Глава 5

С самого утра в управлении царила суматоха. Митор Хаски метался по зданию департамента, будто ужаленный, и в нашем отделе почти не появлялся. Когда ближе к десяти часам он все же вернулся в свой кабинет, я решительно направилась к нему, но меня остановили инженеры, ответственные за техническую сторону проведения казни. Почему-то именно сейчас – за два часа до начала – им взбрело в голову провести с нами подробный инструктаж.

Как оказалось, тот самый электрический контур, отгораживающий нас от костра, являлся довольно хрупкой конструкцией. В выключенном состоянии он выглядел, как мелкая сетка, созданная из неизвестного мне материала. Но стоило пустить по нему мощные потоки электричества, и эта штука становилась дико опасной. Приближаться к ней ближе чем на метр категорически запрещалось.

Нам подробно разъяснили, что после того как заключенные окажутся привязанными к столбам, мы должны активировать эту самую силовую стену. Для этого нам следовало одновременно поднять рубильники на десяти блоках, расположенных по кругу, у каждого из которых и будут наши посты во время казни.

Для чего понадобились такие сложности? А все просто. Электричество искажает или даже блокирует магию. А в подобной концентрации вообще лишает магов возможности обращаться к силе. Этот электрический барьер предназначался не столько для заключенных, сколько для тех магов, которые могут попытаться их спасти. Использовать подобный заслон начали еще лет двадцать назад, и до сих пор ни одного случая диверсий магов во время ежегодной казни не случалось.

К сожалению, этот инструктаж сильно затянулся, потому после него мы направились сразу на площадь, и поговорить с митором Хаски я так и не успела. А ведь честно хотела ему все рассказать. И о Келе, и о своих подозрениях. Признаться в том, что едва не угодила в лапы нашим врагам. Не знаю, что смог бы изменить мой рассказ, но теперь уже стало поздно об этом рассуждать.

Когда мы торжественным строем вышли к месту будущей казни, меня поразило количество собравшихся здесь людей. Удивляло, как они вообще могут тут помещаться. Да и ради чего явились? Посмотреть, как другие умирают?

От этих мыслей стало тошно, потому я решила больше не смотреть на толпу. Сейчас мне хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, а на смену гадкому празднику вернулись привычные трудовые будни. Вот только для этого оставалось пережить самое сложное… Казнь.

После того как мы заняли места у рубильников, послышались первые аккорды гимна, и на широких ступенях дворца у расположенных там тронов появился император. По правую руку от него остановилась светловолосая женщина, чей заметно округлившийся живот не удалось бы скрыть ни одному наряду. Она была в традиционном красном платье, вот только на ней этот цвет почему-то смотрелся неуместно. Стоящий слева от отца юный кронпринц искренне старался изображать королевскую невозмутимость, но явно чувствовал себя здесь неуютно. Зато сам император выглядел гордо и уверенно, как и подобало истинному правителю империи.

Едва доиграл гимн, на ступеньки поднялся дворцовый церемониймейстер и тожественно объявил:

– Подданные Семирской империи, приветствуйте его императорское величество Олдара Ринорского!

Толпа взорвалась и загудела. Отовсюду слышалось: «Приветствуем!» Но в общем гуле это слово исказилось до неузнаваемости.

– Ее императорское величество Диану Ринорскую! – продолжил распорядитель праздника. – И его высочество кронпринца Олита.

Толпа снова загудела, правда, теперь уже не настолько громко. Все же новую супругу нашего правителя принимали в народе пока не особенно тепло. Наверное, все дело в том, что она уже была до этого замужем. Причем за магом, которого когда-то казнили на этой самой площади.

Речь императора я не слушала, погрузившись в свои мысли. А они почему-то метались между тремя персонами: Келом, Себастьяном и его величеством. А еще периодически возвращались к беременной императрице, которой точно не следовало присутствовать на казни. Хотя, возможно, она еще покинет площадь? Вернется во дворец. Лично я бы отнеслась к подобному поступку с ее стороны с пониманием.

