Глава 56

Грег Хаас любил ночные дежурства. Ему нравилась воцарявшаяся в лазарете тишина, совсем не по дневному глубокая. Она придавала какой-то особый вкус крепкому чаю в кружке, настраивала на более сосредоточенный лад. Ночами некому было отвлекать Хааса от чтения чужих монографий, корпения над его собственными или размышлениями об особо необычных случаях. Никто не дёргал дурными вопросами и не портил настроение претензиями на пустом месте — пациенты, их родственники и начальство в это время обычно мирно спали.

Конечно, иногда выдавались и сложные дежурства: с внезапными кризисами, срочными операциями, тяжёлыми пациентами. Однако Хаас воспринимал их, как обязательную компенсацию дежурств тихих, и относился философски — с позиции «за всё приходится платить».

Коллеги иногда подшучивали, что Хаасу больше подошла бы специализация патологоанатома, а не целителя широкого профиля. Но делали это благоразумно за глаза; сам же Хаас предпочитал не подавать вида, будто в курсе их неостроумных шуток.

Пусть болтают, лишь бы работать не мешали.

Что до командировки на Тысячелетний турнир, то, узнав детали, Хаас согласился почти без раздумий. Ему была глубоко безразлична кругленькая сумма золотом, которую сулил организационный комитет. Но вот возможность поработать без надоевшего начальства и необходимости общаться с роднёй пациентов показалась весьма соблазнительной. К тому же турнир предполагал множество самых разнообразных травм как магического, так и физического характера. У Хааса наконец-то появился шанс проявить свои целительские умения в полной мере, и он им воспользовался.

Надо сказать, что первый день турнира его не разочаровал. Лазарет оказался забит под завязку, помощники сбивались с ног, а сам Хаас едва ли не впервые в жизни почувствовал себя точно в своей стихии. У него было всё, чтобы спасать жизни: люди, оборудование, эликсиры. И Старуха, сколько ни щёлкала зубами, не сумела сожрать ни одного из тех, кто попал на больничные койки. Да, гроссмейстер Вариора до сих пор находился на магическом жизнеобеспечении, маршалу Тарбринда предстояло долгое восстановление после скручивающего заклятия, а офицер Мелейна с большой долей вероятности придётся всему учиться заново: его память стёрли до уровня младенца. Однако все они остались живы, и Хаас по праву гордился этим. Как и тем, что завтра большинство игроков будут благополучно выписаны — чтобы их место заняли новые пострадавшие.

Как бы то ни было, предстоявшее ночное дежурство предполагалось спокойным. Потому Хаас отпустил помощников отдыхать, а сам, завершив вечерний обход, заварил чай и уселся за чтение монографии о заклятиях-вирусах, способных распространяться от мага к магу. Читал, делал пометки в толстом, наполовину исписанном неразборчивым почерком блокноте, прихлёбывал чай, да время от времени поглядывал на огоньки магических индикаторов, сообщавших о положении дел в каждой палате. Оба ряда ровно горели зелёным, показывая: всё в порядке. Но в какой-то момент Хаас поднял голову и нахмурился, ощутив непонятное беспокойство. Индикаторы по-прежнему светились зелёным, разве что немного тусклее. Будь они запитаны от физических источников энергии, изменение можно было бы списать на неполадки оборудования. Однако огоньки зажигала магия, оттого их тусклость выглядела странной.

Кто угодно не придал бы этому значения. Кто угодно, только не Хаас, чья мнительность (паранойя, как подшучивали коллеги) уже не раз спасала чужие жизни.

Вот и сейчас он подумал: «Надо проверить», — и без сожаления отложил монографию. Быстрым и тихим шагом профессионального целителя вышел из ординаторской и прежде всего окинул коридор магическим зрением.

На дверях палат светились положенные магические узоры, но опять — как-то тускло. Хаас с подозрением сузил глаза: ладно, сделаем ещё один обход, — и тихо заглянул в ближайшую палату.

Здесь лежал чернявый парнишка-офицер Элиума, и сейчас он самым беззаботным образом дрых, чему-то улыбаясь во сне. На всякий случай Хаас осторожно проверил его магический узор — в норме — и вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

Так он обходил палату за палатой, и везде его встречали покой и спящие пациенты. Только тура Элиума, Никольски, читал при свете магического светлячка какое-то толстенное руководство по боевой магии. Разумеется, стоило двери открыться, как светлячок погас, а книга сжалась до размера карманных часов. Однако всё, что требовалось, Хаас заметить успел. Укоряюще покачал головой и с нажимом сказал:

— Спать, молодой человек. На чтение у вас будет весь завтрашний день.

— Да, конечно. — Никольски хватило совести сделать виноватый вид. Однако прежде чем неожиданный визитёр вышел, он спросил: — Ничего не случилось?

— Нет, — не моргнув глазом, ответил Хаас. — Всего лишь обход. — И подталкиваемый смутным предчувствием, в свою очередь задал вопрос: — А должно было?

Заминка перед ответом Никольски получилась кратчайшая, но она имелась.

— Меня что-то разбудило. — Он всё же решил говорить откровенно. — Я выглянул в коридор, однако ничего не увидел и не услышал. Только уснуть всё равно не смог.

— Ты выглянул в коридор? — переспросил Хаас. — Как давно?

Никольски задумался, сверяясь с внутренними часами.

— Около… четверти часа назад, пожалуй.

Хаас раздул ноздри, как сторожевой пёс, однозначно уловивший в воздухе запах чужака.

Нельзя просто взять и выглянуть из палаты — тебя непременно засечёт сигнальная система. Значит, с ней действительно что-то сильно не в порядке.

— Понятно, — отрывисто сказал Хаас. — Отдыхай. Я со всем разберусь.

— Если надо, могу помочь! — Никольски немедленно спустил ноги с койки, готовый действовать.

— Пока не надо. — Хаас понимал, что прямой отказ здесь станет ошибкой. — Я позову в случае чего. А твоя первоочередная задача: восстановить силы. О чём, кстати, должен был подумать твой тренер, когда притащил тебе эту… (Хаас хотел сказать «макулатуру», но вовремя сдержал ненужную язвительность) литературу.

— Обязательно зовите. — Никольски с восхитительным самообладанием пропустил последний пассаж мимо ушей. — В этом турнире уж слишком много… странностей.

«В самом деле?» — мысленно приподнял брови Хаас. Но поскольку время было дорого, решил отложить расспросы на потом.

В первую очередь следовало разобраться, кто и с какой целью взялся самоуправствовать на территории, находящейся в безраздельном ведении Грега Хааса.