ГЛАВА 4
Сегодня утром курьерская служба доставила пакет от Акима. Несколько аккуратных конвертов.
После нашей последней встречи, Сатаров впервые дал реакцию.
Только его молчание казалось громче любого ответа — он демонстративно игнорировал мои точечные выпады в компании аудиторов. Словно мои действия были не стратегией, а жалкими потугами насекомого, бьющегося о бронированное стекло его мира.
Однако я давно приобрела иммунитет к равнодушию мужчины. Так что да, мне всё фиолетово.
В первом конверте — белая коробка. Новейший девайс, чехол из мягкой кожи, сим-карта с номером.
Во втором — брелок с ключами. Холодная сталь впилась в ладонь, пока я читала записку короткого содержания: «Твоё жильё до свадьбы».
И третий — увесистая папка. Ответный ход на брачный контракт.
Я не спешила распаковывать пакет, дав себе небольшую передышку.
Лишь вечером, собравшись с силами, поехала по указанному адресу, прихватив с собой документацию.
Гуляя из комнаты в комнату, я поняла, что в огромном пентхаусе отсутствовал воздух, будто начисто его откачали насосом, несмотря на панорамные окна во всю стену.
Это огромная квартира, демонстрация силы и золотая клетка, в которую меня загнали, пусть и вошла я в нее добровольно.
Пол — матовый полированный. Длинная стена из дикого фактурного камня навевала мысли о мавзолее.
Запах — сложный, дорогой и абсолютно бездушный коктейль из озонового воздуха кондиционеров, воска для камня и едва уловимой ноты свежераспиленного мрамора, который так и не выветрился.
Мои шаги по пустому пространству гулко отдавались от высокого, в пять метров, потолка, где холодными созвездиями мерцали встроенные светильники.
Тяжелые шторы, роскошная мебель — не вызывали восторга.
На втором ярусе, за прозрачными перилами из каленого стекла, стояла обширная библиотека с наполненными полками и мелкими статуэтками. Пожалуй, это единственный момент, после которого я позволила ослабить в себе внутреннее напряжение.
Хотя на данный момент это мало имело значения.
Всё моё внимание было приковано к гигантскому острову из белого сталактитового мрамора в центре кухни. На нём, как экспонаты, лежали два документа.
Справа — неприметная серая папка с надписью, выведенной моей же рукой: «Ход 1. Объект: Дельфин».
Слева — то, от чего стыла кровь. Целый том в переплёте из чёрной шагреневой кожи с тиснением: «Брачный контракт и сопутствующие соглашения. Сторона А: Аким Артурович Сатаров».
Заварив крепкий кофе и присев на стул, я освободила лёгкие от затаившегося дыхания.
Открыв договор, я почувствовала, как страницы пахли дорогой бумагой и формальдегидом.
РАЗДЕЛ I. ГАРАНТИИ ЗДОРОВЬЯ И ПРОЗРАЧНОСТИ.
Пункт 1.1. Полное медицинское освидетельствование Стороны Б.
«1. В целях минимизации всех возможных репутационных, биологических и социальных рисков для Стороны А и будущего Союза, Сторона Б обязуется пройти исчерпывающее медицинское и психофизиологическое обследование в клиниках, утвержденных Стороной А. Обследование должно быть завершено и предоставлено в виде итогового заключения Медицинского совета не позднее чем за 72 часа до церемонии подписания настоящего Договора.
