Глава 15. Пикник

Собрались мы на пикник поразительно быстро. Еду, скатерть, тарелки и приборы упаковали слуги, а благородным линам полагалось всего лишь переменить платье. Ну и мне заодно. Спасибо щедрости Франко, он предусмотрел возможность бывать на природе. Нарядов простого кроя из плотной материи было аж целых два.

— Оливковое в самый раз, — щебетала Анис, застёгивая длинный ряд пуговиц у меня на спине. — А нижних юбок я добавила бы. Госпоже должно быть мягко и тепло сидеть на земле.

Я жестом показала, что согласна надеть всё полагающееся. Лето в Фитоллии выдалось капризным. Как только зарядили дожди, я перестала завидовать ведьмам в открытых платьях. Сейчас ещё и кружевной шалью собиралась закрыть голые до локтей руки. Ну его к лешему простужаться в моём состоянии. Тело переносило “шаманку” с большим трудом. Я сама себе казалась старой развалиной. И больше всего боялась не очередного приступа отвращения к еде, а такой неприятной штуки, как прорыв из бессознательного.

О, о нём мало писали. Я случайно обратила внимание, когда читала юнгианцев. Барбара Ханна делала анализ литературных произведений и описала прорыв у Эмили Бронте. Автор “Грозового перевала” простудилась на похоронах брата и умерла через несколько месяцев. Слишком быстро, слишком странно. Всё, на что она опиралась, умерло вместе с Брэнуэллом. А без защиты тело не выдержало. Поток мыслей, чувств и энергии “оттуда” оказался невыносимым.

“Снова брат”, — тихо напомнил мне кто-то из духов помощников.

Да, и у меня похожая ситуация. Не знаю, что сгубило Эмили, но по ту сторону моей плотины целая жизнь великой шаманки. И трещины давно идут по бетону.

— Мы готовы, — радостно сообщила Анис, поправляя на мне шаль. — Миса сказала, повозку уже подали к главному крыльцу. Можем выходить.

Я взяла со стола коробочку для украшений. Здесь их делали из дерева. Серьги и кольцо с бриллиантом, подаренные Франко, я надела к платью, а в коробочку насыпала мелких ракушек. Попросила дочь одной из служанок насобирать для меня на берегу. Получилась погремушка. Разумеется, шаманская, потому что держала её в руках шаманка. Когда Этан сделает бубен, я не знала. А инструмент, чтобы легче призывать духов и понимать, насколько глубоко я нырнула в транс, был нужен уже сейчас.

— Да, идём, — сказала я больше себе, чем Анис и медленно выдохнула.

Поднять так много юбок на правильную длину было целым искусством. Но за две недели в доме Делири я привыкла ко многому. Наконец добралась до дна последнего из восьми сундуков, заучила название всех предметов гардероба и смела надеяться, что чувствовала себя немного увереннее.

Увы, местные повозки уступали по комфортности даже самому старому жигулю. Дороги на первый взгляд казались ровными, но на деле ничем не уступали нашим с ухабами и колдобинам. Главное различие было в цокоте капыт и непривычом запахе лошадей.

И всё же я крутила головой, всматриваясь в редкие встречные повозки, маленькие, по сравнению с особняком Делири, домишки и чисто деревенские пейзажи. Мычали коровы, блеяли овцы, кудахтали курицы.

— В Клане Смерти самое вкусное молоко в Фитоллии, — хвасталась Хельда. — В этом году мы стали вывозить излишки на рынок в столицу. Нашу молочную продукцию сметают с прилавков в первые же часы. А в следующем году мы выделим для пастбищ больше земли и построим огромный коровник. Увеличим поголовье. Я уже заманила в клан лучшего доктора для животных из Тёмной империи. Перехватила прямо из-под носа завхоза Его Величества Сарвальда. Говорят, несчастный рвал на себе волосы.

Я едва поспевала за торопливой речью жены главы клана. Когда ей не терпелось чем-то похвастаться, говорить начинала слишком быстро.

Зато получилось выучить много новых слов. Лина Делири рассказывала о кузницах, где местные мастера куют оружие, об академии магии, где готовят воинов. Слово “лучший” звучало чрезвычайно часто.

— А вот и наша поляна! — улыбнулась Хельда.

— Самая лучшая в Фитоллии? — не сдержалась я.

Она сделала вид, что смутилась. Отвела взгляд и извинилась за свою настойчивость. Я понимала, что она делала. Рекламировала клан, чтобы у меня и мысли не возникло покинуть рай на земле. Но тот, кому хоть раз предлагали взять кредит на “выгодных условиях” служащие банка, знал все уловки наизусть. Когда так много плюсов, где-то обязательно спрятан жирный минус.

