Глава 14. Колокольня

Что он делает? Что делаю я? Почему отвечаю? Немыслимо! Словно под гипнозом. Таю в его объятиях. Такого у меня даже с Колькой не было. Хотя я люблю его.

— Това... Ник...

— Элла, простите меня, — с придыханием говорит он и повторяет поцелуй.

На сей раз мне хватает самообладания и сил отстранить юного декана.

— Не делайте так больше. Или я... Или я переведусь обратно, — нахожу крючок для этой обнаглевшей "рыбы".

— Элла, прошу вас! Останьтесь на моём факультете, — смотрит на меня с мольбой.

Надо же, даже не покраснел.

— Для чего вам это? Чтобы приставать ко мне? — делаю вид, что страшно сержусь на него, хотя, на самом деле, не сильно.

— Нет-нет. Просто вы... Я... На меня что-то нашло. Будто вас послали боги именно для меня. Я... я просил. Я обращался.

— Чем вам местные девушки не подходят? — спрашиваю в лоб.

— Они охотятся за мной, как за магическим артефактом. Всё из-за моих способностей. И сами... такие привычные. Обычные. А вы... Элла, вы посланы мне богами, — становится на одно колено. — Не гоните меня. Я обязуюсь вас защищать и...

— И показать мне дорогу домой.

— Обещаю. Даже если это разобьёт мне сердце.

— Отлично. Только... не говорите никому, что между нами произошло, — дико смущаюсь, но надеюсь, наползающая ночь скрывает краску лица.

— Для вас что угодно, Элла, — шепчет он и касается губами моей руки.

— Тогда, может, цепи снимете? Мешают, знаете ли.

— Сегодня же вы будете свободны от любых наказаний, — говорит он, поднявшись.

— То-то же, — вскидываю голову я и зачем-то целую его в щёку. — Не пора ли нам вернуться?

— Закройте глаза.

Когда я разлепляю веки, мы с Ни-Ни уже стоим в драконьей галерее.

— Если хотите, я вас провожу, — предлагает декан.

— Не хочу, чтобы нас видели вместе.

— Не увидят, — тает в воздухе, оставляя на мгновение улыбку.

— Погодите, но... Сегодня вернулась наказанная, чьё место я занимала, и мне негде спать.

— Я могу наказать её ещё на недельку, — говорит Ни.

— Не стоит. Может... Есть ещё приличные комнаты?

— Сожалею, леди. Только если мои покои.

Фыркаю.

— Уж лучше вернусь к ребятам тувинцам.

— К тувинцам?

Киваю. Он ведь меня видит.

— Там и вещи мои остались. Наверное.

— Всё забрала товарищ Грымза.

Вздыхаю.

— Завтра я должна сообщить ей своё окончательное решение.

— Я готов поручиться за вас.

Дальше мой спутник то ли покидает меня, то ли идёт молча. Навстречу попадаются темнокожие парни с моего нового факультета. Приветствую кивком головы. Улыбаются. Подхожу к комнате девушек. Чувствую прикосновение. Ни был рядом. Не знаю, радоваться или нет.

— Спокойной ночи, Элла, — шепчет он и окончательно исчезает, оставив на моей щеке поцелуй.

А он приятный тип, этот Николас. Если бы у меня не было Кольки...

— Куприянова! — староста вскакивает мне навстречу. — Хык негде спать!

— Кому?

— Хык, — хором вторят все девчонки, кивая на Камилу.

— Это моя фамилия, — извиняющимся тоном произносит та.

— А вы все тоже Хык?

— Смеёшься? — вальяжно подходит девушка-азиатка с серьгами-капельками ярко-красного цвета.

А у Камилы я замечаю прозрачные, как слеза.

— Вы все разве не сёстры?

— С ней? — кривится девушка. — Нет. У меня три сестры.

— Они принадлежат знатному роду Брег, — говорит староста. — А мы Красиковы.

Замечаю рядом с ней ещё четверых. Все на одно лицо. Азиатки тоже очень похожи. Но те две, что говорили со мной, немного выше других. По крайней мере, мне так кажется сейчас. Но держатся девчонки кучками. Скорее всего, как раз по родству. Что ж, Камила такая же одиночка, как и я. Вообще, стараюсь дружить со всеми, но вижу, что больше никто не горит желанием. Напротив, уговаривают перевестись обратно. Кроме Камилки. Та встала на мою сторону.

Наше бурное обсуждение прерывает белый феекот.

— Товарищ Куприянова, следуйте за мной.

Он привёл меня к кабинету Анакондовны и снял цепь.

— Товарищ Грымза ждёт вас, леди, — белый кот кланяется и уходит, подёргивая кончиком хвоста.

Прежде чем войти, зависаю, читая вывеску у двери. Буквы такие красивые, как в древних летописях. Крупно написано "Ректор". А дальше чуть мельче — "природо-творительного училища". И ещё мельче — мне даже приходится присматриваться — "почётный житель города ЯроКанска, товарищ Грэмси Анна Кондовна".

Упс! Вот это я попала. Впросак. Может, и Русский вовсе не Русский? Яр ведь говорил мне в первый же день, что никаких русских тут нет. А сам декан умилялся моему странному произношению его фамилии. Вот я курица! Вечно услышу как-нибудь не так. Да вот даже песни. Слышу не всегда то, что на самом деле.