Когда часы на одной из стен дворца показали без пяти минут двенадцать, справа от главного здания императорской резиденции открылись высокие ворота и оттуда спешно вывели осужденных магов. Сегодня шестеро гордых мужчин уже не выглядели такими грозными, как вчера. Они покорно шли прямиком к месту своей казни, и никто из них так и не решился поднять лицо. И только одна темноволосая босая девочка, замыкающая их колонну, почему-то улыбалась. Более того, она смотрела на собравшихся здесь людей с интересом, а когда увидела императора и императрицу, в ее глазах и вовсе отразился истинный восторг. Она будто и не понимала, куда именно ее ведут и что произойдет дальше. Верила, что все это – не больше чем представление и на самом деле их никто не собирается убивать.

Мне же Шейла улыбнулась особенно тепло и даже хотела помахать рукой, но, к счастью, вовремя опомнилась. Вместо этого почему-то посмотрела с сочувствием, будто пытаясь ободрить. А мне стало по-настоящему стыдно. Перед ней, перед собой, перед Келом и собственной совестью. Но что я могла? Разве в силах один человек изменить традиции, которым больше века?

Осужденных завели на возвышение, где по кругу красовались семь деревянных столбов. Рядом с каждым были аккуратно уложены сухие ветки… и их оказалось столько, что если уж загорятся, то потушить точно не получится.

Несчастных привязали к столбам веревками, как того и требовали традиции, а потом тюремщики удалились. Последний из них свел вместе края белой сетки защитного контура, отступил на несколько шагов и дал нам знак включать рубильники.

Я сглотнула, повернулась к стоящему в нескольких метрах от меня Хону и все же шагнула к блоку.

– Давай, – скомандовал наш старший.

В то же мгновение десять рубильников были подняты вверх, а по сетке побежали едва различимые искры. С каждым мгновением они становились все ярче, все заметнее, а потом вдруг вспыхнули, образовав полупрозрачное голубоватое силовое поле. И вот от него исходили такие волны противной колючей энергии, что у меня возникло дикое желание отойти подальше. При том, что я даже не маг. А что же в таком случае ощущали бы те, в ком жил раскрытый дар? Им, наверное, вообще захотелось бы убежать отсюда или даже под землю зарыться.

И тут послышался звук огромного гонга, который означал наступление полудня. Толпа загалдела, заверещала, а на ступеньки чуть ниже императорских тронов вышел главный судья города Трилина. Он начал торжественным тоном оглашать приговор, зачитывая его отдельно для каждого из магов. Вот только я его не слышала… потому что в то же мгновение от толпы отделился высокий темноволосый мужчина и направился прямо ко мне.

В этот странный момент я попросту растерялась. Смотрела на Кела, решительно шагающего в мою сторону, и не знала, что делать. По протоколу мне следовало предупредить нарушителя, затем, если не послушает, выстрелить. Вот только я вдруг отчетливо осознала одну вещь: этот человек не отступит. Ни сейчас… и никогда.

Он приближался, пользуясь тем, что взгляды большинства были обращены к ступеням дворца, где выступал судья и стоял император. Но я все же подняла пистоль… и направила его в грудь того, кто подходил все ближе.

– Остановись, – прошептала я, глядя на него с немой мольбой. – Прошу тебя…

– Эли, – тихо произнес он, ловя мой взгляд. Но даже не подумал идти медленнее.

Расстояние между нами стремительно сокращалось. Стоящий слева от меня коллега, митор Орс, тоже чуть приподнял свое оружие, но направлять на нарушителя не стал. Видимо, он не сомневался, что я исполню свой долг и сделаю все, как положено. Да вот только у меня самой такой уверенности не было.

Все повторялось почти как вчера: Кел, я, направленный на него пистоль… Очень не вовремя вспомнилось мое собственное заявление о том, что я в него не выстрелю. И сейчас, наблюдая за тем, как он шаг за шагом преодолевает разделяющие нас метры, мне стало поистине тошно. От самой себя, от этих диких традиций. Возникло желание опустить оружие, но при этом я прекрасно знала: стоит мне лишь показать, что контроль над ситуацией потерян, и в Кела сразу выстрелит кто-то из моих коллег.

