другое.

Честно говоря, я и сама поняла, что в подобных хоромах лечат только избранных. Здесь помимо самой комнаты, где и лежал больной, имелись еще одна спальня, гостиная, столовая, ну и конечно же шикарная ванная комната. Но даже на этом привилегии не заканчивались. Обед для нас с доктором накрывала горничная (ума не приложу, откуда она тут взялась), а за дверью наш покой охраняли четверо гвардейцев. Причем они были именно охранниками, а не тюремщиками. К примеру, я могла свободно выходить куда хочу. Уверена, Кела бы тоже останавливать не стали, если бы он не спал и пожелал куда-нибудь отлучиться.

Но при всем обилии плюсов такого положения я все же понимала, что сам Клевер придет в бешенство, когда узнает о причинах этих перемен. Более того, не сомневалась, что меня после этого он видеть больше не захочет. Ведь точно посчитает мой поступок настоящим предательством.

Увы, другого выхода я не видела. Именно потому и решилась на этот шаг. Поступила так, как считала правильным, и сразу после того, как Кел уснул, покинула его палату и направилась прямо в кабинет управляющего госпиталем. А уже там, пользуясь своим званием, попросила предоставить мне кайтифон и связалась с Олитом. Я не сказала принцу ничего лишнего, просто попросила передать его отцу всего несколько фраз: «Ди в госпитале в Агалине, под настоящим именем. Слаб, истощен, но жить будет. Против его детища пошли свои же». Конечно, любопытный и взволнованный таким сообщением принц тут же попытался выведать у меня подробности, но я быстро намекнула, что разговоры по кайтифонам могут прослушивать, потому все пообещала рассказать позже при личной встрече.

И вот всего спустя час после этого сеанса связи появились и новая палата, и горничная, и личный врач, и охрана. Почему-то теперь я уже не сомневалась, что очень скоро здесь появится еще и император.

– Митора Тьёри, мы можем поговорить? – отвлек от грустных мыслей вошедший в комнату Кела доктор.

Я подняла на него усталый взгляд и уже хотела сказать, чтобы он излагал все прямо здесь, но в этот момент наш пациент чуть дернул рукой и даже попытался перевернуться на бок. Тогда-то и стало ясно, что скоро он проснется… а мне очень хотелось по максимуму оттянуть этот момент. Потому, нехотя отпустив руку спящего Клевера, я поднялась с постели, на которой просидела почти весь день, и осторожно, стараясь не шуметь, направилась к выходу.

– Я вас слушаю, – обратилась я к айнору Райтону, когда мы с ним оказались за дверью.

Он жестом указал мне на одно из кресел, стоящих у окна в гостиной, а сам разместился напротив.

– По госпиталю ходят странные слухи, – начал он, глядя на меня настороженно. – Будто… к нам едет его величество. Вы что-то об этом знаете?

– Вероятнее всего, он прибудет сюда в самое ближайшее время, – ответила я честно, затем перевела взгляд на часы, показывающие шесть вечера, и тяжело вздохнула. – На дорогу от столицы уйдет не больше пяти часов. Так что…

Я развела руками и грустно усмехнулась. Увы, мне в данной ситуации радоваться было нечему.

– Значит, – осторожно начал лекарь, – мой пациент, Диар Стерфилд, на самом деле его родственник? Ведь наша императрица тоже до того, как стала супругой императора, носила эту фамилию.

Я кивнула и все же решила сказать ему правду, которая очень скоро и так станет известна всем.

– Диар – старший сын императрицы. Выводы делайте сами.

На несколько мгновений лекарь задумчиво отвернулся к окну. Он явно размышлял обо всем, что успел узнать обо мне и… Келе. И уже собрался спросить еще что-то, но в этот момент ведущая в коридор двустворчатая дверь распахнулась, и в гостиную размашистым шагом вошел правитель Семирской империи.

За его спиной семенил управляющий госпиталем, чьего имени я так и не удосужилась узнать, а еще охранники и несколько гвардейцев. Но к чести его величества, внутрь он никого из них не пустил. А закрыв за собой дверь, посмотрел сначала на застывшего с открытым ртом доктора, затем перевел взгляд на меня. И я уже собралась подскочить на ноги и произнести традиционное приветствие, но он выставил вперед ладонь и иронично скривился.

– Где он? – с ходу выдал Олдар Ринорский, глядя мне в глаза. – Что произошло?

– Сейчас спит, но скоро проснется, а что произошло, я расскажу вам без свидетелей, – ответила я, почему-то не испытывая больше ни страха, ни смущения перед его царственной персоной.

Наверное, я просто уже смирилась с собственной участью, потому и не видела смысла переживать. А может, все дело в том, что просто слишком устала, чтобы волноваться.

– Хорошо, – кивнул император, затем повернулся к лекарю, смотрящему на него со смесью шока и преклонения, и, хмыкнув, спросил: – Вы, как я понимаю, лечащий врач Диара. Скажите, когда его можно будет перевести в столицу? Естественно, на оборудованной антарии, под наблюдением специалистов.

– Если так… думаю… когда… он проснется… Если… будет… чувствовать себя лучше… Но я бы… рекомендовал… подождать пару дней… – заикаясь и сбиваясь, выговорил побледневший лекарь.

– Тогда вы свободны, – махнул рукой правитель Семирской империи. – Оставьте нас. Вас позовут, если понадобитесь.

Конечно, айнор Райтон послушался. Более того, покинул помещение так быстро, что я даже удивилась. А как только мы с его величеством остались наедине, Олдар пересек комнату и безошибочно распахнул именно те двери, которые вели в спальню Диара. Правда, заходить внутрь не стал, лишь постоял несколько минут в проходе и вышел, тихо прикрыв за собой створки.

