Глава 46

Лиля (воспоминания)

Такой тяжелый запах стоит в этом новом клубе. Нашу группу привезли сюда для очень важного события. Здесь пройдут состязания двух сильных закрытых бойцовских клубов, где на ринг выходят дети и подростки строго до восемнадцати лет. До этого возраста доживают только самые сильные. Я надеюсь, что тоже доживу. Вгрызаться в этот мир до последней капли крови противника, до судорог в мышцах и температуры в сорок от перенапряжения я привыкла с детства.

Растяжка, разминка и тренировки до обмороков. Избиение до полусмерти за непослушание и попытки сбежать. Несколько раз треснувшие ребра, сломанная нога, вывихи, растяжения и дрянная еда, которая с трудом помогает восстанавливаться. Это стало моей жизнью с десяти лет. Я дошла до сегодняшнего турнира живой. Не собираюсь погибать и здесь.

Нас собрали в маленьком зале без окон. Душно, воняет потом до рези в глазах.

– Здесь сегодня будут важные гости, – вещает наш хозяин. – Только попробуйте опозорить меня! Неделю жрать не получите! Если выживите, – усмехается, обводя свой «капитал» ледяным взглядом. – Лиля, детка, – тянет ко мне руку. – Отойдем на пару слов.

Под завистливые взгляды ребят он уводит меня подальше.

– У тебя сегодня есть отличный шанс показать себя. Ты – звезда моего клуба, – грубыми пальцами убирает светлые пряди волос за ухо. – Косу потуже заплети, – протягивает мне маленькие острые лезвия, которые вплетаются в прическу, и она тоже становится оружием. Убить не убьет, но покалечить, отвлечь внимание вполне можно.

– Спасибо, – прячу острые пластины тонкого гибкого металла в кармашек стареньких тканевых брюк.

Если проиграю и останусь в живых, он накажет жёстче, чем остальных, потому что не оправдала его надежд и вложений.

До начала турнира час. Мы отдыхаем, бродим по коридорам клуба, мечтая каждый о своем. Самый ценный приз – выиграть свободу. Ходит такой миф среди ребят, что, если ты не сдох до совершеннолетия, тебя отпускают. Я иногда фантазирую о том, как оно там, на этой самой свободе. Чем живут люди, которым не надо выживать ежечасно. Даже о любви думала. Можно ли полюбить меня вот такую? Дикую оборванку, которая ворует книги у хозяина и читает их до утра, чтобы разбираться с психологии, знать анатомию, географию, ориентироваться на местности в экстремальных условиях и еще много-много всего взахлеб до рассвета. А потом «переваривать», раскладывать по полочкам, усваивать и применять на ребятах из своей команды, охране и на ринге.

Меня боятся даже свои. Я сплю отдельно, чтобы не убили ночью. Под подушкой нож, и я отлично умею его применять. Иногда мне кажется, что во мне не осталось души, а иногда, что она рвется к чему-то светлому. Мне хочется жить. Я столько всего не видела. Столько всего вокруг можно еще узнать.

– Пора, – охранник сдергивает со скамейки, на которой я только удобно устроилась.

– Руки! – выворачиваюсь из его цепких лап. Он надменно усмехается и толкает в спину.

– Когда-нибудь я тебя трахну, строптивая кошечка, – слышу в спину.

– Рискни, – усмехаюсь, не оборачиваясь. – Без яиц оставлю, – добавляю еще тише, но он слышит и смеется над моей угрозой.

Под нагоняющую адреналин музыку мы выходим в зал. Пока готовятся первые ребята, осматриваюсь. Мое горло вдруг перехватывает, когда взгляд натыкается на черные как ночь глаза.

Красивый мужчина с грацией опасного хищника смотрит прямо на меня. Уголки его губ медленно растекаются в улыбке. Он плавно кивает мне головой. Оглядываюсь, но сзади уже никого нет. Я, оказывается, одна замерла на этом месте.

Давно по спине не ползал такой липкий, ледяной страх, как сейчас. Передернув плечами, скидываю его с себя, поднимаю голову выше и ухожу с поля зрения странного мужчины. Теперь ему меня не видно, а вот мне его – отлично. Наблюдаю за тем, как он ищет меня. Не находит. Подзывает охранника. О чем-то с ним говорит.

Переключаюсь на ринг. Там во всю идет бой с переменным успехом. Мы потеряли уже двоих бойцов, но переживать об этом я буду потом, когда никто не видит. У нашего соперника минус один. Внимательно наблюдаю за ними, изучаю поведение, нахожу схожие детали.

Почему никто не видит, что во втором раунде все они сначала уходят в глухую оборону, а потом наносят удар непривычно, с левой, деморализуя соперника не несколько мгновений? Этого достаточно, чтобы уронить и добить, либо заставить сдаться.