Однако пикники в Клане Смерти действительно устраивали с размахом. Когда Хельда говорила о вылазке с детьми, я думала, их будет не больше десятка. На деле же по поляне носилась толпа ребятишек.

— В клане так много сирот? — спросила я.

— Здесь не только дети клана, половина воспитанников из бессалийского приюта, — ответила лина Делири. — Но на самом деле, в Клане Смерти гораздо больше сирот. Просто они живут в семьях родственников. Школа для них — одна из первых реформ Кеннета после нашей женитьбы. Нам удалось сохранить её благодаря поддержке его родителей — лина Ксанира и лины Иллаи. О, София, вам обязательно нужно познакомиться с моей свекровью, милейшая женщина. Но не сейчас, конечно. Отдыхайте после поездки.

Слуги уже расстелили покрывала и разложили закуски. Пока мужчины жарили мясо на костре, нам полагалось заморить червячка бутербродами и овощами.

Мне предложили сесть, подложив между спиной и деревом мягкую подушку. Сама Хельда забрала у няни Фрейю и устроилась напротив.

— Ну, делитесь! — громко потребовала она, привлекая внимание, и к нам потекла оживлённая речка из детей.

Ребята разных возрастов гордо рассказывали об успехах в учёбе. Лина Делири блаженно улыбалась и для каждого находила доброе слово, одновременно развлекая дочурку мыльными пузырями. Создавала она их, лениво шевеля пальцами. Магичила без особых усилий.

— Невил, а ты почему молчишь? — мягко пожурила она самого застенчивого мальчика. Тот исподлобья наблюдал, как маленькая наследница пытается поймать на ладошку очередной пузырь. — Лин Ксанир говорит, что ты делаешь огромные успехи. Скоро сможешь ходить без перчаток.

— Не смогу, — тяжко вздохнул он. — Но я лучше всех разбиваю манекены.

— Мне жалко врагов Клана Смерти, — притворно ахнула Хельда. — Им и так сложно живётся, а когда ты станешь воином, то можно заказывать один погребальный костёр на всех.

Невил не удержал серьёзную мину, заулыбался и покраснел, смутившись от похвалы. Хельда наградила его бутербродом.

— У парня дар причинять боль прикосновениями, — пояснила лина Делири, и её улыбка слегка померкла. — Ох, Линней здесь. Только не злитесь на меня, София. Я его не приглашала. Знала, что вам сегодня нездоровится.

Я не стала оборачиваться. Не хотела смущать командира боевых магов своей бледной и недовольной физиономией. Ещё примет на свой счёт.

— Его сестра работает воспитательницей в той самой школе, — продолжала оправдываться жена главы клана. — А брат, должно быть, приехал, чтобы помочь устроить игры для детей. Вон он с корзинками лент.

— Всё в порядке, лина Хельда, — устало пробормотала я. — Это ваш пикник, а я не настолько плохо себя чувствую, чтобы избегать общества…

— Линней, — хозяйка расцвела, подавая руку для поцелуя вежливости. Боевой маг ходил совершенно бесшумно. — Помогаете Анне?

— Да, лина Хельда, — статный красавец в необычном для воинов клана зелёном камзоле поцеловал протянутую руку и опустился на одно колено, чтобы не возвышаться на женщинами так уж сильно. Ведь сесть на покрывало ему никто не предлагал. — Не думал, что детские игрушки весят так много. До сих пор разгружаю повозку.

— Заклинание левитации перестало работать? — чёрт дёрнул меня огрызнуться.

Бытовой магией в клане пользовались часто. На фоне проплывающей по воздуху мебели несчастные корзинки с разноцветными ленточками выглядели наспех сочинённым поводом приехать на пикник.

— У меня отгул, — невозмутимо признался боевой маг. — Опустошил вчера резерв на задании почти до самого дна. Лекарь запретил магически напрягаться.

Я смущённо прикусила губу и отвернулась. Куда делось воспитание? Почему я так раздражалась на невинное желание увидеть меня ещё раз? Вдруг захотелось прикрыться Франко, как щитом. Вспомнить шедевр советского кинематографа:

“Я пожалуюсь мужу и он превратит вас в крысу. — А кто у нас муж? — Волшебник. — Кхм, предупреждать надо”.

Но Линней тоже был волшебником, а Франко Гвидичи уже не спешил называть себя моим мужем. Так, стоп. Почему меня это так обижало? Гормоны расшалились? Здравствуй ПМС на фоне шаманской болезни? Отлично…

— Погода чудесная, — проворковала я, поднимаясь на ноги. — Пройдусь, пожалуй. Лина Хельда, вы не против?