– Скоро проснется, – проговорил он, присаживаясь в кресло напротив меня. – И точно будет зол. Это ведь вы, леди Тьёри, решили поставить меня в известность? Он бы никогда на это не пошел. Скажите, почему вы это сделали?

– По многим причинам, – ответила я, ощущая, как на сердце становится все тяжелее. – Но прежде всего потому, что его едва не убили. В тюрьме… в Сайторе. Этой ночью… мы могли его потерять.

Я говорила медленно, отрывисто, отчаянно стараясь скрыть рвущиеся наружу эмоции. А после и вовсе рассказала все, начиная с того, как отправилась в командировку по приказу митора Галирона, и заканчивая тем, как ночью лекари возвращали Кела к жизни. Император не перебивал. Напротив, слушал очень внимательно, смотрел в глаза и, казалось, видел куда больше, чем я хотела показать.

– Ему и сейчас грозит опасность… и исходит она и от магов тоже, – продолжила я тихо. – Не всем пришелся по душе тот курс, который он взял и по которому направил «Свободу магии». Он сильный, решительный, смелый. Ему по силам многое, но сейчас он больше не в состоянии справляться сам. Кел… точнее Диар – мастер диверсий. Он может с легкостью спланировать и реализовать нападение, освобождение, да что угодно. Даже войну. Но… загвоздка в том, что для достижения его цели нужно играть тонко… а для таких игр ему просто недостает опыта.

– Значит, вы уверены, что я буду ему помогать? – спокойно уточнил Олдар. – Несмотря на то, что он – преступник.

– Да, – кивнула я, не сомневаясь в собственном ответе. – Он нужен вам не меньше, чем вы ему. Не знаю, что именно случилось в прошлом, но… я верю, что вы его не оставите. Не бросите и уж тем более не позволите ему умереть.

На несколько мгновений император отвернулся к окну, за которым уже стемнело, а когда снова посмотрел на меня, в его глазах больше не было показной надменности. Теперь в них отражалось волнение и, кажется, благодарность.

– Он не простит вам того, что вы сделали. А если и простит, то это точно случится не в ближайшее время, – сочувственным тоном заметил Олдар. – На самом деле я даже не представляю, как сейчас строить с ним диалог. Ди… всегда был слишком упрямым.

– Может, стоит попробовать рассказать ему правду? Он хоть и не самый сильный менталист, но ложь или ее отсутствие точно почувствует. А в нынешних обстоятельствах это могло бы помочь ему… поверить вам.

Император кивнул. Затем поднялся и уже направился к выходу в коридор, когда я все же набралась смелости задать один-единственный вопрос.

– Простите, ваше величество, – начала, вынуждая его остановиться. А когда тот неспешно вернулся обратно, ожидая продолжения моей фразы, заговорила снова: – Могу я просить вас позволить мне уехать? Рапорт я уже написала.

– И почему же вы решили так поступить? – произнес он, опираясь ладонями на спинку кресла, у которого остановился.

– Я нарушила приказ министра, напала на охранников тюрьмы, выкрала преступника. И… не жалею ни о чем.

– А, – задумчиво протянул правитель империи. – В случае если я позволю вам уйти и даже сниму все обвинения, куда вы направитесь? Примкнете к магам в Зеленой крепости?

– Нет. Теперь меня там не примут.

– Но вы все же знаете куда податься?

– Знаю, – не стала я отрицать. – Не понимаю только, зачем это вам?

– Скажем так, – уклончиво выдал император, – у меня на вас планы, но пока я могу разрешить вам продолжительный отпуск. К примеру, на два года. Должность ваша сохранится за вами, а о проступках мы забудем. Итак, вы мне ответите?

– Конечно, – выдохнула я, искренне удивленная таким решением его величества. – Я хочу попасть за Белые врата. В Виртес. Там есть академия для магов. Единственная на нашем континенте.

– Хорошее решение, – улыбнулся мой царственный собеседник. – В таком случае передавайте от меня привет Старому Гасиму. Можете даже рассказать ему о Диаре. Он будет рад услышать эту историю. А сейчас… – Император покосился на запертую дверь, за которой сейчас спал Ди, и снова обратился ко мне: – Думаю, вы все же хотите с ним попрощаться.

– Да, – ответила я, нервно сжав кулаки. – Если он вообще станет меня слушать.

– Тогда не буду вам мешать. – Олдар ободряюще мне улыбнулся, и от этой улыбки на душе почему-то стало немножко легче. – Спасибо за оказанное доверие, леди Тьёри. Я очень рад, что вы приняли решение поставить меня в известность. А что касается Диара… Чем бы ни закончилось сейчас ваше прощание – не отчаивайтесь. Если уж он сможет понять меня, то на вас точно злиться не станет. Но для таких упрямцев, как Ди, нужно много времени, чтобы осознать истину.

После чего учтиво кивнул и вышел, оставив меня наедине со своими переживаниями… в тишине огромной палаты.

Что такое предательство?

Можно ли считать предательством решение, принятое за другого человека, против его воли? Можно ли корить себя за желание спасти того, кто стал безумно дорог?.. За попытку защитить его от самого себя, от собственного глупого упрямства, от нежелания видеть истину?

Не уверена.

Если рассуждать абстрактно, это скорее забота, чем предательство. Но с точки зрения Кела все точно будет выглядеть иначе. И я знала, что так будет. Знала, когда принимала решение сообщить императору о нашем местонахождении. И все равно сделала выбор… за нас обоих.