Хочется крикнуть: «Вы ослепли?!». Самонадеянность хуже глупости. Смертельно опасно быть ненаблюдательным в нашем деле.

К середине мероприятия становится понятно, что сдавшихся здесь не будет. Это бой на выживание. Вообще без правил.

Проверяю лезвия в косе. Они хорошо зафиксированы, но и вытащить смогу, если понадобится. А судя по резаным ранам на теле наших ребят, они мне очень пригодятся.

Счет примерно равный. В зале стоит постоянный гул голосов, смешавшийся с музыкой и сигаретным дымом. Человек с улицы здесь даже дышать не сможет, а нам нормально. Привыкли.

Меня вызывают на ринг одну из последних. Против меня ставят девушку крупнее и сильнее физически. Ее взгляд обещает мне долгую и мучительную смерть. Своей улыбкой обещаю ей тоже самой.

– Бой! – дает команду мужик, который на нормальном ринге был бы судьей.

Мы начали свой танец по кругу. Я постоянно ощущаю на себе взгляд черных глаз того незнакомца. Цепляю его в толпе. Он внимательно следит за каждым моим шагом. Рядом с ним на стуле с высокой спинкой расположился наш хозяин.

Короткие выпады от соперницы сразу блокирую. Она не торопится активно атаковать, а я ищу ее слабые стороны. Они есть у всех. Надо только внимательно смотреть. И я вижу, как она сильно открывается слева, занося ногу для удара. Слишком высоко поднимает руки. Я не буду бить в лицо. Это было бы слишком просто.

Красиво ухожу от верхнего хука вниз, хватаю ее за лодыжки, роняю на маты животом вниз и локтем бью поперек позвоночника так, чтобы выбить или повредить позвонки.

Она стонет и больше не может встать.

Толпа ревет от восторга. Я, как дикий зверек, забиваюсь в угол и жду следующего соперника.

Девушку уносят, а мне достается парень. Он последний. Если я справлюсь, наш клуб победит. Надо постараться. Но здесь приходится менять стратегию. Он видел предыдущий бой, а значит проанализировал мое поведение. Взрослый, опытный, сильный и умный.

Мне тяжело с ним. Здесь в ход идут и лезвия, и официально запрещенные приемы. В какой-то момент мне удается свалить его. Он падает на спину, я наваливаюсь, давлю на горло…

– Ох… – со стоном замираю, не сразу поняв, что произошло.

Мой соперник довольно усмехается, вытаскивая из моего живота окровавленный нож.

– Мы победили, – шепчет, толкая меня на маты.

В глазах потемнело. Жгучая боль быстро пробилась в мозг, сигнализируя о серьезном ранении и потере крови. Плохо, страшно, холодно…

Первый раз я пришла в себя в большой светлой палате дорогой клиники. Улыбнулась яркому солнцу, бьющему в окно, и снова потеряла сознание. Потом еще пару раз открывала глаза, но тьма никак не хотела отпускать, все время утягивая меня обратно.

Сквозь этот странный сон слышала голоса людей, чувствовала запах цветов. Он остался сладковатым привкусом на губах и мне еще сильнее захотелось пить.

Мужские прохладные пальцы прикоснулись к губам. Я не могу открыть тяжелые веки, чтобы увидеть его, но чувствую, как он пахнет, запоминаю этот дорогой и опасный аромат, запускающий мое сердце в работу. Пищат приборы, сходят с ума от выброса адреналина. Снова голоса, тишина, темнота…

И вот я прихожу в себя снова. Теперь просто просыпаюсь как после затянувшегося сна. Больше нет ни приборов, ни палаты. Есть спальня с тяжелыми шоколадными шторами, через щель в которых пробивается солнечный свет. Дорого обставленная, уютная, непривычная. Постель мягкая, простыня подо мной приятно хрустит.

– Доброе утро, – в комнату вошел тот самый мужчина с черными глазами.

Я тут же сжалась под одеялом ,обнаружив, что совершенно голая.

– Ч-ч-ч, – он глади скулу пальцами, прикасается к губам. Его дыхание становится чаще, тяжелее. – Слушай меня очень внимательно, – его голос пугает до дрожи. – Меня зовут Дархан. Я выкупил тебя у твоего хозяина. Спас вовремя, отправив в лучшую клинику города и полностью оплатив лечение. Теперь ты, твое тело, твой разум принадлежат мне. Слушаешься, подчиняешься, не пытаешься сбежать и даешь мне то, что я хочу – купаешься в роскоши и внимании. А если нет, я буду тебя наказывать. Отдыхай, – он поднимается, наклоняется ко мне и целует сначала в лоб, а потом в губы. – После обеда приедет врач, осмотрит тебя и скажет, можно ли начинать ходить.