— Конечно. Но не опоздайте к мясу. Холодная баранина не такая вкусная, как только что снятая с огня.

— Боюсь, пропустить готовую баранину будет сложно, — Линней тоже поднялся. — Аромат доберётся даже до самых отдалённых уголков рощи. А вот заходить за охранный контур я не советую. Если вас что-то напугает, мои бойцы могут не успеть прибежать на помощь.

Отгул, значит? Ну-ну. Ох, неужели я настолько глупа, что перепутала мужскую симпатию с чётким приказом не отходить от меня ни на шаг? Кто приказал? Кеннет Делири? Допустим. Но почему? Ведьмы, выждав две недели, решили похитить ценную кочевницу?

— Как выглядит охранный контур? — спросила я, немедленно смягчив тон и воспылав искренним интересом.

— Никак, — качнул головой Линней. Сегодня его шапочка была в тон костюму. Зелёная с тонкой серебряной вышивкой. Сложный геометрический орнамент. — Обычно его невозможно разглядеть. Только почувствовать по лёгкому холоду, будто сквозняком подуло в лицо, или распознать поисковым артефактом. Но Сокол с его чёрным уровнем как-то признался, что видит марево над травой.

Мне не светило ни первое, ни второе, ни третье. Голова кружилась. Слабость от большой потери крови дала о себе знать. Мне бы сейчас рухнуть в постель и уснуть, а не пытаться понять по лёгкому сквозняку, зашла ли я за контур.

— Видите три сросшихся вместе дерева? — сжалился надо мной боевой маг. — Вон там. — Я кивнула. На холме. — За ними кончается контур.

— Благодарю.

И пошла нетвёрдой походкой. Чуть в подоле платья не запуталась. В довершении ко всему, жажда стала одолевать. Проклятье, мне вот настолько плохо? Сколько литров крови я потеряла?

Нужно говорить с деревьями. Срочно. А если не поможет, то открывать поле и просить духов-помощников хоть как-то облегчить процесс. Если они такое умели…

“Бездна!” — как ругались местные.

Я ни разу не слышала, чтобы шаманы вообще что-то делали с “шаманкой”. Её полагалось героически терпеть.

“Всё пройдёт. У каждого свой путь и своя скорость. Просто жди”.

Максимум — обращались к психотерапевту. Но это если со дна души поднимались непроработанные детские травмы. Я со своими разобралась ещё в прошлый раз.

— Больно, — хотелось ныть вслух.

Я ушла уже достаточно далеко. Нырнула под горку, чтобы гости пикника меня не видели. Перед глазами всё плыло. Дерево полагалось искать. Чувствовать, какое откликается на твой зов. Но я просто расстелила шаль под ближайшим толстым стволом и плюхнулась на неё. Отстирать подстилку легче, чем всё огромное платье.

— Больно, — повторила я, дрожащими пальцами выпутывая из мешочка на поясе деревянную погремушку.

Низ живота просто горел. Если кровь хлынет ручьём, то придётся звать на помощь. Но я пока что надеялась обойтись своими силами. В транс сейчас впадать самое оно. Я уже куда-то улетала, осталось поймать себя и направить.

— Призываю тех, кто знает, может и хочет, — забормотала я, встряхивая погремушку.

Приятный получился звук. Я тянулась за ним, как за нитью Ариадны.

Вокруг расстилалось плато Укок. Да, моё безопасное место теперь до конца жизни будет таким. Чёрный войлок на траве, серые струи дыма, поднимающиеся к небу. Дерево! Я пошла к мировому дереву. Белый ясень с серебряной листвой появился, когда я получила шаманское посвящение.

“Не к каждому он приходит, — говорил наставник. — Ты из тех шаманов, София, кому многое дано. Но и спрашивать с тебя будут соответствующе”.

Трава не шуршала под ногами. В шаманском путешествии не дул ветер, ни один листик не двигался. Цвета исчезли, запахи, звуки. Ясень был на расстоянии вытянутой руки, но я не смогла дотянуться. Тьма обняла за плечи. Потащила за собой на дно. Нужно вынырнуть из транса, зажечь свечу, позвать кого-нибудь! Но я даже погремушку не слышала. Сил оставалось на один вдох.

— Дарга!

Он протянул руку, увитую чёрными татуировками, и поймал меня. Радость затеплилась огоньком в груди. Я поняла, что стою на земле и огляделась. Юрта. Лежанка слева у входа и принцесса на ней.

— Проси помощи, — прозвучал её голос.

Значит, первоначального запроса недостаточно. Будут делать что-то ещё.

