Прода от 16.01.23
22
Громоздкую и тяжеленную пишущую машинку привёз Удовенко.
- Вы печатать на ней умеете?
- Конечно, не так бойко, как твоя «пианистка», - закашлялся Николай, кивнув в сторону каморки Лизаветы. – Но умею.
- Уже не моя, - с сожалением вздохнул сержант госбезопасности. – Сначала она заявила о том, что отказывается давать информацию по вам, а потом и меня перевели в контрольно-инспекторский отдел.
- Понравилась? Ну, да. В постели она действительно огонь-баба, - подтвердил Демьянов, глядя, как краснеет младший по званию коллега. – И вечно голодная на мужскую ласку, такому мо́лодцу, как ты, не откажет. Она переезжать собирается. Как жильё поменяет, если хочешь, могу её новый адрес разузнать. Только… Аккуратней с ней, чтобы чего-нибудь похожего на мою историю не приключилось.
- Там видно будет, - смутился сержант. – Что-нибудь ещё привезти?
- Бумагу, копирку, ленту.
- Ой, простите! Всё в машине лежит. Вместе с этой громадиной нести неудобно было.
В общем, прибежавшая с чемоданчиком из гостиницы Кира застала его за довольно бодрым стучанием пальцами по круглым кнопкам машинки.
- Да я и так не смотрю, - отреагировала девушка на то, что он прикрыл отпечатанное какой-то тряпкой. – Не маленькая, сама с секретной документацией работаю. Знаешь, как нас «секретчики» гоняют, чтобы мы не совали нос, куда не следует? Не буду я в твои бумаги глядеть.
- Придётся, - заверил Николай, целуя её. – И подписку о неразглашении придётся дать. Но потом, когда я тебя покормлю.
- Ты? Покормишь?
- А что? Это я дома бездельничал, а ты работала. Вот я и решил, что надо будет накормить труженицу.
- Да ты просто идеальный мужчина!
- Идеальных людей не бывает, - с улыбкой отрезал Демьянов. – И если ты всё-таки решишься связать со мной жизнь, то ещё узнаешь об огромном количестве моих недостатков.
- Я подумаю над твоим предложением, - озорно глянула на него Кира и, взвизгнув, повисла на его шее. – Милый мой, я согласна, согласна!
То ли секс животворящий помогает, то молодой организм успешно борется с заразой, то ли лечение, «прописанное» Кирой и подтверждённое приходившим домой доктором, благотворно сказывается, но чувствовал себя Николай неплохо. Температура пока держится, но уже «сползла» до нудных 37,2-37,4.
- Ты не такой, как все мужчины, - откровенничала девушка, лёжа у него на груди. – Я это сразу заметила. Ещё в Новый Год. Добрее, что ли, человечнее. А ещё ты очень умный. С тобой интересно разговаривать на любую тему. Я после развода очень настороженно относилась к мужчинам, а к тебе сразу каким-то доверием прониклась. И не только доверием. Стыдно сказать, но ты был первый мужчина, с которым мне захотелось оказаться в постели.
- А как же первый муж?
- Да никак. Молодая была, глупая. Просто интересно стало: как это происходит у взрослых? Ну, чуть-чуть приятно было. Забеременела, и мы решили жениться. Потом распределение. Его в Сталино распределили, а меня в Ковров. Он бегал, добивался, чтобы его тоже ко мне отправили, но не успел. Я же зимой рожала. Ребёнка в родильном доме простудили. Воспаление лёгких. Прожила наша доченька всего десять дней и умерла. Даже имени придумать не успели. А муж не выдумал ничего лучшего, чем меня во всём обвинить. В общем, оба не возражали против развода. Так и жила после этого три года монашкой: никого к себе не подпускала. Пока ты, проклятущий, меня не совратил, - засмеялась Кира и с притворной яростью принялась колотить его в грудь.
- Вот так и начинается семейное насилие, - тоже засмеялся Николай. – Сначала кулаками по груди, а потом и очередь сковородки по голове дойдёт. Совратил… Не больно-то ты и противилась.
- Я??? Противилась??? Да у меня чуть сердце от счастья не остановилось, когда ты меня в первую ночь обнял!
- А я, подлец такой, подвёл тебя: взял и уснул.
- Ничего не подвёл. Я же видела, как тебе плохо… А я знаю, знаю один твой недостаток! Ты целоваться не любишь!
- Ещё как люблю. Только пока тебя заразить боюсь. Я вообще удивляюсь, как ты до сих пор вслед за мной не засопливела.
- Я просто уже переболела этой зимой. В конце ноября.
- Когда я в госпитале отлёживался…
- С этим? – провела Кира пальцем по свежему шраму на груди.
- Ага. Расплата за «ошибки молодости».
- Так это она тебя? – девушка аж подскочила в негодовании.