Для меня ведь это тоже являлось риском. Я ведь совершила преступление: напала на митора при исполнении. За это меня должны были судить. А если бы раскусили Кела, распознав в нем Себастьяна Клевера, то его бы не смог спасти и сам император. Хотя нет, теперь, когда я узнала Олдара чуть лучше, могла с уверенностью сказать, что он бы разыграл масштабное представление, но убить Диара никому не позволил. Более того, когда его величество сегодня появился в палате, я окончательно убедилась, что теперь с Келом точно все будет хорошо.

Жаль только, что сам Клевер вряд ли со мной согласится. Более того, когда узнает, что именно я сделала, очень разозлится. И, честно говоря, я совсем не рассчитывала на его снисхождение. Знала же, что он просто не захочет меня понимать. Вычеркнет из жизни… как митору-предательницу. А может, и вовсе причислит к своим врагам. И уж точно не скажет «спасибо» ни за спасенную жизнь, ни за попытку его защитить, ни за то… что поборола за него его же упрямство.

Зато теперь, если они смогут договориться с императором, то у магов появится настоящий шанс на нормальную жизнь. Более того, страну будут ждать глобальные перемены. А уж если Диар станет следующим императором, то империя только выиграет. И во всем этом прекрасном раскладе имелся только один неприятный момент – для меня лично. Потому что платой за такое будущее для Кела и всей страны станут наши уничтоженные отношения, разбитая дружба… или, может, даже нечто большее, чем дружба. Ведь даже если он когда-нибудь меня простит, то доверять уже точно не сможет.

– Эли… – долетел до меня тихий сонный голос. – Ты снова плачешь.

Да уж. А я сама не заметила, что уже давно лью слезы. Они стекали по щекам, беззвучно капая на больничную пижаму Кела, рядом с которым я снова нагло улеглась. Вон, уже целое мокрое пятно образовалось. Поразительно, что только с ним я могла себе позволить вот такие моменты слабости… которых больше не будет.

– Что случилось? – снова спросил Клевер, легко касаясь рукой моей мокрой щеки.

Удивительно, но его движения теперь стали более привычными, не такими резкими. Да и голос звучал куда увереннее. А когда я приподняла голову и встретилась с ним взглядами, заметила, что в его зеленых глазах снова появились так любимые мной синие искры.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я, подавив очередной всхлип. – Выглядишь лучше.

– Да и ощущаю себя не таким… беспомощным, – ответил, чуть улыбнувшись. – Даже силы появились и… кушать очень хочется.

– Это хорошо, – ответила я, искренне радуясь, что он пошел на поправку. Затем поднялась и… все же решила немного отложить прощание. – Сейчас… попрошу, чтобы принесли ужин.

И прежде чем Кел успел меня остановить, выскочила из комнаты, а после и вовсе вышла в коридор. Там сообщила лекарю, что его пациент пришел в себя, попросила у горничной принести еды и только потом, несколько минут потоптавшись у большого окна на лестнице, неспешно направилась обратно.

Когда вернулась, Кела в комнате не было. Но по звуку журчания воды, доносящемуся из ванной комнаты, поняла, что кто-то просто потребовал у лекаря отвести его… в уборную. Отсутствовали они довольно долго, но когда вернулись, стало понятно, в чем причина этой задержки. Все же Диар был тем еще чистюлей и терпеть не мог ощущать себя грязным. Потому, едва очнувшись, и попросил доктора помочь ему помыться. Уверена, тот пытался запретить, но… в итоге сдался.

Из ванной Кел вернулся, держась за лекаря и едва передвигая ногами. Он снова показался мне бледным и жутко уставшим, но зато в его глазах теперь отражались привычная спокойная уверенность и желание бороться. Когда доктор помог ему усесться в кровати, принесли ужин. Горничная хотела остаться и помочь столь дорогому пациенту справиться с едой, но тот лишь фыркнул и заявил, что в состоянии поесть сам. Кушал, правда, очень медленно, пару раз ложка даже выпадала из его ослабевших рук. Но зато доказал и себе, и нам с доктором, что он не немощный, что все может сам.

Пока он ел, я молча смотрела за темное окно, где внизу в свете фонарей поблескивал снег. Думала, старалась подобрать наиболее подходящие правильные слова для предстоящего объяснения. Но, к сожалению, что бы я ни сказала, как бы себя ни повела, Кел все равно разозлится. И все закончится предсказуемо… и очень печально для меня.

Потому, когда горничная унесла остатки ужина, а айнор Райтон отправился за очередной порцией лекарств, я все же решила, что оттягивать объяснение дальше просто бессмысленно. Вот только Кел заговорил раньше… и, сам того не осознавая, помог мне начать этот разговор.

– Эли, – начал он, присев удобнее, – это ведь далеко не простая палата. Да и когда я очнулся в первый раз, мы находились в обычной светлой комнате, а теперь вокруг роскошь. Нет, я не против, – добавил с улыбкой, – но мне только интересно, откуда у тебя деньги на подобные услуги? Подозреваю, что мой перевод в эти хоромы для избранных обошелся тебе в круглую сумму.

– Нет, – хмыкнула я, отрицательно мотнув головой. – Да и не было у меня с собой ни такого количества денег, ни того, что можно продать.

– Но тогда как тебе это удалось? – Кел обвел рукой пространство комнаты и снова усмехнулся. – Честно говоря, давненько мне не приходилось просыпаться в подобной обстановке.

В этот момент я и поняла, что дальше отмалчиваться не получится. Оттолкнулась от подоконника, подошла к кровати и, присев рядом с Клевером, обняла его лицо ладонями.