Я не могла допустить его смерти.

Не могла… но и позволить ему сорвать казнь тоже не имела права.

Он приблизился настолько, что железное дуло моего пистоля уперлось в его грудь. Дышал тяжело, но вот во взгляде отражалась такая непоколебимая уверенность, что я только убедилась – этот пойдет до конца.

– Зачем? – спросила я, чувствуя, что дрожит у меня не только голос, но и руки с зажатым в них оружием.

Кел не ответил. Но и взгляда не отвел. А в следующее мгновение я неожиданно услышала прямо в голове его мысленный приказ:

«Опусти рубильник, Эли. Сейчас!»

И мое сознание будто поплыло. Собственное тело перестало подчиняться. Я даже не поняла, как убрала пистоль, как обернулась, прошла к рычагу и резко дернула его вниз.

Электрическая цепь оказалась нарушена, из-за чего силовое поле мгновенно погасло. Просто потухло, будто его и не было. Но не успела я обернуться, как меня резко толкнули, отчего я попросту распласталась на полу. В обычном состоянии я сразу бы сориентировалась, сгруппировалась, но сейчас будто пребывала в странном полусне. Даже перевернуться и приподнять голову оказалось очень сложно.

Но когда мне все-таки удалось сесть, я увидела по-настоящему странную картину. Кел все так же стоял рядом, всего в нескольких шагах, и от него исходили такие волны силы, что становилось жутко. Но страшнее оказалось совсем другое: под воздействием неизвестных мне импульсов, которые расходились от этого мага, словно круги по воде, люди попросту застывали, не в силах пошевелиться. Одни падали, будто сброшенные со стола статуэтки, другие продолжали стоять, окруженные другими такими же неподвижными фигурами. И никто не стрелял – просто не мог.

Да… по сравнению с ними мне точно повезло больше. Сейчас я хотя бы оказалась в состоянии двигаться. Моего пистоля рядом не нашлось, но сейчас он бы мне точно ничем не помог.

– Все, Кел! – выкрикнул кто-то, а спустя несколько мгновений на площади появился лысый Этари. – Готово!

В окружающей тишине его голос казался даже слишком громким. Мир застыл, словно покрытый коркой льда, и все люди в нем замерли, подобно игрушечным солдатикам на картонном поле боя.

Кел кивнул другу, дал ему знак освободить осужденных и уже собирался пойти прочь, но неожиданно остановился и посмотрел на меня с настоящим триумфом.

– Спасибо, что не убили, митора Тьёри. Поверьте, я этого не забуду.

Моего ответа он дожидаться не стал. Вместо этого зацепил пальцами завязанный на шее черный платок и переместил ткань так, что она закрыла ему половину лица. И теперь все остатки моих сомнений канули в небытие. Передо мной собственной персоной находился Себастьян Клевер.

Кел метнул взгляд к месту, где сегодня так и не загорелся огонь, и быстро направился прямиком к застывшей неподвижно императорской семье. Я же наблюдала за ним с откровенным ужасом, ведь он туда явно не здороваться пошел. А сейчас ему ничего не стоило убить их всех. Успокаивала меня лишь одна мысль: глупое утверждение девочки Шейлы о том, что Себастьян не убийца. Но даже зная это, я не смогла промолчать.

– Не делай этого! – выкрикнула я ему вслед.

А он вдруг обернулся, бросил на меня злой взгляд, и в тот же момент мое сознание поплыло, а реальность стала ускользать. Силы стремительно кончались, и остатков моей воли хватило только на то, чтобы опуститься на камни, которыми была выложена площадь. А после я просто уснула, будто спать на улице во время нападения диверсантов было для меня в порядке вещей.

Вокруг стояла оглушительная звенящая тишина. Вся толпа собравшихся здесь зевак теперь больше напоминала склад старых статуй, которые какой-то нерадивый хозяин составил очень близко друг к другу. Но сейчас эти люди интересовали Кела в самую последнюю очередь. Максимум через полчаса пострадавшие от магического воздействия снова смогут шевелиться, а значит, стоило поспешить.

