Глава 4. Грымза Анакондовна

— Её зовут Анакондовна, — сообщает Яр, провожая меня по лестнице на третий этаж. — На двери написано. Мне пора на урок.

— А мне?

— Тебя ждёт Грымза, — повторяет Яр. — Потом приходи.

Вдох, выдох. Иду к массивной двери с надписью: "Ректор".

— Стой! — окликает Яр. — Не забудь. Товарищ Грымза.

Киваю. Пожимаю плечами, иду дальше. Уверенно стучу. Слышу: "Войдите". Цепляю улыбку, вхожу.

Кабинет большой. Всё в коричнево-бордовых тонах. Но выглядит богато, а не мрачно. Наверное, из-за светлых акцентов в интерьере. Ваза с белыми розами. Кресла, узоры на ковре и шторах. Светлые принадлежности на столе.

— Здравствуйте! Вызывали? Товарищ Грымза.

Медуза Горгона сидит в кресле и смотрит на меня свысока.

— На вас поступила жалоба, — сухо произносит она.

— На меня?

— Вы много болтаете... Это запрещено. Если жалобы повторятся, вам придётся взять обет.

Вздыхаю.

— Простите, я не знакома с местными правилами.

— Ознакомьтесь, — протягивает мне папку. — Можете взять. А я напоминаю, что учащимся запрещено покидать стены учебного заведения без уважительной причины.

— Какие причины являются уважительными?

— Участие в турнирах, — отвечает Анакондовна. — Но вам это не грозит. Абсолютно нулевые способности к магии.

Да, понимаю, я не ведьма, но это унижение задевает меня за живое. Уж я тебе докажу, товарищ Грымза, что я чего-то да стою.

— Когда ближайший турнир?

— Через две недели. Но он пройдёт у нас. Победители первого этапа отправятся в РодноГрад, призёры смогут навестить родных на каникулах и получат награды из рук верховного шамана ЯроКанска, если конечно...

Какие имена у них тут странные. Ярополк, Яроканск.

— Мои родные беспокоятся. Я ведь не предупредила, что здесь буду.

— Как же вы мечтали с детства? — резонно замечает Грымза, подняв одну бровь.

— Я на актёрское мечтала, а попала... к вам.

Выражение лица Анакондовны сначала стало удивлённым, потом на губах мелькнула улыбка.

— Попаданка, — не ожидала такого равнодушия и обыденности в её голосе.

— Выходит, так, — говорю я ей. — Отпустите меня домой. Пожалуйста.

— Не положено.

— Что мне делать?

— Продолжать курс. И обязательно его закончить. Иначе нам придётся оставить вас на второй год.

— Как мне предупредить родных?

— Никак, — Грымза встаёт, вырастая до исполинских размеров.

— Когда закончу курс, я смогу вернуться домой? В свой мир.

— У вас будет возможность. Каждый год мы проводим день открытых дверей. Вам остаётся только выбрать нужную. А теперь, если у вас нет вопросов, можете идти на урок.

— Есть вопросы. Можно ли мне переселиться в комнату к девушкам? Нет, я ничего не имею против тувинцев, но они парни.

— Как? Как вы их назвали? — лицо Анакондовны неожиданно засияло улыбкой.

— Тувинцы, — произношу неуверенно.

Я ведь не знаю наверняка, просто мне так показалось.

— Хм... Значит, "тувинцы", — задумчиво произносит ректорша. — Ну что ж. Вам придётся и дальше жить с "тувинцами". На шамано-эзотерическом в комнате девушек произошла авария. Рухнул потолок. Лет сорок назад. А поскольку факультет пользуется спросом, в основном, у парней... Мы не стали заморачиваться.

— Ясно. А с девушками другого факультета...

— Исключено, — говорит Грымза. — Вы конкуренты. Даже имена друг друга вам знать не положено до определённого момента.

— Ой, а я сегодня им своё сказала.

— Напрасно, леди. Имя хранит силу рода. Его можно сообщать только смотрителю маяка, своему декану и мне. Доверяя постороннему своё имя, доверяешь ему свою судьбу.

— Меня Элла зовут.

— А меня Грымза Анакондовна, — лицо ректорши становится добрее. — Вы можете идти.

Облегчённо выдыхаю.

— До свидания, товарищ Грымза Анакондовна, — радостно говорю я и готовлюсь выпорхнуть из кабинета.

— Достаточно просто Анакондовна или товарищ Грымза, — поправляет она.

— Хорошо, товарищ Грымза.

"Ну я и попала", — прислоняюсь к стене за дверью, чтобы прийти в себя. Так, откуда же меня привёл Яр? Иду. Кажется, нашла. Стучусь в аудиторию, открываю. Моих нет. Сидят девушки.

— Простите, а где ребята с шамано-эзотерического? — спрашиваю рыжего преподавателя.

— В драконьем корпусе, — сообщает он, подмигнув мне.

Но, возможно, это только показалось, а у него просто глаз от меня уже дёргается. Как у моих тувинцев. Да, я уже честно считаю ребят своими. Они классные.