1. Протокол обследования включает, но не ограничивается: а) Развернутая генетическая экспертиза: скрининг на носительство всех известных наследственных заболеваний, предрасположенность к онкологическим, сердечно-сосудистым и нейродегенеративным патологиям. Анализ кариотипа. б) Иммунологический и инфекционный паспорт: полная панель на все известные вирусные, бактериальные и грибковые инфекции, включая латентные и хронические формы (герпес-вирусы, ВПЧ высокого онкогенного риска, туберкулез). Исследование иммунного статуса. в) Неврологическое и психофизиологическое тестирование: МРТ головного мозга, электроэнцефалограмма. Оценка когнитивных функций, стрессоустойчивости, склонности к аффективным расстройствам (тревожность, депрессия), тесты на латентную агрессию и импульсивность. Заключение штатного психоаналитика. г) Гинекологическое и репродуктивное обследование: полный анамнез, УЗИ органов малого таза, гормональный профиль, оценка овариального резерва, подтверждение отсутствия текущей беременности и любых заболеваний, способных повлиять на фертильность в будущем. д) Токсикологическая и наркологическая экспертиза: расширенный анализ волос и ногтей на предмет употребления запрещенных веществ, психоактивных препаратов и алкоголя за период последних 5 (пяти) лет. Тест на наличие в организме препаратов, изменяющих сознание или волю. е) Общее соматическое обследование: полный чекап всех систем организма (кардио, гастро, эндокринология и проч.). 2. Статус результатов: а) Все исходные данные, заключения специалистов, медицинские изображения и результаты анализов являются безоговорочной и исключительной интеллектуальной собственностью Стороны А. б) Стороне Б предоставляется итоговое Сводное заключение Медицинского совета с обобщенной формулировкой «годен/не годен» для заключения Союза. Доступ к первичным данным для Стороны Б закрыт. в) В случае, если обследование выявит какие-либо «скрытые факторы риска» (на усмотрение Медицинского совета Стороны А), Сторона А оставляет за собой право потребовать дополнительного лечения, профилактических мер или пересмотра финансовых условий Договора в одностороннем порядке.»
Я сидела, не дыша. Это что за херня? Это оплеуха наотмашь.
Чтобы наверняка. Чтобы стало адски больно. Затрещина, которую я буквально прочувствовала на физическом уровне.
Сатаров... Он нашёл очередной способ меня унизить.
Шло требование не просто справки о состоянии здоровья. Он требовал расшифровки моего биологического кода, моего мозга, моих самых интимных тайн.
«Скрытые факторы риска». Эта расплывчатая формулировка позволяла ему и его юристам трактовать что угодно — от наследственной предрасположенности к мигрени до «неоптимального» гормонального фона — как повод для шантажа и ужесточения условий.
И самое отвратительное — «анализ волос за 5 лет». Это означало тотальную слежку в ретроспективе. Они хотели знать, что было в моём организме, когда они даже не были частью моей жизни.
Весь этот раздел не имел никакого отношения к фиктивному браку. Он был призван деморализовать и поставить на колени.
Гнев становился глубоким и тихим. Он не кипел, а кристаллизовался.
Вся нелепая писанина выходила за рамки норм, и с каждой новой строкой укоренялось решение стереть с лица земли это высокомерное, циничное чудовище и всех, кто посмеет думать, что можно обращаться с людьми таким образом.
РАЗДЕЛ III. ПУБЛИЧНЫЙ ИМИДЖ И РИТУАЛЫ.
Пункт 4.7. Регламент совместных публичных мероприятий.
«1. Для формирования и поддержания устойчивого образа семьи как единого, неразрывного и счастливого союза, Стороны обязуются совершать не менее трех (3) совместных светских выходов в месяц. К таковым относятся: благотворительные гала-ужины, открытия сезонов в театрах и на выставках, корпоративные праздники ключевых партнеров, мероприятия под патронажем семьи. Конкретный график утверждается Пресс-службой Стороны А за 30 (тридцать) календарных дней и не подлежит обсуждению.
1. Публичные проявления привязанности (ППП) являются неотъемлемой частью программы каждого выхода и строго регламентированы: а) Непрерывный тактильный контакт: держание за руку при входе/выходе и перемещении по залу; рука Стороны А на пояснице Стороны Б во время статичных позиций для фотографирования и в начале бесед с третьими лицами; легкое касание плеча или предплечья для "привлечения внимания" в ходе разговора. б) Визуальный контакт и мимика: обмен "теплыми" взглядами при наличии фотокамер. Предварительные репетиции допустимых выражений лица (легкая улыбка, одобрительный кивок, восхищенный взгляд) проводятся по необходимости. в) Вербальные маркеры: обязательное использование в беседе с третьими лицами местоимения "мы" при описании планов, мнений и впечатлений ("мы считаем", "нам понравилось", "мы планируем"). 2. Все фотографии с мероприятия, отобранные Пресс-службой, являются обязательными к публикации на личных аккаунтах Стороны Б в социальных сетях в течение 24 часов с утвержденным сопровождающим текстом. Самостоятельные публикации и комментарии запрещены.»
