Прода от 01.02.23
31
Само празднование омрачилось автомобильной аварией, в которой по пути в Кремль погиб член ЦК ВКП(б) Георгий Максимилианович Маленков. Вот и некому будет надавать пинков вышедшему из доверия Лаврентию Павловичу…
Естественно, вслух об этом Николай никому не сказал и никогда не скажет. Он же не враг сам себе. Как не дурак и Берия, чтобы высказывать претензии по поводу «ошибочной» частушки. Дело случая: лопнуло колесо, и врезавшийся в стену автомобиль загорелся. С кем не бывает? Хорошо, что Демьянов не рассказал наркому подробностей его ареста, иначе точно Жукову не быть Маршалом Победы. «Клоуна Никитку» ничем в войну не отличившегося (а кое-кто поговаривает и о том, что в разгроме фронта Кирпоноса, есть и его «вклад»), не жалко. На Маленкова, создавшего сам институт партноменклатуры и, вроде бы, в ТОЙ истории курировавшего по партийной линии ракетную тематику, плевать. А вот Георгия Константиновича, путь к славе которого вот-вот начнётся…
Само собой, ни на трибуне Мавзолея, ни даже на «сидячих местах» у Кремлёвской стены Демьянову быть не по чину. Его удел – тусоваться «по гражданке» в толпе москвичей на улице Горького, присматривая за порядком. А потом, когда сформируются колонны демонстрантов, в одной из них пройти по Красной площади. Чуть ли не весь центральный аппарат наркомата к этому привлекли. И, похоже, не только его: вон, мелькнула в толпе физиономия следователя МУР Рожнова. Глазастый, зараза! Десяти минут не прошло, как к Николаю пробился милиционер в белом парадном кителе:
- Гражданин, не могли бы вы отойти в сторонку?
- Не могу, я на службе.
«Корочки» ГУГБ даже раскрывать не понадобилось: козырнул, извинился, отошёл к прячущемуся за чьей-то широкой спиной Рожнову. Но тот упёртый, что-то доказывает, сдержанно размахивая руками. Нет, надо действовать на опережение.
- Товарищ Рожнов, не привлекайте внимания к моей особе, если не желаете неприятностей по службе.
- Ты ещё и угрожать мне вздумал, Шеин?
- Был Шеин, да только давно уже весь вышел. Старший лейтенант госбезопасности Демьянов, инспектор контрольно-инспекторской группы при первом заместителе народного комиссара внутренних дел.
Раскрытое удостоверение на уровне груди, пусть читает.
- Но я же сам вёл дело…
- Дуболом вы, Рожнов. Глупый дуболом. Хоть и старательный. Всё. Разбежались.
Москвичам не до того, они ликуют, приветствуя славных зенитчиков, гордо едущих в кузовах арттягачей «Коминтерн». Много ли вас, ребята, дожило до Парада Победы 24 июня 1945 года?
А вот и суета с построением колонн трудящихся началась. По районам, по предприятиям.
- Вы, товарищ, из какого цеха будете? – подбегает к Демьянову полноватый живчик. – Что-то я вас не помню.
- Из кочегарки, - на все тридцать два зуба скалится Николай, демонстрируя нераскрытое удостоверение.
Живчик удовлетворённо кивает и переключается на группу молодых женщин, увлечённо обсуждающую какие-то свои насущные проблемы. Вдруг одна из них, случайно бросившая взгляд в сторону Николая, в ужасе округляет глаза.
Рефлексы, вбитые ещё в учебке ДШБ, сработали отлично. Тем более, Николай все эти месяцы всеми силами добивался, чтобы новое тело слушалось его не хуже, чем прежнее. Шаг влево, и под правым локтём Демьянова, едва не зацепив пиджак, мелькает сталь «финки». Перехват запястья левой рукой, удар локтём правой, локоть тормозит обо что-то твёрдое. Перекошенное от злобы и боли лицо Федота, «жениха» незабвенной Матрёны. Куда-то в область почки метил, падла!
- Сука позорная, - хрипит Федот, и нож звенит об асфальт.