– Ди… – выдохнула я, заставляя себя смотреть ему в глаза. – Ты очень дорог мне. Ради твоего благополучия я готова на все… – Запнулась. Отвела взгляд. Едва снова не заплакала, но все же сумела взять себя в руки и продолжить: – Знаю, что ты меня не простишь. Знаю, что оттолкнешь… что даже не попытаешься понять. Но… я не жалею о том, что сделала.

Он молчал. Смотрел на меня, не понимая. Видел, как тяжело мне даются слова, желал спросить подробности, но не торопил.

– Диар… твое место не в лесу, среди отщепенцев, и уж точно не в тюрьме, – добавила тихо, а потом наклонилась к его губам и легко поцеловала.

Вот только на этот поцелуй он не ответил, пытаясь осознать, к чему я веду, и, вероятно, уже догадавшись, что правда ему не понравится.

– Я знаю, что должна была спросить тебя, но ты бы ни за что не согласился.

– Эли, что ты сделала? – все-таки спросил Кел. – Потому что я просто теряюсь в догадках. Причем все они одинаково жуткие.

И тогда я решилась. Убрала руки, поднялась с кровати и, остановившись рядом, все же сказала то, что должна была:

– Я сообщила его величеству о нашем местонахождении.

– Что?! – выпалил Клевер, подавшись вперед. А в его глазах в этот момент появилось именно то, чего я так боялась там увидеть… неверие и презрение. – Ты… не могла…

– Прости.

– Эли! – выдохнул Кел, сжимая в руках края одеяла, которым был укрыт. – Нет. Так это все… он?

– Да.

– Элира, ты хотя бы понимаешь, что теперь со мной будет?! Он же не отпустит меня!

Кел уже почти кричал. А на меня смотрел… как на предательницу.

– Он не желает тебе зла.

– Да что ты можешь знать?! – рявкнул Клевер. – Этот человек во всем всегда видит лишь свою выгоду! Однажды он уже пытался от меня избавиться! Тогда, когда отправил на костер моего отца! Нас с матерью преследовали его миторы! Нас искали! Я смог сбежать, а она осталась! Осталась с ним! Он избавился от всех, кто мешал ему быть с Дианой! И сейчас я для него заноза, которая только мешает…

Он растерянно отвернулся, откинул одеяло и уже собирался подняться, но… снова сел, понимая, что уйти просто не сможет. Не хватит сил.

– Боги… – выдохнул Кел тихо. – Эли… это ведь конец. Для меня. Для «Свободы магии»… – А потом поднял на меня взгляд, внимательно посмотрел на блестящие на плечах нашивки и зло рассмеялся. – Значит, я все-таки в тебе ошибся и все это время ты просто выполняла свою работу. Да… митора Тьёри? Ползла по карьерной лестнице, зарабатывала звания? Он ведь именно это тебе поручил – выставить все так, чтобы у меня просто не осталось выбора!

Я не стала отвечать, да и не нужны ему были мои ответы. Что бы я сейчас ни сказала, как бы ни оправдывалась, он все равно не поверит. Ни единому моему слову. А попытками объяснить я сделаю только хуже.

– Ты… изменил мою жизнь, – проговорила я, опустив лицо. – Ты перевернул с ног на голову мои представления о мире, о добре и зле, о самой себе. Несмотря ни на что, Диар, я благодарна судьбе за тебя.

Руки дрожали, в горле образовался ком, но голос все равно звучал ровно. Увы, сдержать слезы я оказалась просто не в состоянии. Пыталась смаргивать их, смахивать с ресниц, но те все равно бежали… скатывались по лицу и капали на темную ткань форменного пиджака.

– Прошу лишь об одном, – добавила я, всхлипывая. – Постарайся принять ситуацию такой, какая она есть, и извлечь из нее максимум пользы. Для себя… и для магов, за чью свободу ты так борешься. Его величество на самом деле может помочь.

После чего развернулась и пошла к двери. Ковыляла медленно, в душе все еще надеясь, что он поймет, что окликнет, попросит остаться. Скажет, что верит мне, что уверен в моей верности… что понимает…

Но он молчал. А когда, приоткрыв створку, я обернулась, даже не взглянул в мою сторону.

Моего самообладания хватило только на то, чтобы выйти в коридор и доковылять до окна в пролете на лестнице. И вот там я просто больше не смогла сдерживаться. Прислонилась спиной к стене… а после и вовсе, закрыв лицо руками, сползла по ней на пол. Всхлипы больше не сдерживала. Это оказалось выше моих сил.

Уткнулась носом в собственный рукав и беззвучно завыла, словно раненая волчица. И в этот момент меня совершенно не волновало, что миторе не положено так проявлять эмоции, что на меня смотрят, что это, в конце концов, неправильно. Глупо. Бессмысленно. Сейчас мне было плевать на все… и на саму себя в первую очередь. Одного воспоминания о том холодном презрении, что отражалось в таких родных глазах, оказалось более чем достаточно, чтобы убить во мне желание вообще что-то делать дальше.

– Эли, – обратился ко мне кто-то.

А когда я подняла голову, с удивлением узнала в стоящем передо мной мужчине его величество Олдара Ринорского. Более того, он смотрел на меня с пониманием и… сочувствием.

– Пойдемте, я провожу вас до выхода, – сказал он, помогая мне подняться.

После чего протянул белоснежный платок, уложил мою руку на сгиб своего локтя и неспешно повел вниз по лестнице. Его четверо охранников двинулись следом, правда, держаться все же предпочитали на расстоянии.

– Судя по всему, наш упрямец не пожелал вас понять, – проговорил император.

