Глава 8 Все мужчины одинаковы.

"— Мама, я ненавижу мужчин.

— Поздравляю, дорогая, добро пожаловать в наш клуб. Членскую карточку получишь по почте. Какой торжественный момент, жаль, что у меня нет фотоаппарата!"

Сесилия Ахерн. "Не верю. Не надеюсь. Люблю".

Мила

С Глебом мы пролежали несколько недель в больнице. Его проверяли на КТ и МРТ, а также проводили другие обследования. И у сына нашли опухоль, которая пока не разрасталась. Хоть одна хорошая новость за все эти дни. Звонила мужу и свекрови, но мне никто не отвечал. Муж ни разу к нам не приехал. Свекровь тоже.

Нас выписали из больницы через дней десять примерно. Забрав выписку у доктора, мы с мелочью поехали домой. Поднимаясь на наш четвёртый этаж услышала, что по всему подъезду играла громкая музыка. Странно.

– Чего припёрлась? – Дверь нам открыл пьяный муж, оглядывая меня с брезгливостью. – Вон пошла.

– Я здесь живу, вроде как. И почему ты к нам не приезжал? – Малой в это время пытался обнять папу. Но Святослав отталкивал, как меня, так и ребёнка.

– Все ваши вещи и игрушки я выкинул на мусорку. И ты со своим ребёнком можешь отправится туда же. Ребёнок не мой. А ты вообще шлюха. И своего ублюдка можешь забрать. Зачем мне нужен больной ребенок от какого-то левого мужика?

– Что? – У меня слов не было. Я стояла, как оплёванная. Не может такого быть. Мой муж от нас отказывается. Разве это возможно?! Мне же некуда пойти! Приехали, что называется.

Всё-таки из нашей квартиры раздавалась музыка. Вечеринку ненаглядный, что ли, устроил? Мне даже стало любопытно, как свекровь на это реагирует.

– А где твоя мама? Как она относится к устроенной тобой вечеринке?

 – Вон пошла! – заявил, наверное, уже бывший муж.

Как он мог вычеркнуть все эти годы так легко?! Он закрыл дверь. А я чувствовала, что моё сердце словно замерло. Глеб молчал. Хоть это радовало. Он не понимает в силу своего возраста наших взрослых разборок.

– Ну что, мелочь, идём? – Я подала ему руку. Мы с ним спустились по лестнице.

– Куда? – Мелкий перепрыгивал через ступеньки. Вот неугомонное моё чадо.

Если бы я сама знала, но мне реально идти некуда. Я спустилась на первый этаж. Благо, что сдружилась с соседкой. Она приехала из Украины. Очень весёлая и жизнерадостная Анечка работает  акушеркой в роддоме. Муж на вахтах, его дома часто не бывает. У них двое детей. Как бы было здорово, если бы Аня сегодня не работала. Позвонила в дверь.

– Привет, Мила! – Аня посмотрела на меня испытующим взглядом. – Ты куда пропала?

– Мы с малым в больнице лежали.

– Ох, – вздохнула Аня. – Что случилось? Ты чего стоишь на пороге? Проходи давай, – сказала она, и мы зашли в квартиру подруги. – Разувайтесь и проходите.

– Всё уже хорошо. Можно я Глеба с твоими пацанами оставлю? – спросила я её.

– Не вопрос. Митяй, беги сюда! – позвала она старшего сына. Вихрастое создание прибежало на оклик матери.

– Здравствуйте, тётя Мила.

– Здравствуй, Митя. Посидишь с мелким? А мне тут по делу сходить надо.

– А если честно, куда? – спросила Аня.

Витя отвёл Глеба в комнату. Малой послал мне воздушный поцелуй. А я ему в ответ.

Анечка наблюдала за нами.

– На мусорку, – ответила я, когда за мелкими закрывается дверь.

– Шутка, да, Мила?

– Нет. Святослав все наши вещи с Глебом выкинул на мусорку.

– Что сделал этот дебил?! – очень громко воскликнула Аня.

– Не надо кричать, Анют. Со мной не сходишь?

– Конечно, схожу. Подожди, только выключу суп. Переоденусь ещё, и пойдем.

Хотелось бы посмотреть, может, что-то спасти получится. Мы с Аней пошли к мусорке. То, что увидела, повергло меня в шок. Там было всё свалено в кучу. И стульчик Глеба. И мои вещи. Мусор из баков выкинут на нашу с сыном одежду.

Ничего нельзя было спасти. Крысы по ним бегали. Бомжи ковырялись в мусорном баке. Я стояла, как громом поражённая. Слёзы лились из глаз, но я этого не замечала. Опустилась на колени, потянулась к свитеру, моему любимому ультрафиолетовому. Нитки выдернуты. Заляпан. Испорчен. Не починить.