Следом, но уже без звона, с асфальтом встречается вся тушка «блатного». Для верности – удар ребром ладони по шее, чтобы не трепыхался. Ага, а вот и знакомый постовой на непонятную суету движется.
- Что тут случилось?
- Зови Рожнова. Я ему работу нашёл, - зло ухмыляется Николай. – Сбылась его мечта снова повстречаться со мной в здании МУРа.
- Всё равно я тебя достану, - оскалился Маленький разбитой об асфальт мордой, пока его вели к ожидающему на боковой улочке «воронку». – Много мне не дадут, годик-два, отсижу, и тогда уж…
- Ой, сомневаюсь, что годик-два, - ухмыльнулся Николай. – Как бы ты под «вышку» по пятьдесят восьмой не загремел. Забыл, какое сегодня число, и в какой момент ты на меня покушался? Не на грузчика Стёпу Шеина, а на старшего лейтенанта ГУГБ, находящегося при исполнении. Тебя Мотька не предупреждала?
И тут Федот Маленький завыл, поняв, наконец, во что он вляпался.
- У тебя явный талант находить себе врагов, - пробухтел Румянцев, когда узнал о происшествии.
- Кире об этом не рассказывай. Ладно? Ей в её положении сейчас не стоит переживать.
- Я правильно тебя понимаю? – после секундной паузы отреагировал Анатолий.
- Ага. Доктор подтвердил, - счастливо улыбнулся Демьянов. – Только не называй меня камикадзе: я сам понимаю, насколько для неё это может быть опасно. Только сейчас аборты запрещены, да и если бы были разрешены, у меня бы язык не повернулся, чтобы послать её на убийство собственного ребёнка.
- Я всё понял. Кроме того, что такое камикадзе. Судя по звучанию слова, что-то японское?
- Японское. Дословно – «божественный ветер». Так называли лётчиков-самоубийц, которые атаковали самолётами, начинёнными взрывчаткой, американские боевые корабли. В 1944-45 годах, когда японцы уже не тянули морскую войну с Америкой.
- Фанатики, - презрительно скривил губы Румянцев.
- Наверное. Но очень похожие на нас. Только они шли на верную смерть за «Божественного Тенно», а мы – за Родину, за Сталина. Вот, послушай. Это написано уже в двухтысячные, но, как мне кажется, гениально передаёт философию этих самых «фанатиков»:
Я по совести указу
Записался в камикадзе.
С полной бомбовой загрузкой лечу.
В баке топлива до цели,
Той, которая в прицеле,
И я взять её сегодня хочу, - негромко запел Николай песню Розенбаума.
- Ты не путай фанатизм прислужников империализма с сознательным самопожертвованием советских людей ради идеалов социализма, - нахмурился Анатолий.
- А ты уверен, что простой парень Сашка Матросов, закрывая грудью амбразуру вражеского дзота в феврале 1943 года, думал об идеалах социализма, а не мечтал о том, что после Победы зацветут ещё его деревья в саду? Я, например, глубоко сомневаюсь, что мой дважды раненый снайпером, истекающий кровью дед, из последних сил выпуская очередь из «Максима» в ранившего его снайпера, думал об идеалах. И открою тебе маленький секрет: побеждать немцев мы начали, когда красноармейцы начали сражаться не только за идеалы – обрати внимания, я сказал «не только», а не «не за идеалы» – но и за те самые сады, за жизнь рождённых и нерождённых детей, за саму возможность существования своей Родины.
- А ты? Ты воевал за те самые сады или за идеалы?
- Первый раз – за жизнь. Второй – и за жизнь совершенно неизвестных мне людей, и за идеалы. Я же не отрицаю их важности, я говорю только о том, что нельзя всё мерять исключительно ими. Жизнь намного сложнее моделей, разработанных теоретиками. Просто в силу того, что любая модель, даже самая верная – это упрощённая схема действительности. Прав был Эйнштейн, говоря о том, что всё в мире относительно, и результат измерений зависит от выбранной системы координат. И не только в физике, но и в жизни.