– Нет, – бросила я, стараясь подавить очередной всхлип. – Простите за мой вид.

– Ничего, Эли. В отличие от Диара я знаю, что вы сейчас чувствуете. И, думаю, ваш отъезд станет в данной ситуации лучшим решением. Ди понадобится время.

– Что с ним будет теперь?

– Все зависит от него. Но могу поклясться, Эли, что не сделаю ему ничего плохого. Более того, дам ему шанс стать тем, кем он был рожден.

– Значит, вы… – Я хотела добавить «объявите его наследником», но все же успела вовремя саму себя остановить.

Но меня все равно поняли. Даже без слов.

– Да, – кивнул мой царственный собеседник. – И думаю, вы осознаете, к каким последствиям это приведет. И еще, митора Тьёри, будьте готовы к тому, что ваш отпуск может в любой момент прерваться. Что-то мне подсказывает, что в скором времени вы понадобитесь империи.

Я кивнула, но ничего отвечать не стала. А когда мы добрались до выхода из больницы, его величество позволил мне от него отцепиться и отошел на шаг назад.

– Берегите себя, Эли, – сказал он. – И помните одно: мужчины из нашего рода никогда не отказываются от женщин, которых любят. Это сильнее нас.

После чего развернулся и направился обратно наверх, а я проводила его взглядом и все же вышла на улицу… на холод и снег… и только ухмыльнулась, увидев у самых ступеней мою служебную антарию, у которой стояли двое миторов. Но никто и не думал меня арестовывать. Совсем наоборот. Один из них протянул мне ключи и пакет, в котором обнаружилось письмо с надписью «для Старого Гасима» и деньги – в сумме, равной трем моим месячным зарплатам.

– Счастливого пути, митора Тьёри, – сказал второй. – Антария заряжена и готова к отправлению.

Вот тогда-то… именно в этот странный момент я и осознала, что назад пути нет. Все сделано. Партия сыграна. Ничего не изменить, ничего не исправить… Ничего не вернуть назад. И как бы ни сложились наши с Келом дальнейшие судьбы, так, как раньше, уже точно не будет.

Никогда.

– Благодарю, – ответила я ровным тоном. – Это очень радует.

Полагаю, голос мой при этом звучал как угодно, но только не радостно. И тем не менее мы с коллегами чуть поклонились друг другу, как того требовал устав, после чего я загрузилась в антарию, повернула в замке ключ и… направила ее к воротам. А когда они с лязгом закрылись за моей спиной… когда в пазах задвинулся тяжелый металлический засов, я крепче сжала рычаг управления и строго-настрого запретила себе плакать.

Все. Хватит. Митора я, в конце концов, или сопливая девочка-подросток? Ведь знала, на что шла. Знала, чем придется заплатить за то, чтобы у Кела… нет, у Диара появился шанс. И теперь готова отдать эту плату сполна.

Да, я все сделала правильно. Сам бы он к такому решению шел еще несколько месяцев, если не лет. И за это время могло бы случиться все что угодно. А я не могла допустить этого. Не теперь, когда едва его не потеряла. Да, я решила за него… за нас обоих. И сама уничтожила нашу связь, нет, не магическую – душевную. То тепло, что было между нами.

Боги, да кому я вру?!

Ведь люблю его! Безумно. По-настоящему сильно. Потому и пошла на все это. Потому теперь готова выть от боли. Потому… и уезжаю туда, где он в ближайшее время точно не появится. Чтобы не видеть холод и презрение в таких любимых глазах, в которых раньше для меня горели лишь синие искры.

Кел лежал в своей шикарной широкой постели и невидящим взглядом смотрел на потолок. Мыслей в голове, которая после ухода Эли снова начала болеть, было даже больше чем нужно. Они вертелись, летали, метались от одного к другому. Он ведь правда пытался понять. Найти причину, по которой она… та, кому он верил, та, кто успел так въесться в его душу, поступила настолько подло.

Нет… Эли не способна на подлость. Она бы просто не смогла сделать что-то подобное. Значит, действительно считала, что поступает правильно. Увы… сам Кел был другого мнения. Вот только она не удосужилась поинтересоваться, что он думает по этому поводу. Просто приняла решение за него… за них двоих.

Ручка на двери едва слышно скрипнула и опустилась, заставив лежащего в кровати Клевера насторожиться. Но и теперь он не изменил позы, даже взгляда от потолка не отвел. По непривычным осторожным шагам Кел сразу определил, что это не Эли и не доктор. А никто другой сейчас ему был не интересен.

А пришедший человек закрыл за собой дверь, зачем-то повернул в замке ключ и, пройдя куда-то вглубь комнаты, остановился.

– Знаешь, я по-разному представлял себе эту встречу, – спокойным тоном начал гость.

От звучания его голоса Кел вздрогнул, будто его ударили магическим импульсом. Но только приподнявшись на локтях и устремив взор на стоящего у кровати светловолосого мужчину, смог окончательно поверить, что ему не показалось и что перед ним на самом деле… император.

– Иногда, в особенно страшных снах я видел, как твое обгорелое тело снимают с костра, – с какой-то болью в голосе продолжил Олдар. – Видел… и понимал, что опоздал. Что не смог тебя спасти. И поверь, Ди, это были настоящие кошмары. Каждый раз… подписывая очередной приказ о вынесении смертного приговора подходящему по возрасту магу, я боялся, что им можешь оказаться ты.

– Дядя… – выдохнул Клевер, кое-как принимая сидячее положение. Все же говорить с правителем империи полулежа даже ему казалось неправильным.