– Пошли ко мне. А ну, прекращай рыдать! Ты чего тут развела? Вставай. Идём.

– Как же так можно, Анечка? – произнесла я. – А я ещё работу потеряла.

– Не переживай, разберёмся.

– За что он так?

– У него другая есть. Вот ведь сволочь.

– Не может быть. Я Святику жизнь, можно сказать, посвятила.

– Ну и кому ты лучше сделала? Себе? Или ему? Сыну? Не кисни, подруга. Прорвёмся.

Мы пришли домой. Слёзы высохли. А вот душа ныла так, что было самой противно.

– Так, сейчас детей накормим, – начала суетиться Аня. – После посидим на кухне и поговорим.

А промолчать никак? Похоже, не получится.

О себе я не люблю рассказывать. Да и кому будет интересно, как я жила или живу? Доверилась я однажды, как я всегда думала, своему любимому и единственному. Желанному. Самому лучшему. Он всё знал обо мне. Я любила его даже больше, чем он меня. А может это чувство к моему мужу и  не было любовью? Всего лишь страстью? Похотью? Я пыталась ответить на вопрос, а люблю ли я Славу?

 Но ответа, так и не находила.

Я не замечала, что ем. Вкус украинского борща совсем не чувствовался. За столом была тихая атмосфера. Слышно только, как ложки стучат. Зато мой мелкий съел весь суп и добавки попросил. Аня и я тоже смотрели на детей и улыбались, переглядывались. А мне вспоминалась моя жизнь с отцом Глеба. После ужина дети ушли в комнату, вовлекая малого в игру. Аня закрыла дверь в кухню. Поставила кружки и чайник. Присела напротив меня.

– Ну, давай рассказывай. Как так получилось-то?

– Что рассказывать, Анют?

– Я не знала, что мелкий у тебя болеет. – Она разлила чай по чашкам.

– Давно уже, – я отпила глоток вкусного чая с ванилью и клубникой. – Никого не хотела напрягать.

– Я думала, что мы подруги.

Мне стало неловко, что я от неё закрывалась. Что поделаешь? Привычка. Но и о своём «благоверном» рассказать почему-то не могла.

Больно. Стыдно. И самой противно, что он меня так подло использовал. Точнее, наверное, будет сказать, что я сама дозволяла так над собой измываться. Видать, мазохистка, да ещё и слабовольная. Почти восемь лет жить с мужчиной своей мечты. Но как оказалось… Всё не то, чем кажется.

Подруга предложила нам остаться у неё, пока я не разберусь, куда нам идти. Да и ночь была уже на дворе. Но мне было неудобно её стеснять, ведь у неё однокомнатная квартира. Сказала, кажется, вслух.

– И с чего стеснишь? – да, всё-таки произнесла. – Сейчас диван раздвину, с детьми лягу. Да и вам возле окна тоже диван расстелю. Хорошо, что Романа дома нет. Так что уложитесь с комфортом, – и Аня мне подмигнула.

– Хорошо, раз так. Но мне очень неудобно.

– Неудобно ей! А на потолке было бы удобно спать?

         Аня дала свою одежду переодеться. Халат и ночнушку. Малому достала из шифоньера футболку и шорты, постиранные и вкусно пахнущие кондиционером.

Зашла в ванну, чтоб ополоснуться. Рассматривала себя: мои густые светло-русые волосы, могли бы позавидовать многие женщины. Правильные черты лица, высокие скулы и синие глаза почти фиолетового отлива, сейчас смотрели на меня в отражении зеркала. Хороша я, точнее наверное красива. Когда моя мама очнулась после наркоза спустя шесть часов после операции и увидела меня, то сказала: «Какая милашка, прям куколка».

Мама поняла, что беременная, уже когда папа от нас ушёл. Мой отец от нас отказался. Как он тогда заявил ей, ему не нужна жена, которая не может родить. Хотя в браке они прожили почти восемнадцать лет. Символично, а я почти восемь.

Но мамулька не жалела о том, что оставила меня. Ей на тот момент было тридцать пять лет. Рожать ей было нельзя, но она на свой страх и риск подарила мне жизнь. Мамулечке сделали кесарево сечение в её день рождения – в первый день зимы. И она любила мне рассказывать, как я появилась на свет. Проснулась она от того, что заболел живот. Позвонила своей подруге Тамаре по стационарному телефону. Не помнила, как её везли к роддому. Но зато помнила, как уже взяла меня на руки. И Анна такая же добрая, как моя мама.

Выйдя из ванны, я подошла к Ане, обняла её и проговорила:

 – Аня, какая ты хорошая.

Подруга махнула на меня только рукой, что означало: «Ой, скажешь тоже».