- Нет. Она к этой ране только косвенное отношение имеет. Но подставила меня знатно. Так что прекращай ревновать: уж с кем, с кем, а с Лизой у меня точно уже никогда ничего не будет.
- Да не ревную я нисколечко…
По тому, насколько неестественно спокойный вид она на себя напустила, было видно: врёт.
- А со скрипучей кроватью всё равно надо что-то делать!
Оказалось, что Кира не только чертить умеет, но и прекрасно рисует. И это оказалось очень даже кстати, поскольку Демьянов как раз перепечатывал «добытую из головы» методичку по подготовке бойцов ДШБ. Вот и займётся иллюстрациями к описываемым упражнениям, тренажёрам и приёмам.
Про ОМСБОН, Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения, созданную Павлом Судоплатовым в июне-октябре 1941 года, он помнил хорошо, но пока Судоплатов, занятый ликвидацией Троцкого, об этой работе даже не помышляет. Его заместитель, Эйтингон, сейчас, кажется, тоже где-то за границей. А когда припечёт, придётся всё делать на бегу. Так что лучше уж заранее начать подготовку кадров для этого диверсионно-разведывательного подразделения. По методичке, которую он передаст Берии. А когда уж кому запустить её в дело, решать Лаврентию Павловичу.
По тому, что забежавший к Демьянову «на огонёк» Румянцев не удивился присутствию Киры, Николай сделал вывод: скорость стука в их заведении всё-таки превышает скорость звука. Вопросов у руководителя их инспекторской группы было ровно два:
1. Когда неожиданно выпавший из «обоймы» подчинённый сможет включиться в работу?
2. Насколько серьёзны его намерения в отношении «гражданки Варенниковой»?
По первому вопросу пришлось сослаться на доктора, который заявил, что выздоровление затянется ещё дней на пять-шесть. А по второму заявил, что они идут в ЗАГС, как только позволит здоровье. Похоже, такой вариант начальника группы удовлетворил. Как-никак, Николай теперь «руссо чекисто, облико морале»…
- Только… раз уж я теперь, согласно служебного удостоверения, не Шеин, может, мне и паспорт поменять?
- Организуем! Ты, главное, выздоравливай. А как выйдешь на службу, так новый паспорт и получишь.
Передал подписку, данную Кирой, и первую часть напечатанной на машинке методички. С рисунками, набросанными невестой карандашом.
- Прекрасно! – оценил Анатолий Иванович. – Проще будет убедить Меркулова в том, что Киру Васильевну действительно необходимо было привлечь к твоей работе.
Так что, когда «гражданка Варенникова» вернулась с кухни, где она обреталась, пока жених разговаривает с начальством, Николай объявил:
- Готовься, Кира Васильевна: нам с тобой через неделю в ЗАГС.
23
Свадьбу сыграли скромненько. Просто сходили в ЗАГС, где без волокиты зарегистрировали брак Николая и Киры. Ну, не придумали пока ещё никаких «испытательных сроков», пышных церемоний, наряженных автокортежей. А потом скромно посидели с Фёдором и Лидой.
Товарищи по работе, правда, озаботились вопросом:
- Что вам на свадьбу подарить?
- Если есть возможность, нормальную кровать. Лучше даже, если деревянную, - попросил Демьянов, чем вызвал массу шуточек в свой адрес.
И ведь выполнили «заявку», подарили! Правда, когда он уже проводил супругу в Ленинград. Простенькую деревянную кровать, больше похожую на сколоченный из толстых досок топчан, но укомплектованный широким ватным матрасом. Затащили на второй этаж и едва уместили на свободном месте посреди комнаты, предоставив возможность молодожёну самому двигать мебель. А поскольку к столу уже было не подойти, на «сексодроме» же (а как товарищам словечко понравилось!) и выпили за счастливое будущее молодых.
Уже уходя, Румянцев, немного отставший от остальных, предупредил:
- На завтра нарком запланировал большой разговор с тобой.
- У меня завтра очередное испытание «Катюши». Кого вместо меня пошлёшь?
- Никого. После возвращения с полигона разговор и состоится. Вечером. И будет лучше, если испытания пройдут успешно.
Николай лишь развёл руками:
- Если бы это только от меня зависело…
На этот раз Аборенков едва ли не силой заставил Демьянова надеть валенки и тулуп.
- Меня со свету сживут, если инспектор из аппарата начальника ГУГБ после каждого выезда на полигон будет уходить на больничный с простудой, - объяснил он такую заботу.
По дороге успели обсудить странные кувырки ракеты, выписываемые в прошлый раз.
- Вы снова были правы: дело оказалось в нарушении геометрии.
- Почему «снова»? Насколько я помню, это было моё единственное замечание.