Возвращаюсь к кабинету Грымзы. Стучусь. Вхожу.

— Простите, товарищ Анакондовна, мои уже в драконьем корпусе, а я не знаю, где это.

— Я провожу. У меня как раз скоро урок.

Грымза выходит из-за стола, и я чуть не падаю в обморок. Вместо ног у неё огромные ужасные щупальца. Я попала к монстрам! ПаМАГити!

Она передвигается медленно, но и я за ней еле плетусь. Мои ноги от ужаса стали как ватные и не слушаются. Идём недолго. Дальше по коридору-галерее с видом на внутренний дворик.

— А что у вас там, товарищ Анакондовна? — показываю на башню-колокольню.

— Вам это пока рано знать, леди. Вон лестница. Вам на четвёртый. Пройдёте мимо статуй драконов и увидите зелёную дверь. Урок там.

— Спасибо. А скажите, парень с цепями...

— Он нарушитель Устава. Второгодник. Рекомендую держаться от него как можно дальше.

— Дальше, это в другой комнате.

— Хотите жить без потолка? — поднимает она бровь.

Я замолкаю. Оставив Грымзу на первом, поднимаюсь наверх. Прохожу галерею драконов. Они невероятные! От большого до маленького и обратно к огромному. Каменные изваяния как живые. Мурашки по коже. Рука тянется погладить хотя бы одного. Гладкий. Провожу по шее, слышу будто бы урчание кота. Оглядываюсь — никого. Даже феекот рядом не маячит. Может, это мой желудок? Я бы не отказалась от обеда.

Подхожу к зелёной двери. "Не стучать". Тихонько приоткрываю. Внутри полумрак. По центру мерцает костёр, а мои тувинцы сидят полукругом около него на каких-то рогожках. Преподаватель — тот самый, белый, которого называют здесь Русский, — расположился напротив ребят. Осматриваюсь. Беру рогожку и сажусь рядом с Яром. Парень с гирей сидит за кругом. Все с закрытыми глазами. Я тоже закрываю глаза. Приятно потрескивают языки костра. Я вспоминаю наш семейный поход на речку. Тогда я познакомила Кольку с родителями. Мужчины ловили рыбу. Мама жарила её на углях, а я собирала клубнику. Собрала ещё парочку клещей, конечно, но мы их вовремя заметили и ликвидировали. Как же я скучаю по дому! По родителям и по Кольке. Улыбаюсь, вспоминая его. Может, здесь хотя бы почта работает? И почему я не спросила Анакондовну? Но идти к ней снова — испытание не для слабонервных. Хотя я и не слабонервная.

Снова проваливаюсь в свои мысли. Я всё в том же троллейбусе. Задеваю на выходе какую-то бабку. Может, это она меня прокляла? Спрошу у Грымзы. Когда-нибудь. Потом. Если увижу, и будет возможность. Специально я к ней больше ни-ни. Стоп! Открываю глаза. А ведь это какой-то Ни-Ни меня к ней и отправил. Кто такой Ни-Ни? Спросить некого — окружение в трансе.

Закрываю глаза. Возвращаюсь мыслями в троллейбус, толкаю бабку и слышу голос известного в нашем городе режиссёра:

— Сеанс окончен. Следующий урок на первом этаже проведёт товарищ Грымза.

Я хвостиком плетусь за Яром, парни тоже. Тувинец с гирей на цепи замыкает процессию. Видно, что ребята и преподаватели относятся к нему как к изгою. Да он и сам к себе так относится. Сложно не заметить. Попробую узнать о нём больше. Если промолчит Яр… спрошу напрямую у этого малого. Или записку напишу.

— Яр, я тетрадь оставила на первом уроке.

— Всё остаётся на местах. Не волнуйся.

— Когда другим можно будет разговаривать?

— Когда закончится обед.

Зачем он сказал это слово? Как же я хочу есть. Я бы даже дох...

— Элла, — окликает меня девушка с гипно-предсказательного.

Яр шепчет:

— Нельзя.

— Я знаю, — отвечаю ему и подхожу к ней.

— Ты что ли не местная? — спрашивает она.

— Нет. А ты?

— Не важно. Будь осторожна. Это жестокий мир. И случайно сюда не попадают. Впрочем, и отсюда тоже.

Она разворачивается и уходит. Я возвращаюсь к парням.

— Не дружи с врагами. Нельзя, — строго говорит Яр.

— Я не дружу.

— Молчи.

— Молчу.

Заходим в аудиторию. На столах принадлежности и толстенные учебники. Садимся, как и на первом уроке. У меня вибрирует телефон. Лезу в сумку, достаю и вижу перед лицом ладонь Грымзы.

— Ваш артефакт, леди. Заберёте у меня в кабинете после наказания.

Поднимаю глаза. Лицо Анакондовны крайне суровое. Кладу в её сморщенную ладонь телефон — последнюю мою надежду на связь с близкими и внешним миром.

Ну и грымза же ты, Анакондовна.