 За окном, несмотря на то, что ночь была не тёмная, всё равно ничего нельзя было разглядеть. Но слышны были голоса. Дверь скрипнула и я услышала, как Свят провожает девушку. Они разговаривали друг с другом. А я их слышала и с ума сходила от этого. Мне было невыносимо больно и казалось, что у меня в легких выкачали весь воздух.

Ведь у нас с мужем столько всего хорошего было. Но он пустил всё под откос. Как такое возможно? Было обидно до жути. Я прижала мелкого к себе. И начала раскачиваться и тихонько петь песню. Мелкий даже не проснулся. А я вдыхала его детский аромат. И плакала по своему ушедшему счастью.

Мы познакомилась со Святославом, когда мне было двадцать лет. Столкнулись на пороге политехнического института. Я пыталась открыть дверь, но она почему-то не поддавалась. В сердцах пнула её, и она открылась, ударив стоящего за ней парня.

– Девушка, а вы часом институт не попутали? Вам надо было в физкультурный, – засмеялся парнишка. Красивый. Высокий. Мне даже пришлось голову поднять, чтоб его рассмотреть. Смеющиеся зеленые глаза смотрели на меня. Я подмечала каждую деталь на его лице. И он, видимо, делал то же.

– Я только недавно закончила ветеринарный техникум. Хотела пойти в аграрный институт. Но в последний момент передумала. Вот теперь иду смотреть результаты, возможно, я поступила на экономический факультет.

Я, когда волнуюсь, то начинаю болтать без умолку. Эта привычка мне самой не нравится. Но парню, по-моему, понравилось. Смотрел на меня и словно прожигал во мне дыру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ну пойдём, посмотрим, удачливая девочка, поступила ли ты.

Парень подвёл меня к стенду. Около него стояли и другие абитуриенты.

– Кстати, меня Святослав зовут. – Наклонился он к моему уху и словно обжёг своим дыханием. Сердце пустилось вскачь.

– А меня Мила.

– Красивое имя. И сама ты, как куколка офигенная.

Я, конечно, знала, что симпатичная, но никто мне, кроме мамы, не говорил, что я красивая. Щёки мои враз стали пунцовыми. Засмущалась.

– Спасибо, – сказала я, и парень хмыкнул мне в ответ. – Я поступила. Ура! – развернулась к Святославу.

– Поздравляю, счастливая девочка. Такое событие надо отметить! Пойдём в кафе!

– Как-то не очень удобно. Я тебя чуть ли не прибила этой злополучной дверью.

– Вот и будет мне компенсация морального ущерба.

Вот так и начались наши отношение. Наверное, чёрт меня попутал, но я все эти знаки посчитала за судьбу. Святослав – мой принц из сказки. Никого вокруг не замечал. Для него я была единственной. Нас сжигала страсть и крышу порой сносило от глубоких чувств.

В первый день учебы Свят сразу заявил на меня свои права. Пришёл к последней паре, взял меня под руку и поцеловал при всех. На парней посмотрел с такой гордостью, как бы заявляя: моё, не троньте.

Девчонки меня обступили на следующий день и давай расспрашивать, как я смогла захомутать этого красавчика. Моя соседка по парте, Марина, мне все уши прожужжала, что Святослав – гордость института. И если бы он на неё только обратил внимания, лужицей сама бы перед ним расплылась. Теперь ей придётся посмотреть в сторону другого красавчика, Богдана. Он тоже, как и Свят, на предпоследнем курсе юридического на военной кафедре.

После того как Слава закончил университет, он пошёл работать в органы. А я училась дальше. Но он всё так же меня встречал с учёбы. Вскоре я переехала к нему. Это случилось после того, как он однажды пришёл ко мне в институт и сказал:

– Переезжай ко мне, Мила. А то мне очень не хватает тебя ночью. Мне мало наших встреч. Хочется в обнимку с тобой спать. Устал я.

Его мама на тот момент жила в деревне.

Святославу от дедушки и бабушки досталась трёхкомнатная хрущевка, комнаты были как бы трамвайчиком, совмещенный санузел.

 Я уже закончила почти учёбу, когда забеременела. И тогда приехала его мама, чтобы помогать нам с маленьким. Я была очень ей благодарна. Так как Святослав, чтобы заработать на свадьбу, в первый раз тогда поехал в горячую точку. А когда вернулся, мы сыграли свадьбу. Вскоре я родила сыночка Глеба, которого в данный момент прижимала к своему трепыхающемся от боли сердцу. И вспоминала дальше нашу жизнь.

Святославу приходилось часто ездить в горячие точки. И когда он приезжал, то неделю он обычно пил. Я старалась вести себя, как мышка. Не отсвечивать. Его мама жила в дальней комнате, мы – в средней. В зале никто не жил, он был предназначен для приёма гостей.