- Не прибедняйтесь. Я видел бумаги с предложениями по изменению конструкции боевой машины и реактивных снарядов, и узнал ваш почерк. Не удивляюсь, что именно вас, Николай Николаевич, назначили куратором этого направления разработок НИИ от НКВД. Удивляюсь другому: как вы, человек со стороны, смогли так легко вникнуть в суть проблемы и подсказать решения, над которыми специалисты НИИ безуспешно бились несколько месяцев.
- Ничего странного: просто свежий, незамыленный взгляд.
- Как вы сказали? Незамыленный?
- Да. Есть такая особенность человеческой психики, особенно ярко проявляющаяся у тех, кто долго наблюдает за какой-то местностью. Если человек несколько дней смотрит на один и тот же объект, он перестаёт воспринимать привычные ему детали обстановки. Как это иногда называют, у него «замыливается» взгляд. И иногда достаточно просто сменить этого человека новым, чтобы «увидеть невидимое».
- Интересный подход. Складывающиеся стабилизаторы – тоже из серии «незамыленного взгляда»?
- В какой-то мере, - ушёл от прямого ответа Николай.
Ну, не рассказывать же ему о сложенных до момента вылета из контейнера крыльях «Калибров» и «Томагавков»!
Стреляли на этот раз одиночными ракетами с «массо-габаритными макетами боевых частей». А попросту – проверяли, на какую максимальную дальность полетят эрэсы с увеличенным запасом твёрдого топлива, и какое круговое вероятное отклонение получается при стрельбе на предельную дальность. Получалось неплохо, очень неплохо. «Максималка» выросла почти до 8,5 километров, а рассеяние стало около 150 метров в глубину и порядка 350 метров – боковое. По сути, на уровне более поздней модификации, БМ-13Н. И это – с опытными, ещё не доведёнными образцами снарядов. Если последствия «большого разговора» с Берией окажутся печальными, то одного того, что он ускорил работы по созданию «Катюши» на несколько месяцев и улучшил её технические характеристики, достаточно, чтобы гордиться своим вкладом в будущую Победу.
Самая обыкновенная «эмка» ждала Демьянова у проходной НИИ.
- Сдайте оружие, - распорядился старший лейтенант ГБ, которого Николай пару раз видел среди личных охранников Лаврентия Павловича. – И садитесь на заднее сиденье.
В темноте короткого зимнего дня всё произошло незаметно для окружающих. Да и кто будет пялиться на то, как встретившиеся чекисты, коротко о чём-то переговорив, набились в чёрную машину, немедленно сорвавшуюся с места, едва хлопнули двери? У каждого своя служба.
Приехали куда-то в район старого (для Демьянова) здания МГУ и втроём (старший лейтенант впереди, ещё одни охранник – позади Николая) поднялись по пустой лестнице на третий этаж. Судя по тому, как уверенно шагал старший лейтенант, он здесь явно не впервые. Фактически мгновенно после звонка распахнулась дверь, и за ней Николай увидел одного из тех, с кем Берия приходил на конспиративную встречу в прошлый раз. Обыскивали на этот раз куда более тщательно, в полном соответствии с подготовленными самим же Демьяновым рекомендациями. Учатся, однако!
- Проходите, товарищ Демьянов.
Берия уже был здесь. И, судя по пустой чайной чашке на круглом столе, стоящем посреди комнаты, довольно давно.
- Налей нам ещё чая, - приказал нарком.
Но пока охранник, исполнив приказ, не удалился на кухню, сосредоточенно читал свежую «Правду».
- Угощайтесь, - отложил он, наконец, газету и жестом указал на разложенные по вазочкам и тарелочкам закуски и сладости. – И давайте начинать.
- Спрашивайте, товарищ комиссар госбезопасности первого ранга.
- Для начала ответьте на вопрос, за что вы так не любите Хрущёва? – послышался за спиной, где, как заметил, входя в комнату, находилась дверь в соседнюю, голос с едва заметным грузинским акцентом.
Николай медленно поднялся со стула.
- Здравия желаю, товарищ Сталин!
- Садитесь, садитесь, - проговорил первый секретарь ЦК ВКП(б), пододвинул к столу ещё один стул и глянул на Берию.
- Антон! Ещё одну чашку чая! – крикнул тот охраннику.
- Собрались с мыслями? – отхлебнув первый глоток, в упор посмотрел на Демьянова Сталин. – Тогда рассказывайте.
- За то, что он натворил в моём прежнем мире.
- Признаться, я, как материалист, не до конца верю в эту историю с переселением душ.
- Я тоже не верил в возможность подобного, пока не оказался в этом времени в шкуре парня, пострадавшего от удара молнии. Но и не связываю мой случай с божественным или дьявольским вмешательством. С каким-либо явлением, не известным науке даже в первой четверти XXI века – вполне вероятно. Особенно – если знать, как далеко эта наука продвинулась в вопросе создания искусственного интеллекта.