- Так можно договориться до чего угодно, - нахмурился Анатолий. – Нет, вряд ли ты будешь оправдывать империалистов – я уже немного тебя знаю. Но, помимо них есть и те, кто стремится к роскоши, к личному обогащению, к антисоциальном образу жизни.
Николай захохотал в голос.
- Знал бы ты, сколько денег я мог бы заработать, просто выдавая песни из будущего за свои собственные! Дунаевский с Утёсовым просто обзавидуются! Хотя спасибо за идею. Некоторые из этих песен я, пожалуй, украду. Не ради наживы, конечно, а ради подъёма духа советских людей. Скажи, а в Москве возможно купить шестиструнную гитару? Не русскую семиструнную, а шестиструнную испанскую.
Я Як, истребитель,
Мотор мой звенит.
Небо – моя обитель.
А тот, который во мне сидит,
Считает, что он истребитель.
В прошлом бою мною «Мессер» сбит.
Я делал с ним, что хотел, - негромко запел Демьянов, пытаясь подражать резкой манере исполнения Высоцкого, и наблюдал, как вытягивается от удивления лицо капитана к окончанию песни. – Выходит, и я на прощанье спел «Миииир вашему дому»? Мир вашему дому!
По́шло, конечно, следовать шаблону многочисленных книжных попаданцев, перепевая Владимира Семёновича, но что в том плохого, если это пойдёт на пользу делу?
32
Тема теории Эйнштейна нашла неожиданное продолжение уже через несколько дней. И поднял её уже не Румянцев, а Берия, опять встретившийся с Николаем не в кабинете, а на конспиративной квартире. Не совсем, конечно, самой теории, но очень близкой к ней теме.
- Товарища Сталина очень обеспокоила угроза, которую может представлять для Советского Союза эта супер-бомба, о которой вы упоминали. Насколько я помню, вы её назвали атомной.
- Совершенно верно, товарищ нарком. Что конкретно интересует товарища Сталина?
- И меня тоже. Буквально всё. Характеристики, устройство, технологии изготовления, особенности применения.
- Я понял. К сожалению, я не физик-ядерщик, а всего лишь эксперт в области вооружений, поэтому всеобъемлющих ответов дать не смогу. Но то, что помню, скрывать не стану. Итак, следует указать, что атомное оружие бывает двух видов. Собственно ядерное, основанное на явлении взрывного распада ядер одного из двух химических элементов, урана или плутония, и термоядерное, основанное на синтезе химических элементов из атомов водорода. Но вторая реакция для её инициирования требует источника энергии колоссальной мощности. Обычно – взрыва «запускающего» ядерного взрывного устройства. Но «на выходе» энергии выделяется на порядки больше, чем «на входе».
- Точнее!
- Мощность взрыва обычной атомной бомбы первого поколения была эквивалентна взрыву десяти-двадцати тысяч тонн тротила. Максимальная мощность термоядерного заряда фактически не ограничена. Максимальная мощность испытанного у нас на Новой Земле заряда составила около пятидесяти мегатонн, но ходили слухи о наличии у СССР зарядов, мощностью до четырёхсот мегатонн. К счастью, такие никогда не испытывались.
- Почему «к счастью»?
- Я слышал две версии отказа от подобных испытаний. Первая – может не выдержать земная кора. А вторая – есть риск начала непроизвольной реакции ядерного синтеза самой земной атмосферы. Проверять расчёты учёных на практике, как вы понимаете, никто не решился.
Я уже упомянул о том, что для ядерного взрыва пригодны два химических элемента, уран и плутоний. Но и это не всё. Уран имеет несколько изотопов с атомными массами 235, 238, 239 и, кажется, 240. Для бомбы годится лишь тот, у которого атомная масса 235. Причём, содержание этого изотопа в заряде должно составлять около 95%, а его содержание в природе около 0,7%.
- Но, насколько я помню, уран – это металл.
- Так точно. Но очень непростой металл, а радиоактивный.
- Да, мне докладывали, что недавно обнаружено явление радиоактивного распада ядер урана.