Но его величество на такое обращение только хмыкнул и как-то особенно грустно улыбнулся. А затем придвинул ближе к кровати одно из кресел и, расположившись в нем, снова посмотрел на Кела.

– Я знаю, Ди, что ты винишь меня в смерти Эдгара Стерфилда. И признаю, его казнили по моему личному приказу. Но знаешь почему? Нет, не за магию. О том, что он маг, мне было прекрасно известно и ранее. А казнили его за то, что он пошел против меня, предал тебя и твою мать, рассказал о вас Шамире, моей тогдашней супруге. А уж она-то и решила избавиться от тех… кого я любил.

Он замолчал, разглядывая осунувшееся бледное лицо Диара, и вдруг улыбнулся… Будто человек, до сих пор не верящий в свое счастье.

– Но, наверное, я не с того начал. Так ведь, Ди? – хмыкнул правитель империи и снова напомнил Келу того улыбчивого человека, который так много времени проводил с ним в детстве.

Да, в те времена Олдар был у них частым гостем. На самом деле он уделял Диару куда больше времени, чем тот же Эдгар. Даже еще будучи кронпринцем, он являлся очень занятым человеком. Но, несмотря на это, все равно хотя бы раз в неделю появлялся в доме Стерфилдов. Когда-то именно он попросил своего друга Вилма научить мальчика стрелять из лука, а потом и из пистоля. А вот драться они его обучали вместе.

Диар обожал своего дядю. Считал его самым умным, сильным, самым лучшим в мире. Потому-то приказ Олдара отправить его отца на костер стал для мальчика ударом. Потом было пятнадцать лет ненависти, желания отомстить. И вот теперь они сидят друг напротив друга, как когда-то давно, и просто разговаривают.

Увы, изменилось слишком многое, да и они стали другими. Но сейчас Диар уже не ребенок и понимает то… чего не понимал раньше.

– Элира уверена, что ты мой отец, – выдал Кел, глядя на сидящего напротив императора.

Улыбка Олдара стала чуть более теплой, а его руки мягко опустились на подлокотники кресла.

– Леди Тьёри очень догадливая девушка. Мне она едва ли не с ходу заявила, что мы с тобой родственники.

– Значит… это правда?

– Правда, Ди, – кивнул император. – Ты мой сын. И если ты готов слушать, то я расскажу, почему все сложилось именно так, как есть.

– Я никуда не спешу, – с легкой иронией бросил Кел. – Да и… не думаю, что ты отпустишь меня… теперь.

– Не отпущу, ты прав, – ответил его царственный собеседник. – Потому что хочу, чтобы моя семья была со мной. Чтобы Диана не грустила, глядя на твой портрет. Чтобы Олли перестал ощущать себя единственным и неповторимым чудом, которому все всегда сходит с рук. А главное, Ди, я хочу, чтобы ты получил титул, который причитается тебе по праву рождения. Но давай-ка пока все-таки оставим тему моих планов и поговорим о другом. Твоя Эли сказала, что с тобой лучше быть откровенным и признаться во всем сразу.

– Моя Эли? – с болью бросил Диар. – Увы, дядя… или как мне к тебе обращаться? Уж прости, отцом или папочкой тебя назвать у меня язык не повернется.

– Я понимаю, – кивнул император. – Зови по имени. А Эли – да, твоя. Не знаю, Ди, чего ты ей наговорил, но… до сегодняшнего дня я даже не думал, что такая непробиваемая леди, как митора Тьёри, умеет плакать. Да еще и при свидетелях. Но одно могу сказать точно: ты очень глубоко в ее сердце. Как и она в твоем.

– Где она? – выдал Кел, у которого от этих слов императора душу узлом скрутило.

– Уехала. Написала рапорт и покинула госпиталь. И я ее отпустил.

– Почему? – прошептал Ди, поймав себя на том, что совсем не понимает действий его величества.

– Потому что она сама так решила. Но не переживай, Ди. Мне известно, куда она направилась, и там наша леди-митора будет в полной безопасности.

Повисла пауза. Но в этой тишине уже не было прежнего напряжения. Все же несмотря на противостояние, на долгие годы, проведенные порознь, эти двое… отец и сын, отлично чувствовали друг друга.

– Знаешь… мне было восемнадцать, когда я впервые встретил Диану, – странно хмыкнув, проговорил император. – Тогда я отправился с отцом в одну из дальних провинций, где должность наместника занимал мой двоюродный дядя. Она оказалась его единственной дочерью. В тогдашние ее пятнадцать лет для всех Диана была ребенком, и только я видел в ней свой свет, своего белокурого ангела. Тянулся к ней, не в силах противиться этой тяге. А наши родители не находили в этом ничего предосудительного, считая, что воспринимаю ее исключительно как сестренку. Вот только я уже тогда считал ее своей единственной. Я же настоял и на том, что ей следует отправиться вместе с нами в столицу, поселиться во дворце. Мы очень много времени проводили с ней вместе, но я понимал, что она еще слишком юна… и как бы мне ни хотелось большего, ограничивался только невинными поцелуями. Пока однажды она сама не пришла в мою спальню.

Заметив, как при этих словах округлились глаза Диара, император только уселся удобнее и посмотрел на того с покровительственной улыбкой.

– Ди, ты же давно большой мальчик. Не думал, что тебя еще можно смутить, – иронично заметил он.

– Ты вообще-то говоришь о моей матери, – ответил тот.

– Вот именно. И продолжая рассказ, замечу, забеременела она очень быстро, несмотря на все наши попытки этого избежать. И хоть Диана очень слабый маг, но наши внутренние сущности все равно стремились слиться. Тогда-то и случилась ее беременность.

