Шаг 36

Голубая полоска, блик из окна, на полу манила к себе, как будто мост через пропасть. Я бросилась вперед, пополза на четвереньках, сбивая колени, разрывая колготки, но оказалась тут же прижата к полу. Мужчина просто положил руку на спину, и я не смогла больше двигаться — такой он был сильный. Меня пробил ужас — сковал мышцы и забил горло невидимой тырсой. Попыталась отмахнуться, но только ударилась локтем о стеллаж, картотеки и папки над головой опасно затряслись, и Ворон быстро перевернул меня на спину. Вжал в холодный пол до хруста ребер, замер надо мной. В темноте он выглядел страшным монстром. Он и был монстром! Беспощадным зверем, что не будет разбираться в моих ошибках. Он будет только наказывать за них.

Какой же тяжелый и огромный! Я не вырвусь, не смогу противостоять, и это так страшно! Мягкий свет из окна оконтурил его сплошную черную маску, что скрывала все, кроме глаз, и выделила на мужественном лице белые зубы в оскале.

— Не сбежишь… Отвечай, ждала меня, Афина? — и голос как у зверя. И дыхание такое же — свистящее и яростное. Обещающее мне жестокую расправу.

Хотела закричать, позвать на помощь, набрала полную грудь воздуха, но рот заткнули чужие губы.

Он будто собирался меня сожрать. Меня никто так не целовал: жестоко и ласково одновременно.

Я толкалась, сопротивлялась, но он был намного сильнее, а его вкус растекался по языку и обжигал тело. Скручивал тысячи пружин вопреки моему желанию.

Ненавижу. Ненавижу!

Не понимаю, почему он меня заводит?! Ублюдок, которого я даже в лицо не знаю, плавит мои мысли, пробуждает низменные желания.

Целовала его в ответ остервенело, чтобы понять эту жестокую истину. Как он на меня влияет? Почему тот же Арсен не вызывал таких острых граней и ощущений?

— Ты ждала меня? — оторвавшись от моих разгоряченных губ, он привстал на руки.

— Нет, — выплюнула ему в лицо. От борьбы волосы растрепались, перекрыли видимость сеткой, и черный силуэт мужчины напоминал медведя. Прическа короткая по контуру, но было слишком темно, а от жажды его губ темнело в глазах ещё сильнее.

Я стиснула зубы и сильно толкнулась, ударила его в бок кулаком, а коленкой в пах. Будто выстрелила вслепую.

Он на миг опешил и отстранился.

— Сука… ты и за это ответишь, — загудел страшный голос, но мужчина меня не ударил.

— Хрен тебе! — замахнулась, чтобы локтем попасть в висок, пока он замешкался, но в последний миг не смогла. Вдруг случайно убью, как потом буду жить? А если он меня?

Я перевернулась, отползла, расцарапывая коленки напрочь, с помощью стеллажа смогла подняться, но свалила несколько папок. Бумага скользнула под каблук и выбила меня из равновесия.

— Стоять!

Два рывка, и я зажата в углу, будто букашка под стеклом. Вот она — мнимая свобода.

Тяжелая рука пережала горло, приподняла меня, заставив завозить каблуками по полу, чтобы не задохнуться.

— Ты ждала меня?

Не получит он «да».

— Нет!

Смотрел, будто хотел убить. Глаза черные. Настоящий цвет, или тьма там бурлила, не знаю, но я сжалась, ожидая конца. Задержала дыхание, а он смотрел, смотрел, смотрел…

— Ты ждала меня? — спросил в который раз. С нажимом, с такой густой яростью, что мне стало холодно. Будто шантажист держит меня за ворот и окунает в ополонку, грозя отпустить и позволить быстрому течению утащить меня под лед.

Мне так было обидно и больно от безумия, что клокотало в моих венах, что к горлу подступили слезы. Нет, нет, нет! Я лучше сдохну, чем покажу ему свою слабость. Замотала головой, давление на шею усилилось, перекрыло воздух.

Ну же! Тварь! Что ты медлишь?! Кричали мои глаза, а сил сопротивляться не было.

— Врё-о-ошь… — пробасил он, словно безумный. — Ты обманываешь. Я всё о тебе знаю, Афи-и-ина.

— Пошёл на хрен, урод!

Рванула руки изо всех сил, хотела порвать его шкуру, чтобы потом опознать, найти, но он пресек мои попытки, завязав почти узлом в своих объятиях.

— Я пойду, — гневно сказал Ворон. — Так далеко пойду, что ты будешь умолять меня вернуться.

— Что тебе нужно?

— Чтобы ты платила по счетам. Чтобы молила о пощаде.

— Каким счетам, ублюдок? Я ничего тебе не сделала!

— Забыла, что ты делала другим? Так я напомню. — Он дернул мое платье, разорвав по шву до бедра.

Я сжала до сильной боли ноги и ещё яростней затрепетала в его руках. Он не тронет, я не хочу. Нет!

— Отпусти меня, конченный ублюдок! — заорала во все горло, надеясь, что кто-то услышит.

Он словно осознал серьёзность происходящего, послабил тиски, а я забилась раненной птицей, как будто этот миг — единственный шанс спастись. Все мои удары пролетели мимо, я кусалась, но только хватала зубами пустой воздух и путалась в своих волосах и его руках, как в паутине.

Ещё секунда неравного боя, и я оказалась прижата к стене, в угол, и правое плечо больно врезалось в шкаф.

Надоело умолять, просить, быть жертвой. Я буду охотницей, чтобы выжить. Пусть он не думает, что сдаюсь. Никогда.

— Я тебя найду. Как бы ты не прятался, под чьей бы личиной не скрывался, я узнаю тебя.

— И? — лукаво усмехнулся Ворон и провёл горячей ладонью по бедру, подводя наш бой к острой черте.

Я не сдавалась, дралась, пока его пальцы не прижались ко мне между ног и отодвинули тонкую ткань белья.

— Я убью тебя! — Он не дал мне и секунды прийти в себя. Напористо вталкивал пальцы, а я цеплялась за его крупные плечи не от страха, а чтобы не взлететь. Не могу так, но ломаюсь от его власти. По-че-му?!

Тело пробило крупной дрожью. Я задыхалась. Металась, но оттолкнуть его не могла. Он травит меня, как росянка влечёт букашку, прежде чем убить.

— С-ско-т-ти-и-ина… — обесиленно вскрикнула, не сдержав высокую неведомую мне волну экстаза. Мелкие колючки вошли под кожу и выбили меня из реальности.

И тихий шёпот добил мою гордость:

— Ты будешь мучиться. Будешь искать, но не найдёшь. Это я тебе обещаю.

Три вдоха, и все затихло. Я осталась одна. В полном мраке и хрустящей тишине. С полной грудью ненависти, что позволила себе такую низость. Желать врага и сгорать от его прикосновений. Мне нужна была такая страсть, но я ее слишком боялась.

А Ворон слишком умён и хитер. Я не смогу его поймать. Да и что это изменит? Я даже ударить его толком не смогла.

Во рту все ещё был вкус безумного поцелуя, глаза царапал песок обиды, норовящий превратиться в бесконечный океан слез.

Но по фантому, по облезлой курице я реветь не стану.

Долго сидела возле стены, прижав колени к груди. Нужно собрать себя до кучи и просто уйти с праздника для других, а не меня. Хорошо, что я в своём кабинете, смогу забрать вещи и выпорхнуть на улицу. Никто и не заметит.

Уйти навсегда и никогда сюда не возвращаться.