— Я прошу.

Говорить было сложно. В трансе речь должна звучать чуть ярче общего потока мыслей. Нужно концентрироваться на каждом слове. В сознание стучалось “снять”. Но я понимала, что снять “шаманку” невозможно. Если она остановится, то и процесс трансформации не завершится. Я застряну. И психика потом закроется в глухую оборону. Зато не будет прорыва. Сохраню себе жизнь.

Нет. Нужно что-то придумать. Не для того я контракт души переписала, чтобы сдаваться.

— Я прошу выдавать мне боль маленькими кусочками. Так, чтобы я могла их переварить.

Пусть лучше “шаманка” растянется. Год, два, три — неважно. Выдержу.

Принцесса и Дарга синхронно сели на пол. Брат поднял ладони перед лицом. Часть меня из прошлой жизни сложила руки у груди. Я видела, как двигались их губы, но ни одного слова не смогла разобрать. Молились? Они молились своим богам?

— София! — кто-то тряс меня за плечо. — София, очнитесь!

Транс не отпускал, сознание раздвоилось. В тёмной дымке перед собой я продолжала видеть Даргу с принцессой, а через них лицо Линнея. Боевой маг пошёл за мной в рощу.

— Всё хорошо, — произнесла я самую любимую фразу за последние две недели. — Не беспокойтесь.

— У вас руки ледяные. Я не мог понять, дышите вы или нет. Обморок?

Он сложил ладони лодочкой, как лекарь, чтобы запустить в меня шарик-диагност. Я приготовилась разглядеть его как следует. Транс позволял. Изменённое состояние сознания, как никак, я много в нём видела. Но вместо шарика над пальцами Линнея вспыхнула жёлтая искра и погасла.

— Бездна! — выругался он. — Неужели до сих пор ничего не восстановилось?

— Не надо, — я коснулась его запястья. — Не изнуряйте себя. Со мной всё в порядке, правда, я скоро встану. Разрешите закончить. Я в процессе. В шаманском.

Он ничего не понял, ничего не ответил и продолжал сосредоточенно смотреть на меня.

Дарга в своей реальности опустил руки. Принцесса тоже.

— Мы очень лихо вмешались, — сказала она. — Но так будет лучше. Теперь наклони голову и позволь вдуть себе в макушку всё, что здесь было.

Легко сказать. Вы когда-нибудь дули сами себе в макушку? Я дёрнула рукой и только тогда поняла, что до сих пор держу деревянную погремушку.

— Проси помощи, — эхом прозвучало из поля. — Проси.

— Линней, вы мне не поможете?

— Что угодно, — с готовностью ответил он.

— Вот, — я протянула ему погремушку. — Нужно сильно дунуть мне в макушку. Я наклонюсь. Потом в грудь. И чтобы закрепить полученное, четыре раза повернуть погремушку по часовой стрелке, будто дверь на ключ закрываете. Сделаете?

Вот почему даже для себя лучше работать в компании другого шамана. Но Линней был настоящим воином. Он подчинялся, не задавая вопросов.

Я наклонилась, чувствуя, что мутит меня уже не так сильно. Прохладный ветерок от дыхания Линнея и вовсе подарил блаженство. Он всё запомнил и сделал, как просили.

— Скажи ему, чтобы вернул погремушку и вытянул руки перед собой, — продолжал подсказывать Дарга.

— В благодарность от моих духов вам придёт ресурс, — перевела я на человеческий язык, но понятнее, конечно же, не стало.

Линней послушался.

— Отвернись.

А вот это уже интересно. Через меня боевому магу пришла какая-то отработка? Что-то настолько личное, что свидетели исключались?

— Я отвернусь, не пугайтесь. Что-то идёт лично вам. Закройте глаза и постарайтесь его увидеть. Или услышать.

Чтобы выполнить обещание, пришлось встать на ноги. Линней посторонился, его взгляд стал пустым. Поняла. Уже идёт. Шевелиться нужно быстрее.

К огромному удовольствию чувствовала я себя намного лучше. Не знала пока, что сделали духи, но терпеливо ждала возможности поблагодарить их.

— Кажется всё, — тихо сказал боевой маг.

— Чудесно, — я обернулась и сама забрала из его рук погремушку. — Спасибо, вы правда очень сильно помогли.

— Не за что, — хмуро ответил он. — Вам уже лучше? Проводить вас до поляны, позвать лекаря?

— Нет, я твердо стою на ногах. Ещё пару мгновений, и пойду.

Я закрыла глаза, чтобы произнести благодарность. Процесс завершился, можно было возвращаться в реальность.