– И ты решил спихнуть ее замуж? – зло бросил Кел.

– Нет, – спокойно отозвался Олдар, уже привыкший не реагировать на колкости Диара. – Я заявил своему отцу, что желаю жениться на ней, а тот отказал, сообщив, что нашел мне супругу. Ею должна была стать дочь кастильского князя. И пусть его земли тоже входили в состав империи, тогда стало известно, что они намереваются отделиться. Допустить это было нельзя, потому отец и предложил ему укрепить союз браком наследников. Так мне пришлось взять в жены Шамиру.

– А отказаться ты не мог?

– Нет, – ответил его величество. – Это поставило бы под удар Диану, которая уже тогда была под колпаком у спецотдела императора. Я попытался вывезти ее за Белые врата, но эта затея успехом не увенчалась. И мне пришлось искать другой выход, чтобы обеспечить ее безопасность. Тогда же судьба и столкнула меня с герцогом Эдгаром Стерфилдом, не на шутку увлеченным магией. Мы с ним заключили договор, по которому он официально брал Диану в жены, признавал ее ребенка своим, но при этом не имел права прикасаться к ней как к женщине. А я, в свою очередь, покрывал его занятия магией и всячески ограждал от внимания миторов. Так выигрывали все. И я, и он, и Диана. Даже мой отец, который знал обо все этом. Когда родился ты, я тоже без лишних вопросов имел возможность проводить с тобой время. И все было хорошо, пока не скончался император. Вот тогда, Ди, и началось самое страшное.

– Я помню то время, – заметил Диар. – Ты принял власть, когда мне исполнилось двенадцать. Тогда ты впервые не появлялся у нас несколько месяцев.

– Пришлось очень много работать, а заговоров за моей спиной плелось столько, что жутко вспоминать, – с тяжелым вздохом проговорил Олдар. – Тогда же Шамира и начала подозревать, что ты мой сын. А учитывая, что у нас с ней детей не было, ты являлся единственным наследником трона, чего эта змея никак не могла так оставить. Потому и перетянула на свою сторону Эдгара, выбила из него признание и заявила тогдашнему министру внутренней безопасности, что ты – маг и что тебя нужно поймать и отправить на костер, причем случилось это за два дня до праздника Смерти магии. И если бы не Вилм, который уже тогда занимал не последнюю должность в министерстве, мы бы не успели тебя спасти. Я же хоть и считался императором, но фактической власти еще не имел. Мое слово толком ничего не значило, а по закону мага следовало казнить. Против тебя свидетельствовал сам Эдгар Стерфилд. Вот так, Ди, ты много лет оплакивал того, кто так легко тебя продал.

Диар не ответил, продолжая внимательно смотреть на императора и ожидая продолжения рассказа. Сейчас он уже плохо помнил о событиях тех дней. Знал лишь, что они с матерью почему-то уехали из фамильного особняка и какое-то время жили в небольшой квартирке в городе. Тогда же, после долгих расспросов, мама и призналась ему, что их ищут.

– Так что человек, которого ты считал отцом, попал на костер вполне заслуженно, – добавил Олдар. – Тогда у меня не получилось связаться с Дианой. Я знал, где вы прячетесь, но вырваться к вам не мог. Потому в день казни своего мужа она и решила попытаться скрыться из города. Испугалась… за тебя. Ты, Ди, уже тогда был слишком на меня похож. Но вас обнаружили.

– В маму стреляли, – проговорил Диар. – Я слышал… ее крик.

– Шамира отдала приказ поймать вас любой ценой. Тогдашний глава полиции являлся ее протеже. А Диана при аресте пыталась сопротивляться, тогда-то в нее и выстрелили. И… Ди, тебе лучше не знать, что было дальше. Пусть это останется моей тайной. Скажу лишь, что с того дня Шамира больше не имела ни союзников, ни приспешников, ни права отдавать какие-либо приказы. И я бы с радостью убил ее собственными руками, но, увы, не мог позволить себе такой роскоши.

– Мама… она… – ошарашенно выдохнул Кел.

– Несколько недель провела в постели в окружении лекарей, – ответил Олдар. – А я все это время старался найти тебя. Вилм собрал лучших агентов, они перевернули всю империю, но твой след обрывался в пригороде столицы. И даже этот сварливый старик Гасим с самым честным видом заявлял, что не знает о тебе ничего. Более того, устроил мне выволочку за то, что я вообще допустил подобное.

Диар ухмыльнулся, вспоминая прадеда, к которому он тогда и правда добирался очень долго. А когда оказался за Белыми вратами, нагло стребовал с родственника клятву, что он никому местонахождение правнука не выдаст.

– Я знал только то, что ты жив, – добавил император. – Об этом мне сообщила одна старая ясновидящая. Причем случилось это все в том же Виртесе, в тот же день, когда я наведывался к Гасиму. Она сказала, что искать тебя бесполезно и однажды ты объявишься сам. Более того, окажешься тем, кто изменит нашу империю, станет для нее новой надеждой. Я поверил ей сразу. Но шли годы… а ты не возвращался. И потому, когда после смерти Шамиры я женился на твоей матери, то признал наследником Олита. Хотя ни для кого не секрет, что правителя из него не выйдет.

– А из меня будто выйдет? – со скепсисом бросил Кел.

– Уже вышел. Ты ведь свою «Свободу магии» сам организовал, объединил вокруг себя магов, выстроил целый город. Ты сам сотворил свою маленькую страну вместе с подданными. И да, Ди, как только ты поправишься, я официально объявлю тебя наследником престола… кронпринцем Семирской империи.

Вот только Диар на такое заявление отреагировал предсказуемой усмешкой.