- И эффективность этого распада растёт при росте массы сконцентрированного в одном месте вещества. При достижении массы, называемой критической, начинается неконтролируемая реакция распада ядер урана с выделением колоссального количества энергии. В случае с ураном-235 реакция носит характер взрыва. С плутонием то же самое, только критическая масса намного меньше, одиннадцать килограммов против пятидесяти одного у урана, выделяемая энергия намного больше, а создать плутониевую бомбу проще, чем заниматься обогащением урана.
- Я не припомню такого химического элемента как плутоний.
- Не мудрено, товарищ Берия. Это искусственный химический элемент.
- В каком смысле?
- Он не встречается в естественных условиях, и его можно получить, только облучением в ядерном реакторе урана-238. После чего отделить от других элементов и получить чистый металл. Который, кстати, чрезвычайно ядовит: если мне не изменяет память, чтобы убить миллион человек, достаточно всего несколько граммов чистого плутония, при условии его попавшего в их организмы.
Но главная опасность ядерного оружия не в его мощности, а в радиоактивном заражении местности, как в эпицентре взрыва, так и там, куда оседают продукты распада ядер урана или плутония, а также облучённые при взрыве пыль, гарь, частицы почвы. Если относительно небольшой по размерам эпицентр взрыва из-за радиации превратившийся в безжизненную пустыню, можно просто вывести из оборота, то более мелкие осадки растаскивает на сотни и тысячи километров, и они продолжат убивать всё живое сотни, тысячи, а некоторые изотопы – и миллионы лет. Не все, конечно. Период полураспада радиоактивного йода, например, составляет всего несколько дней, полураспад у некоторых изотопов измеряется несколькими годами, но есть и такие, которые действительно радиоактивны сотни тысяч лет. Но самое неприятное, что наиболее восприимчиво к радиоактивному облучению обыкновенное железо. После него оно само начинает «светиться».
- Светиться – буквально?
- Нет, товарищ Берия. Излучать радиацию. Это жаргонное выражение, но имеющее под собой реальную основу. Например, соли урана, ныне используемые для подсветки стрелок и цифр наручных часов, действительно светятся в темноте из-за радиации. Светятся и медленно убивают хозяев этих часов.
Берия нервно взглянул на свои «котлы».
- И первыми, как я понял, это варварское оружие создали американцы?
- Создали, применили и начали шантажировать нас уничтожением наших крупнейших городов и промышленных районов. Правда, к тому времени, когда они накопили достаточное для этого количество ядерных зарядов, у СССР появилась своя бомба.
- Как-то ускорить создание этой бомбы в Советском Союзе возможно? И кто ещё, кроме американцев, занимается этой проблемой?
- В том-то и дело, что именно сейчас темой атомного оружия американцы ещё не занимаются. Но занимаются немцы. Только они – как я понял, не без помощи нашей разведки – выбрали неверный путь, решив строить свой ядерный реактор на тяжёлой воде в качестве замедлителя нейтронов.
- А надо было?
- А надо было на сверхчистом графите. Да и британцы им «помогли», взорвав единственный доступный немцам завод по производству тяжёлой воды с началом оккупации Норвегии Германией. И лишь после этого в САСШ стартовал проект ядерных исследований, завершившийся созданием атомной бомбы. Созданием в 1945 году.
Ускорить нашу атомную программу? Вы даже не представляете себе, какие это гигантские затраты, товарищ Берия. Американцы потратили на неё два миллиарда долларов, из которых 90% ушло на создание нескольких новых отраслей промышленности. Мы сейчас и, тем более, после начала войны, такое просто не потянем. А вот замедлить американские исследования вполне возможно. Как вариант, лишив их основных разработчиков этого оружия.
К примеру, одна из ключевых фигур американского ядерного проекта, датский физик Нильс Бор, в 1943 году сбежал в Швецию, откуда был вывезен в бомбоотсеке британского бомбардировщика. А сейчас он даже не помышляет о том, чтобы покинуть родину принца Гамлета. Или итальянец Энрико Ферми, не вернувшийся в Италию с церемонии вручения Нобелевской премии в декабре этого года и эмигрировавший в САСШ. Уверенность в успехе атомного проекта у американцев появилась после запуска первого в мире ядерного реактора, собранного им в подсобных помещениях стадиона в Чикаго. Если эксперимент с «Чикагской поленницей» провалится, то и решение о работах над Проектом «Манхеттен», как была названа программа создания ядерного оружия, будет отложено. Не навсегда, только на несколько лет, но нам этого может вполне хватить. Вам, как будущему куратору всех работ по атомной тематике.