На самом деле одному магу, даже очень сильному, так просто обезвредить огромную толпу никогда бы не удалось. И то, что происходило сейчас – это результат четкой и слаженной работы двадцати одаренных. Каждый направил импульс силы на нужный участок площади, и только таким образом получилось одновременно обездвижить несколько тысяч человек.

Кел спешно шел прямиком к ступеням, на которых были расположены троны императора и императрицы. Его обычно тихие шаги сейчас даже ему самому казались слишком громкими. Он знал, что должен это сделать, знал, что именно следует сказать, но все равно чувствовал себя странно. Сейчас, когда за ним стояла пусть и маленькая, но все же армия соратников, когда от него зависела судьба всех магов империи, он не мог себе позволить проявить слабость. Не имел права поддаться эмоциям.

– Ох, какой же сегодня добрый день, ваши величества, – насмешливо произнес парень в маске, останавливаясь в нескольких метрах от монарших особ. – Правда, не могу сказать, что рад нашей встрече. Особенно учитывая тот факт, что вы собирались наблюдать, как умирают мои друзья.

– Щенок! – рявкнул император, который хоть и почти не мог двигаться, но вот говорил свободно. – Что ты здесь устроил?!

– А вам разве не нравится? – картинно удивился Кел. – Это ведь так… масштабно. Как раз в духе ринорских королей.

– Что тебе нужно? – Император явно старался взять себя в руки, уже придя к выводу, что этот преступник явился сюда с определенной целью. – Ты ведь Клевер?

– Себастьян, – представился Кел, изобразив шутовской поклон. И уже хотел что-то добавить, но тут наткнулся взглядом на бледную как мел императрицу и почему-то запнулся.

Император тоже повернулся к жене, которая выглядела слишком болезненно. его величество попытался встать, старался, как мог, но ничего у него так и не вышло.

– Не тронь ее! – выкрикнул правитель империи. – Не смей! Решай свои проблемы только со мной!

А Клевер вдруг дернулся, будто ему отвесили самую настоящую пощечину, и снова посмотрел на императора.

– Я не причиню ей вреда, – процедил сквозь зубы парень. – А вот тебя бы убил. Но твоя жена беременна, и только поэтому ты сегодня продолжишь свою никчемную жизнь. Но… – Кел медленно повернулся к стоящему рядом с троном подростку, кривовато усмехнулся и только потом продолжил: – Но кое-что я все-таки сделаю!

– Не смей! – снова зарычал Олдар Ринорский.

– Увы, посмею, – ухмыльнулся Себастьян и вдруг поманил кронпринца пальцем.

В то же мгновение парнишка, стоящий рядом с императорским троном, направился к нему. Правда, движения его были какими-то рваными, резкими, словно у заводной куклы.

– Я дам вам время подумать, подготовиться к диалогу, – добавил человек в маске, обращаясь к его величеству. – Три месяца. И это время Олит проведет со мной в Зеленой крепости. И настоятельно рекомендую вам не направлять туда войска, иначе…

И тут произошло то, чего не ожидал ни Кел, ни император. Каким-то чудом императрице удалось сбросить с себя магические оковы. Поднявшись с трона, она сделала шаг к преступнику и резко дернула вниз его маску. Он же попросту застыл, глядя на нее с настоящей растерянностью. А она… почему-то отступила, прикрыла рот дрожащей ладонью и вдруг начала оседать прямо на ступени.

Император снова попытался подняться, отчаянно старался сбросить магические оковы, но встать так и не сумел. Да только императрице все равно не позволили упасть. Нет, Кел так и не сдвинулся с места, но ее величество подхватил созданный им плотный воздушный поток и плавно переместил обратно к трону.

– Ди… – выдохнула женщина, держась за свой живот, но глядя при этом на Клевера.

– Вы ошибаетесь, – бросил он, отворачиваясь от нее.

И уже хотел снова обратиться к императору, но слова так и застряли в горле, потому что Олдар Ринорский теперь смотрел на него совсем иначе. Не с презрением, не с ненавистью, не со злобой. А почему-то с гордостью.