– А если я откажусь? Если пошлю все к демонам и вернусь обратно в Зеленую крепость? Такой поворот ты не рассматривал?

– Почему же, – спокойно возразил император. – Это вполне вероятное решение с твоей стороны. Потому у меня будет к тебе предложение.

– И какое же?

– Ну… к примеру… – загадочным тоном протянул Олдар. – За твое согласие добровольно вернуться со мной в столицу и принять титул я пообещаю подписать приказ об отмене смертной казни для магов. Нет, не для всех. Те, чьи преступления заслуживают высшей меры наказания, обязательно ее получат. Но за владение даром больше никто никого казнить не будет, а карательные костры канут в прошлое.

Кел замер, не веря собственным ушам. И тогда его царственный собеседник лишь сдержанно улыбнулся и продолжил:

– На самом деле именно это я и собирался сделать в день, когда ты устроил диверсию в столице. Более того, приказ уже подготовлен и даже утвержден некоторыми министрами. Осталось продвинуть его на Совете и подписать. И это, Ди, станет большим шагом к возвращению свободы магам. Но, – он поднялся на ноги и демонстративно развел руками, – решать тебе. Надеюсь, ты понимаешь, что, будучи кронпринцем, сможешь сделать для одаренных куда больше, чем играя роль Себастьяна Клевера. Но я не буду торопить тебя с ответом.

– Я согласен, – бросил Кел, медленно и особенно тяжело вздохнув.

– То есть… я правильно понимаю, что ты готов признать меня отцом, отправиться во дворец и принять титул вместе со всеми обязанностями? – спокойным тоном уточнил его величество.

– Да, – уверенно ответил Диар, глядя ему в глаза.

– И ты отдаешь себе отчет в том, что когда-нибудь станешь императором?

– Да. – Вот теперь голос Клевера все же дрогнул. Вероятно, он все еще не мог поверить, что его жизнь сделала настолько серьезный и резкий поворот.

– В таком случае… – Олдар извлек из закрепленных под штаниной незаметных ножен небольшой кинжал, подошел ближе к сидящему на кровати сыну и протянул ему раскрытую ладонь. – Дай руку. Это традиция… древний ритуал королей Ринории, к роду которых и ты, и я относимся.

– И что за ритуал? – настороженно спросил Кел, но просьбу императора все же выполнил. И лишь чуть скривился, когда тот легко полоснул лезвием по его коже.

Но его величество не ответил. Вместо этого провел кинжалом по своей ладони и соединил порезы, смешивая кровь.

– Я, Олдар Ринорский, волей богов правитель Семирской империи, признаю тебя, Диар Ринорский, сыном и наследником. И даю кровную клятву чтить интересы нашей семьи и нашего народа и требую такую же клятву с тебя.

И Кел знал, что должен сказать. Он много читал о кровных клятвах и хорошо понимал, что сказанные сейчас слова, скрепленные королевской кровью, лягут отметинами на его судьбу. Но уже принял это решение и отступать не собирался.

– Я… – начал он, глядя на императора, – Диар… Ринорский…

На последнем слове он запнулся. Все же еще ни разу ему не приходилось даже мысленно произносить свое истинное имя рядом с фамилией правителя. Но Олдар ободряюще кивнул, подтверждая, что тот все делает правильно, потому Кел и продолжил:

– …признаю тебя, Олдар Ринорский, своим отцом и императором. Принимаю твою клятву и прошу тебя принять мою. Я клянусь чтить интересы нашей семьи и нашего народа. – Но решил на этом не останавливаться: – Принимаю дарованный тобой титул и обещаю использовать полученную власть лишь на благо империи и ее подданных, в том числе и магов.

– Принимаю, – кивнул правитель империи.

И в тот же момент кровь на их сцепленных руках вспыхнула голубым пламенем и исчезла, будто ее и не было. И оба мужчины знали: именно это является знаком того, что Великие боги Семирии услышали их и приняли их клятвы.

– Ну что ж, – проговорил Олдар, и на его губах растянулась довольная и даже счастливая улыбка. – Я очень рад, Ди, что мы смогли договориться. Теперь, к сожалению, мне придется вернуться в столицу, а ты еще останешься здесь. Честно говоря, я бы с радостью перевез тебя во дворец, но пока, по словам твоего врача, это слишком опасно. Но как только поправишься, мы будем ждать тебя в столице.

– И что потом? – спросил Кел, стараясь скрыть собственную растерянность.

– А потом… состоится малая коронация, после которой тебе придется в ускоренном темпе изучить всю суть управления страной. Ну и привыкнуть к обращению «ваше высочество».

– Не думаю, что это будет сложно.

– А еще я объявлю, что ты маг, – добавил император. – Что у тебя есть пусть и раскрытый, но скромный дар… скажем, к целительству. И тогда ты сам станешь символом того, за что так долго боролся.

– Многие этого не примут.

– Ну, пускай попробуют возразить, – усмехнулся его величество. – Но это мелочи. Мы с ними справимся. Впереди нас будут ждать более глобальные перемены и очень много работы.

Он кивнул на прощание и, вернув кинжал в ножны, направился к выходу, но был остановлен окликом Диара.

– Олдар, – позвал новоиспеченный принц. А когда тот обернулся, Ди расправил плечи и с присущей ему фамильной гордостью проговорил: – Спасибо. Я тоже понимаю, что все это совсем непросто.

– Ты прав, Ди. Будет сложно. Возможно, это приведет к расколу империи, но… я готов рискнуть.

А Диар лишь кивнул и, поймав его взгляд, уверенно ответил:

– Я оправдаю твое доверие.