- Ещё кого вы можете назвать из участников этой программы?
- Краеугольный камень всего проекта, конечно же, Роберт Оппенгеймер. Человек левых взглядов, минимум симпатизирующий американской компартии, но просто помещанный на науке, и ради неё согласившийся быть научным руководителем Проекта. Лео Селлард, за свои деньги занимавшийся проблемой разделения изотопов. Эдвард Лоуренс, Роберт Тейлор, которого называли «отцом водородной бомбы». Это самые известные и внёсшие наиболее существенный вклад. Всего же в программе было задействовано несколько сотен учёных. На мой взгляд, с этой проблемой неплохо справился бы Судоплатов, но до окончания операции «Утка» ему будет не до того.
Нужно было видеть взгляд Берии, которым он «одарил» Николая!
- Как ещё её можно затормозить?
- Например, лишив американцев запаса урановой руды. Её сейчас добывают в промышленных объёмах только в Конго. И с началом войны в Европе все добытые запасы «зависнут» на складах. Если воспользоваться бедственным положением рудника и «на корню» скупить – на подставные фирмы, естественно – всю добытую в Конго руду, то американцам просто не из чего будет получать уран для своих первых бомб и реакторов. Ну и, конечно, нужно начинать собственную разработку урановых руд.
- А они в СССР имеются?
- Конечно! Я помню только два месторождения, но на самом деле их значительно больше. В первую очередь – не по значимости, а по порядку начала разработки – близ Уч-Кудука в Узбекистане, а во вторую – в окрестностях украинского местечка Жёлтые Воды. Во вторую из-за того, что эта территория, скорее всего, будет оккупирована немцами в 1941 году. В известной мне истории – была оккупирована и освобождена только в конце 1943 года. Есть запасы руды в Таджикистане, Казахстане, Сибири, но я, к сожалению, не помню, где именно. В отличие от мест, где залегают алмазы.
- Алмазы? В СССР? Где?
- Архангельская область, Молотовская область, район городка Горнозаводск. Но в Горнозаводске обогатительная фабрика проработала буквально пару лет. Значит, запасы были невелики. В Архангельской и Молотовской областях они точно есть, но изыскательские работы растянулись на много лет, и в моё время промышленная разработка так и не началась. Найдены огромные россыпи в так называемом Попигайском кратере, образованном падением много миллионов лет назад гигантского метеорита. А вот в районе реки Вилюй в Якутии обнаружено сразу несколько кимберлитовых трубок, на которых успешная добыча продолжалась несколько десятилетий. У руководства Российской Федерации хватило мозгов не отдать их хищникам из «Де Бирс». Позже я укажу эти места на карте. Но вернёмся к атомной проблеме.
При кажущейся простоте – взял и соединил два куска металла, чтобы превысить критическую массу – всё не так просто. Это действует лишь в случае с ураном, да и то лишь при условии очень быстрого соединения очень хорошо подогнанных плоскостей. Иначе получается «шипучка», как назвали такое явление физики: взрыв растягивается во времени, а количество выделенной при нём энергии резко уменьшается. Поэтом части заряда выстреливают навстречу друг другу при помощи обыкновенной взрывчатки.
Для создания критической массы плутония этот метод, называемый пушечным, не годится. Реакция начинается ещё до того, как части летящего навстречу друг другу заряда соединятся. И опять получается «шипучка». Чтобы избежать этого, применяют так называемый имплозивный метод подрыва заряда. Массу плутония, близкую к критической, «обжимают» направленными взрывами нескольких зарядов обычной взрывчатки. При этом их время подрыва должно быть согласовано с точностью до нескольких микросекунд. Помимо этого, чтобы снова не получилось «шипучки», должен присутствовать внешний источник нейтронов. Сложностей добавляет и то, что заряд плутония саморазгревается из-за постоянного распада атомов, и при его хранении необходимо предусмотреть систему охлаждения, а также регулярной замены внешнего источника нейтронов.