– Три месяца, ваше величество, – заставил себя произнести Кел. Но его словно не слышали.

– Диар, – сказал император, с непонятной жадностью вглядываясь в черты стоящего перед ним молодого мужчины.

– Мое имя Себастьян Клевер! – громко, с нажимом произнес Кел. – И свои условия я озвучил. Олит уходит со мной.

– Ди… сын, – хрипло проговорила императрица, чьи глаза уже блестели от слез, а голос дрожал.

– Я вам не сын! – зло бросил он, даже не взглянув в ее сторону.

Он крепко схватил за запястье принца Олита и уже развернулся, чтобы направиться вниз, но все же не сдержался и обернулся к ее величеству.

– Женщина, ставшая женой убийцы моего отца, не может быть моей матерью! – со злостью бросил он.

А после быстро сбежал по ступенькам, таща за собой ничего не понимающего подростка, которому до сих пор не подчинялось собственное тело.

Диана что-то кричала им вслед… просила остановиться, умоляла выслушать, но Кел больше ни разу не обернулся. Он шел туда, где у северного выхода с площади его ожидали другие маги, вместе с освобожденными пленниками. И пусть слова матери набатом звучали у него в голове, пусть за руку он вел собственного брата, которого сегодня увидел впервые, но на то, чтобы останавливаться и предаваться сентиментальным мыслям, у него не было времени.

Диар? Да, когда-то его звали именно так. Кажется, в прошлой жизни, которая закончилась в тот же день, когда на костре был сожжен его отец. Нет, еще какое-то время он откликался на это имя. Но слишком скоро стало ясно, что Диаром Стерфилдом быть слишком опасно. Тогда-то и появился Себастьян Клевер. И именно это имя он теперь считал единственным настоящим.

– Узнала, – констатировал Этари, едва увидев выражение лица друга.

Он уже сидел в кресле управления того самого амнилета, о котором их предупредил Велли, и как раз готовился завести двигатели.

Кел плюхнулся на соседнее сиденье, а юного принца усадил прямо на пол – увы, больше кресел в этой части летательного аппарата не имелось, но отправлять мальчишку в пассажирскую часть к остальным было слишком глупо.

А Эт, занятый подготовкой старта, далеко не сразу обратил внимание на то, что Кел пришел не один. А когда все же заметил сидящего на полу напуганного подростка в белом парадном костюме, попросту замер от удивления.

– Скажи, что у меня галлюцинации, – нервно выдал Этари.

– Нет, друг. Знакомься, это его высочество Олит Ринорский, – хмуро бросил Клевер.

– Зачем?! – выпалил неожиданно побледневший Эт. – Ты понимаешь, что за нами теперь отправят целую армию?!

– Не отправят, – отмахнулся его друг. Только теперь он опустил маску, привычно растрепал волосы на затылке и устало растянулся в кресле. – Полетели уже.

– Как скажешь, – ответил Эт и все же завел двигатели.

Пока амнилет набирал необходимую мощность для начала полета, Кел снова повернулся к своему пленнику и лишь теперь удосужился снять с того магические путы. Да только даже получив свободу, принц не спешил ни двигаться, ни говорить.

– Ну, привет, братишка, – с легкой ухмылкой произнес Себастьян. – И не удивляйся так. По воле судьбы я твой старший брат.

Олит ничего не ответил. Смотрел все так же недоверчиво, но теперь в его взгляде появилось еще и любопытство. Он рассматривал Клевера, даже не пытаясь скрыть своего интереса. А когда амнилет все-таки взлетел, а столица осталась позади, светловолосый мальчишка сел чуть удобнее и все-таки обратился к главарю диверсантов.

– Ты другой. Не такой, как на портрете, что висит у мамы в спальне, – сказал юный принц. – А волосы почему темные?

– Краска, – развел руками Клевер. Затем развернул кресло к Олиту, чуть наклонился и с улыбкой добавил: – Официально, братишка, ты в плену. Но я все же предлагаю тебе два варианта. Первый: ты живешь со мной, под моей личной опекой. Я раскрываю в тебе дар, который точно есть, учу, даю относительную свободу, а взамен ты слушаешься меня беспрекословно, не пытаешься сбежать и никому не говоришь о нашем родстве. Таким образом эти три месяца для тебя станут отдыхом, причем довольно интересным и насыщенным.