Значит, Анна Кондовна. Выдыхаю. Собираюсь с силами. Готовлюсь морально. Стучу.

— Войдите, — приглашает противный голос.

Анна Кондовна. Грэмси. Анна. Кондовна.

— Здравствуйте, товарищ Грымза, — как на духу выдаю я, увидев её жуткие щупальца.

— Товарищ Ни, — говорит она, и меня бросает в дрожь, — сообщил мне, что в комнате девушек все места заняты. И всё из-за... — её лицо становится ещё более неприятным, — леди Хык. Хотя назвать ЕЁ "леди" язык не поворачивается. Безродная. Так что, — она делает театральную паузу, глядя на меня свысока, — вы смело можете занять её место. Если, конечно, не планируете вернуться на шамано-эзотерический, — замечаю на её лице усмешку.

— Я как раз хотела спросить вашего совета, товарищ... Грэмси, — вовремя вспоминаю правильный вариант.

— К сожалению, одна из вас лишняя. В группе двенадцать девушек, как и мест в комнате. Камила Хык будет исключена из ПэТэУ.

— Но...

— Её имя ничего не стоит. За ним не стоит никакой тайны рода, никакой магии. Ничего. Впрочем, она такая же, как и вы.

— Нет, она родилась здесь, а я...

— Решать вам, товарищ Куприянова. Хотите — оставайтесь. А нет — обратно к... как вы их назвали? Тувинцам?

— Я бы вообще домой вернулась. Если можно.

— Нельзя.

— Но ведь Хык вы хотите исключить. То есть... отправить домой.

— Нет. Она должна закончить курс. Пройдёт его в следующем году. Это не страшно. Она и так год прожила в подсобке. Не сломается. И кстати, приобрела кое-какие способности. Так что...

— Я поняла. Но можно сегодня в подсобке переночую я?

— Странное желание, — поднимает бровь Грымза. — Хотя чего ещё от вас ожидать? После помилования негодяя.

— А мне кажется, Мир неплохой парень. Пусть живёт.

— Пусть. До следующего нарушения, — острые слова пугают. — Вы можете идти. Завтра после уроков я жду вашего решения.

Иду в столовку. Никого. Слышно только, что работа кипит. На свой страх и риск прохожу в цех.

— Здравствуйте, а Витальевна сегодня работает?

Две тётки смотрят на меня как на дуру.

— Хык, — пытаюсь угадать по фамилии Камилы.

— Таких нет, — отвечает одна из работниц.

Вздыхаю.

— У неё здесь внучка учится.

— Там она. Продукты принимает, — объясняет та же тётка.

— А можно к ней?

— Тут подожди.

— Вам помочь чем-нибудь? — тётки смотрят очень странно. — Картошку могу почистить. Посуду помыть.

— Яблоки нужно посолить, — наконец говорит вторая.

— Зачем? — теперь моя очередь удивляться.

— Вкусно, — говорит первая.

— Я не умею, — признаюсь им.

— Тогда не мешай.

Сажусь на стульчик, жду Витальевну. Но слышу грохот металла. Мир? Выскакиваю в зал. Точно. Он. Смотрим друг на друга с удивлением и радостью. Хочу броситься ему на шею. Живой! Живёхонький. Но такой уж худющий. Будто совсем не кормят.

— Нету ничего. Нету, — говорит одна из тёток. — Съели всё.

— Отдай ему сель, — говорит вторая. — А то испортится.

Тётка выносит в зал поднос с огромной кружкой, наполовину заполненной бледной розоватой жидкостью. Пахнет ягодами. Мир улыбается, вдыхает аромат и... предлагает напиток мне. Я пробую. Хм. Крайне слабый кисель. Наверняка работа Витальевны. Возвращаю напиток тувинцу. Он залпом выпивает. Смотрит на меня.

Когда он выходит в коридор, я вдруг срываюсь за ним.

— Мир, как ты? Мир. Моя сумка у вас в комнате? Можешь вынести?

— Нельзя, — говорит он.

— Почему?

— Гроза.

— И?

— Нужен дождь.

— Да какой тут дождь? Холодина такая.

Мир снимает с плеч жилетку и даёт... мне?

— Спасибо. Но разве так можно?

— Нельзя, — привычно отвечает он. — И со мной нельзя.

— Ну и пусть. Если ты сам не против, я бы посмотрела на местную грозу.

Мир улыбается. Идём на колокольню. Темно. Небо то и дело освещают вспышки молний. Они разноцветные, как северное сияние, которого я никогда не видела. И гром. Как будто вдалеке. Мир подходит к парапету и подставляет лицо ветру. Я тоже. Свежо. И холодно. Невольно прижимаюсь к тувинцу. Он одной рукой загребает меня в охапку. Надеюсь, нас никто не увидит. Особенно Ни.

— Мир, что не так с этим миром? — спрашиваю я, когда в очередной раз вижу очертания знакомого небоскрёба, но с каким-то драконом на вертолётной площадке.

— Всё не так.

— Поэтому ты убегал?

— Нет.

— Почему?

— Искал мою мать.