Пункт 5.1. Ритуалы частной демонстрации семейной идиллии.
«1. В целях внутреннего укрепления связей и формирования безупречной репутации среди ближнего круга, Стороны обязуются на еженедельной основе проводить "семейные ужины".
1. Формат ужина: а) Проводится в столовой резиденции Стороны А в установленный вечер недели (четверг, 20:00). б) Присутствие свидетелей (не менее двух) обязательно. В качестве свидетелей привлекаются: личный адвокат Стороны А, управляющий резиденцией, финансовый консультант, утвержденный психолог или доверенный член семьи Стороны А. Их функция — фиксация и дальнейшее распространение в своих кругах информации о "гармоничных отношениях" внутри Союза. в) Меню, сервировка и фоновая музыка утверждаются управляющим за сутки. Темы для светской беседы за ужином ("обсуждение последней прочитанной книги", "впечатления от культурных событий недели", "планы на благотворительность") заранее согласовываются и репетируются по необходимости. 2. Ритуал взаимных подарков: а) В рамках каждого ужина Стороны обмениваются "знаками внимания" — подарками, стоимость которых не должна быть ниже установленного ежемесячного лимита (сумма прилагается в Приложении 5). б) Подарок должен носить публично демонстрируемый характер: украшения (для Стороны Б), аксессуары (часы, запонки для Стороны А), предметы искусства для совместной коллекции. Практичные или личные подарки исключены. в) Процедура вручения включает обязательную словесную благодарность с указанием на "тонкое понимание вкусов партнера" и тактильный контакт (поцелуй в щеку, объятие) в присутствии свидетелей. Момент вручения фиксируется на фото для внутреннего архива семьи. г) Все подарки, полученные Стороной Б, регистрируются в инвентарной книге резиденции и являются частью коллекции, не подлежащей свободному распоряжению.»
Подраздел Б. Частная жизнь (внутри резиденции).
1. Сторона Б обязуется проживать на территории резиденции, предоставленной Стороной А. Ее личное пространство ограничивается апартаментами в восточном крыле. Доступ в частные апартаменты Стороны А, его кабинет, а также в западное крыло запрещен.
Подраздел В. Личные связи.
1. Все личные романтические или интимные связи Стороны Б должны быть прекращены. В случае их возобновления, Сторона Б обязана немедленно уведомить Сторону А для принятия мер по сокрытию. Сторона А оставляет за собой право на встречные имиджевые меры, включая организацию «случайных» публичных измен со своей стороны.
Меня тошнило. Я задыхалась от ударной волны кровавого адреналина по всем окончаниям.
Я откинулась назад, и стул тихо взвизгнул по паркету. Каждая буква этих пунктов висела в воздухе удушающим покрывалом. Разве это походило на брачный контракт? Скорее, найм в качестве живого манекена.
Меня собирались дрессировать: учить, когда улыбаться, что говорить, какую драгоценность показывать в качестве доказательства «любви». Мои улыбки, прикосновения, даже моя благодарность — всё должно было быть симуляцией, разыгранной по сценарию его пресс-службы перед подставными зрителями.
Особенно убивало «обсуждение последней прочитанной книги». Значит, и читать я должна была то, что одобрено для обсуждения. Моя голова, мои впечатления — тоже часть инвентаря.
Я перевернула страницу, и мой взгляд упал на заголовок, который должен был вселять уверенность, а вместо этого вызвал ледяную усмешку.
«Пункт 3.1. Принцип совместных решений и прозрачности».
«Осознавая высокую степень ответственности перед наследием Багира Багратовича Русанова и будущим Холдинга, Стороны официально заявляют о незыблемом принципе партнерства. Все стратегические решения, касающиеся управления активами Василины Багировны, внесения изменений в структуру, одобрения крупных сделок или публичных заявлений от имени семьи, должны приниматься исключительно совместно, на основании консенсуса.