Муж чаще стал пропадать на работе. Я, наверное, сама виновата, что он пошёл искать на стороне отношения. Денег он мне не давал. Всё покупал сам. У меня одежда-то была: джинсы и пара юбок. Да кофт, может, несколько.

Я как-то у матери мужа попросила для себя отрез и воспользовалась швейной машинкой, чтоб сшить себе красивое платье. Мать его дала мне. Сшила за один вечер. Муж должен был приехать, как раз с третьей командировки из горячей точки. Я в тот день так хотела быть красивой. Утром проснулась. Подошла к стулу с платьем. Но его там не оказалось.

Постучала в комнату свекрови. Мелкий сидел рядом с ней на полу. И ножницами резал мое платье. Свекровь смотрела сериал.

– Ой, Милочка, а я не видела, что Глебушка взял ножницы и платье твоё испортил.

Я подошла к мелочи.

– Антонина Петровна, хорошо, я вам верю. Ну что, мелкий, давай мне ножницы, так как это не детские игрушки.

Сын расплакался. Взяв его на руки, прошла в нашу комнату с мужем. Опустила сына на кровать, вручила ему любимого зайца. Держала в руках испорченную вещь и мысленно приказала себе не плакать.

Свекровь что-то бубнила, а я не обращала на неё никакого внимания. Да и с матерью мужа зачем мне сейчас выяснять отношения? Кому я лучше сделаю? Уж точно не себе. А ссориться с пожилым человеком, чтобы доказать самой себе, что я права – это того не стоит.

А она всё суетилась около меня. Надоела хуже редьки. Но она же мама любимого. И, вроде как, относится неплохо ко мне. Подождать надо мужа.

Слышу, как открывается входная дверь. Ну что ж, выясним, кто прав, кто виноват. Я пытаюсь натянуть на своё лицо улыбку. Но похоже не получается. Мои глаза встречаются со взглядом мужа, который светиться от счастья.

– Святик, а мы с мелочью собираем замок. Присоединяйся к нам. – Мы как раз в этот момент сидели с Глебом в зале.

– А почему меня с такими постными лицами встречают? – Муж подхватил меня с пола и собирался поцеловать. – С чего такая кислая?

– Почему ты так подумал, любимый? У меня всё о’кей, у мелочи тоже.

– И почему на тебе опять эти шмотки непонятные? Я ведь хорошо зарабатываю и матери денег дал, чтоб она тебе дала на платья.

– Не было никаких денег.

– Как не было? Мать, ты почему Миле денег не дала? – обращается он к ней, отвернувшись от меня.

– Что это не дала? Почему она врёт-то?! Опять на всякую хрень израсходовала. А ты меня обвинил? Сыночек, как ты можешь? – И мать начинает плакать. А Святослав подошёл к матери и начал её успокаивать. Я же стояла, смотрела и в шоке то открывала, то закрывала глаза.

И ничего не понимала. Как такое возможно? Что за подстава?! Это что за сюрреалистическая картина? Что за цирк? Платье испорчено однозначно с её лёгкой руки. Не, я не буду никого обвинять. Недоказуемо. Я подхватила тогда мелочь. И спросила Свята:

– Может, сходим погулять в парк?

На что мне муж ответил:

– Сегодня не могу. Давай позже. Да и идти не хочется. Устал я. Проглотила обиду и ушла в комнату с мелким. Одела его. Сама не стала переодеваться. Как была в джинсах, так и осталась. Только свитер натянула. Поверх топа. Надела кроссы. Мелкому сандалии.

Под бухтение его матери мы вышли на лестничную площадку. Спустились по пролёту и пошли гулять. На лавочке сидели наши соседки, переговаривались. А я, как всегда, сделала счастливое лицо и поздоровалась с ними. Мы играли с мелким на детской площадке. Но я старалась наблюдать и за подъездом.

И вскоре вышел муж. Зашёл за дом, пошёл к гаражам. Ну и ладно, подумала я тогда. Придёт домой, может, получится с ним поговорить. Смотрю, свекровь вышла. Начала переговаривались с соседками. Беру мелочь, и мы идём домой. Свекровь улыбается мне и, сидя на лавочке, обсуждает сериал.

– Глебушка, иди поцелуй бабушку.

Но мелкий тогда к ней не пошёл.

– Мам, на ручки, – попросилось моё счастье.

– Что ты сюсюкаешься с ребёнком? Надо из него мужчину воспитывать. А ты кого?

Дальше постаралась не слушать, что говорит эта добрая женщина.

От этих воспоминаний у меня разболелась голова. Зачем я сейчас себя извожу? Пока я себе тут накручиваю, муж стоит с какой-то девушкой. Целует её, обнимает. Но уже не меня. Я плакала очень тихо, чтобы не разбудить Аню и её детей.

Завтра же надо искать, куда мне с мелким уехать.