- Думающие механизмы? – усмехнулся Иосиф Виссарионович. – Как у Герберта Уэллса?
- Не совсем механизмы. Программы… э… супермощных электрических счётных машин, работающих подобно человеческому мозгу. Ведь он – тоже своего рода счётная машина, использующая в своей деятельности электрические импульсы. И я могу представить, что в силу невероятного стечения обстоятельств электрические сигналы моего мозга оказались скопированы в мозг некоего Степана Макаровича Шеина. Но давайте всё-таки вернёмся к нашим… К нашему ныне украинскому первому секретарю ЦК. Если говорить о нём как об индивидууме, то, общем-то, он неплохой человек. Но, к сожалению, не существует такой должности «хороший человек».
Шутка Сталину, похоже, понравилась.
- А вот с работой в должности первого секретаря ЦК КПСС – не удивляйтесь, именно так вы переименовали ВКП(б) в октябре 1952 года на XIX съезде партии – не всё так гладко.
- Вы-ы ничего не путаете? Партийные съезды должны проводиться никак не реже одного раза в пять лет. А сейчас мы заняты подготовкой к XVIII съезду, который состоится в марте этого года.
- Не путаю. Проведение следующего съезда было отложено из-за начавшейся войны и последовавшего за этим восстановления разрушенного ею народного хозяйства.
- Почему вы говорите об этом в прошедшем времени? Ничего этого ещё не произошло.
- Надеюсь, многого из того, о чём я говорю, либо произойдёт иначе, либо не произойдёт вовсе. Но для меня, для мира, в котором я жил до «переселения душ», как вы выразились, это всё в прошлом. И ваша смерть в марте 1953 года, и расстрел «врага народа Берии» через несколько месяцев после этого, и правление Хрущёва, «почтительно» прозванного в народе «кукурузником», и многие последовавшие за этим события.
- Значит, у меня в запасе четырнадцать лет.
- Возможно, больше. Всё-таки ответственность за страну, стоявшую на грани гибели, и личные переживания не лучшим образом влияют на здоровье. Да и к обстоятельствам смерти Иосифа Виссарионовича Сталина даже спустя семьдесят лет после неё оставалось немало вопросов.
- Об этом позже, - принял решение первый секретарь. – Вернёмся всё-таки к Хрущёву.
- Не могу сказать, что в его правлении были сплошные минусы. Например, именно при нём началось массовое строительство доступного жилья, позволившее пятидесяти миллионам советских граждан получить отдельные квартиры. Неказистые, тесные, с массой недостатков, но отдельные. Прозванные, кстати, «хрущёвками». Или ввод в сельскохозяйственный оборот целинных и залежных земель Северного Казахстана и Южной Сибири. Пусть и сделано было, простите, товарищ Сталин, через жопу, но позволило насытить советскую страну хлебом. На какое-то время.
- Что? Почему лишь на некоторое?
- Спасибо политике дорогого Никиты Сергеевича! В 1962 году он, насмотревшись на американских фермеров, приказал засеять 37 миллионов гектаров кукурузой вместо пшеницы и ржи, а вызрела эта «царица полей» лишь на 7 миллионах гектаров. Ситуацию усугубило затеянное им разделение обкомов на «промышленные» и «сельскохозяйственные», а также начатые тремя годами ранее политика гонений на личные подсобные хозяйства. Горожанам и жителям рабочих посёлков он вообще запретил держать скот, а для колхозников резко ограничил его численность на подворьях и обложил «излишки» такими налогами, что они сами пустили под нож скотину. Моя бабушка, державшая козу, называла её «хрущёвской коровой». Результат – продуктовый дефицит. В промышленности – полная ликвидация артелей и кооперативов, которая привела к дефициту товаров народного потребления. В армии – единовременное увольнение со службы десятков тысяч профессиональных военных, не оправдавшаяся ставка на ракетную технику и уничтожение тысяч самолётов и танков как «ненужных», «не соответствующих современным военным концепциям».
- А на самом деле они были нужны?
- Конечно! Ни один из наших противников такой дури не сотворил, и нам пришлось напрягаться, тратить огромные средства, чтобы восполнить уничтоженное, и при помощи огромных усилий ликвидировать образовавшееся отставание. Именно с него началась политика заваливания африканских и азиатских постколониальных режимов – Европа лишилась своих колоний в 1950-60-е годы – «братской помощью» лишь за обещание встать на путь социалистического развития. Без всякой надежды на возврат переданных им средств. А после получения помощи можно было действовать как в анекдоте: «Ты же обещал на мне жениться!». «Мало ли, что я на тебе обещал». Именно это надорвало экономику СССР и, в конечном итоге, стало одной из экономических причин – о политических причинах я скажу позже – краха социалистической системы.
- Что? – в гневе вскочил со стула Сталин.