Какая-либо скрытая игра, односторонние действия или манипуляции в ущерб интересам Союза и репутации семьи категорически исключаются и будут считаться грубейшим нарушением настоящего соглашения.
Данный принцип является краеугольным камнем доверия между Сторонами и залогом прочности всего Союза.»
На полях рядом с этим пунктом — я узнала ровный почерк мужчины — стояла пометка карандашом:
«К исполнению. Все предварительные решения по п. 3.1 принимаются моим офисом. Василине Багировне предоставляется право «одобрить» на финальной стадии. Не допускать Р. к черновой работе. А.С.»
Воздух вырвался из лёгких, будто теперь ударили под дых. Весь возвышенный пафос о «партнерстве», «консенсусе» и «краеугольном камне» рассыпался в прах под одной карандашной пометкой.
Это не принцип. Это настоящая бутафория. Псевдопредседательство, где мне отводилась роль попугая, который должен вовремя повторить заранее выученное «одобряю».
«Не допускать её к черновой работе».
Фразы жгли сознание. Они бились в висках, как молотами по наковальне.
Это означало, — и медкомиссия, и протоколы имитации, и показное «партнерство» — являлось частью грандиозного спектакля, просто текст для грядущего пресс-релиза.
Накатывало ощущение, что меня публично назвали недостаточно умной, серьёзной.
А ещё он вырывал у меня права. Системно и методично.
Мне оставляли роль живой печати. Меня будут информировать, а не советоваться. Мне будут докладывать, а не предлагать выбор.
И самое мерзкое — Аким думал, что это нормально. Что так и должно быть. Что его «забота» (не утруждать меня скучными деталями) и его «профессионализм» (взять всё на себя) — это благо.
Аким не видел в этом оскорбления. Он видел в этом естественный порядок вещей.
Потому что для него я не равный игрок. Я — приложение к наследству. Ценный, хрупкий актив, который нужно беречь от лишних волнений и реальной ответственности.
Меня жгло изнутри от апофеоза его тщеславия. От убежденности в том, что его система контроля настолько совершенна, что можно не скрывать её суть. Можно оставить эту пометку, как клеймо, и быть уверенным — я либо не пойму, либо не посмею протестовать.
Мои пальцы так сильно вцепились в край мраморного стола, что побелели костяшки, а сапфир в кольце впился в кожу, обещая будущий синяк.
Он действительно рассчитывал, что я соглашусь быть марионеткой и подпишу этот бред? Что меня устроит роль «одобряющей» печати на их документах?
Затем я нашла следующий лист. Он стоял особняком, в самом конце раздела, отлитый жирным клеймом.
РАЗДЕЛ VII. НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ И РАТИФИКАЦИЯ.
Пункт 11.1. Абсолютный запрет на односторонние изменения.
«1. Настоящий Договор является целостным, сбалансированным и окончательным документом, отражающим полную и безоговорочную волю Сторон.
1. Любые попытки Стороны Б оспорить, изменить, трактовать или иным образом повлиять на содержание уже утверждённых пунктов настоящего Договора — категорически запрещены и будут считаться актом прямой враждебности и основанием для немедленного применения санкций, предусмотренных Разделом XII (Ответственность за нарушение).
2. Данный запрет НЕ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ на право Стороны А вносить дополнения и приложения к Договору в одностороннем порядке, в случае возникновения новых обстоятельств, требующих юридического закрепления. Такие дополнения становятся обязательными для Стороны Б с момента вручения ей их заверенной копии.»
Я перечитала. Ещё раз. Мозг отказывался принимать.
Любая моя правка, любое замечание — «акт враждебности». Это что, уровень военного положения? Или всё-таки розыгрыш?
Однако Аким оставил себе право дополнять контракт. Когда угодно. Чем угодно. Просто «в случае новых обстоятельств».
Завтра «новым обстоятельством» может стать что угодно.
Я согласна, это хитрая уловка, Аким Артурович. Очень хитрая.
Ладонь легла на холодную обложку серой папки справа. "Ход 1. Объект: Дельфин".