– А какой второй вариант? – спросил мальчик, которому, несмотря ни на что, до сих пор было страшно.

– Второй мне не нравится, но если ты откажешься от того, что предлагаю я, то озвученный срок проведешь в комнате с решетками на окнах. Что выбираешь?

Принц хмыкнул, всем своим видом показывая, что тут и так понятно, какое решение он примет. Потому вместо ответа спросил:

– Как мне тебя называть? Диар или Себастьян?

– Близкие зовут меня Кел. Это что-то вроде прозвища. Производная от Клевера. А вот имя Диар забудь и никогда не вспоминай. Поверь, лучше никому не знать, что мы с тобой родственники.

– А… – начал было Олит, красноречиво покосившись на управляющего этим странным транспортом лысого мужчину.

Кел проследил за взглядом брата и только шире улыбнулся.

– Это Этари, мой друг. Ему я доверяю целиком и полностью. А значит, и ты можешь ему доверять.

Принц кивнул, сел еще немного удобнее и даже откинулся спиной на глянцевую обшивку стены этого неизвестного летающего аппарата.

– Я мечтал, что мы когда-нибудь встретимся, – произнес принц. – Мама…

– Прошу, не упоминай при мне свою мать, – попросил Кел, стараясь скрыть раздражение. – Не стоит. Ты мой брат, да. Я это признаю. Мне даже хочется узнать тебя ближе, научить тому, что я знаю сам. Но вот о леди Диане я слышать не желаю, как и о твоем отце. С ним мы враги. Мы по разные стороны баррикад. И официально ты, Олит, пленник. Но я буду рад, если в итоге ты решишь не возвращаться обратно во дворец.

Мальчишка не ответил. Ясное дело, что ему было неприятно такое отношение старшего брата к его родителям. И он хотел бы возразить, сказать, что Диар… или Кел, ошибается. Что его любят дома, что мама каждый день перед сном молится Великим богам Семирии, чтобы они уберегли ее старшего ребенка от бед и указали путь домой. И юный принц не сомневался, что когда-нибудь обязательно расскажет об этом Диару… Когда-нибудь, но не сейчас.

Несмотря на довольно юный возраст, Олит уже многое понимал, а за полгода жизни во дворце повзрослел настолько, что сам себе удивлялся. Его детство закончилось, когда император официально признал его сыном и назначил наследником престола. С того самого момента тринадцатилетнему мальчику пришлось с головой окунуться в жуткую непонятную паутину дворцовых интриг.

– Ты правда собираешься учить меня магии? – спросил он, поднимая лицо к Келу. – У меня же нет дара.

– Есть, – усмехнулся тот. – Мой дар начал просыпаться в десять. Тогда мама хотела заставить меня пить барко, но отец настоял на обучении. Он был магом, но не таким сильным, как я. Именно он сказал, что наибольшую силу имеют те, кто находится в родстве с императорской семьей. А ты, Олит, сын императора.

Парнишка кивнул и, притянув одно колено к груди, обхватил его руками. Кел же, видя у него свою собственную привычку, почему-то улыбнулся. Наверное, только теперь он окончательно осознал, что Олит не просто кронпринц, а в первую очередь на самом деле его родной брат. Да и общего между ними было немало.

Но сейчас даже он не взялся бы предсказывать, что ждет их всех дальше. Да, дар он в младшем раскроет, обучит того азам, но… разве сможет после этого тот вернуться во дворец? Там ведь не примут мага, будь он хоть трижды кронпринцем. Вот только своего решения Кел менять не собирался.

На самом деле изначально похищение Олита в его планы не входило. Он решился на это спонтанно, попросту пошел на поводу у собственного странного желания познакомиться с младшим братом. И такое решение со всех сторон оказалось выгодным. Ведь теперь император точно пойдет на диалог, а значит, еще есть надежда, что грядущая война закончится каким-никаким, но все же миром.