- И вы утверждаете, что плутониевую бомбу изготовить проще, чем урановую?
- Совершенно верно. Поскольку разделение изотопов урана связано с такими техническими и технологическими сложностями и энергозатратами, что мало не покажется никому: ни физикам, ни химикам, ни инженерам. Одна проблема получения фтористых соединений урана чего стоит. Но и её решать придётся. Хотя бы ради обеспечения «топливом» реакторов, вырабатывающих плутоний.
Теперь об особенностях применения. Поражающими факторами ядерного оружия, помимо высокой температуры, взрывной волны и радиоактивного заражения, являются мощнейший электромагнитный импульс, выжигающий всё электронное оборудование в радиусе до нескольких десятков километров, и проникающее излучение. Если от бета-излучения, представляющего собой поток электронов, способен защитить даже слой тончайшей фольги, то для защиты от альфа-излучения, потока протонов, уже нужен слой металла не менее одного миллиметра. Гамма-излучение или видимый и невидимый свет, задерживает любое непрозрачное вещество. Ну, кроме спектра рентгеновских лучей. Куда сложнее защититься от потока нейтронов. Чтобы избавиться от этой напасти, нужны многометровые свинцовые стены. Хорошо защищает обыкновенная вода. Ещё лучше – пластмассы. Но даже их слой для надёжной защиты должен составлять от нескольких сантиметров до нескольких десятков сантиметров, в зависимости от используемого материала. Кстати, единственный материал, не подверженный «набору» наведённой радиоактивности, это металл цирконий.
Поскольку вне эпицентра основным источником заражения является радиоактивная пыль, для защиты личного состава используются респираторы, противогазы, резиновые костюмы химической защиты. От проникновения пыли внутрь боевых машин защищает создание внутри них небольшого избыточного давления фильтро-вентиляционной установкой. После выхода из зоны заражения техника и химзащита должны быть дезактивированы: надо просто смыть пыль водой с каким-либо пенным составом. Подобная дезактивация помогает и в городских условиях: отмывается асфальт и стены строений.
Радиация поражает, в первую очередь, щитовидную железу и костный мозг. Защитить щитовидную железу можно приёмом йодосодержащих таблеток, поскольку она впитывает радиоактивный йод, который её и убивает. Не спиртовой раствор йода, которым обрабатываются раны, поскольку он является ядом, а специальные таблетки. С костным мозгом всё намного сложнее и болезненнее: требуется его пересадка. Хорошо помогает для защиты и вывода радионуклидов алкоголь. В первую очередь – красное вино, но подойдут и любые другие алкогольные напитки. Мой двоюродный дед участвовал в ликвидации последствий аварии на химическом комбинате «Маяк» под Кыштымом в 1957 году. Там тогда взорвалась цистерна с жидкими радиоактивными отходами: отказала система охлаждения, отходы разогрелись, и обыкновенным паром разорвало огромную ёмкость для их хранения. И ликвидаторам последствий аварии перед выездом в рейс обязательно выдавали стакан водки. На дорогах даже стояли трафареты: «Осторожно, пьяные водители!»
Так вот, наземные и подземные ядерные взрывы, выходящие на поверхность, ведут к колоссальному радиоактивному заражению. То же самое касается подводных и надводных взрывов. Заражение минимально от взрывов в воздухе, если при них огненный шар взрыва не достиг поверхности земли или воды. При этом действие ударной волны, теплового светового и электромагнитного излучения сохраняются.
Надводный и особенно подводный взрыв способны бороться с целыми флотилиями кораблей. Воздушный – сбивать армады самолётов и баллистические ракеты противника. Одно время для этого зенитно-ракетные части даже снабжались «спецбоеприпасами» на основе небольших ядерных зарядов. Тактические ядерные боеприпасы, которые со временем научились размещать в артиллерийских снарядах калибром 203 и даже 152 мм, полностью уничтожают оборонительные сооружения в радиусе несколько сотен метров и живую силу, занимающую их, в радиусе пары километров. И чем мощнее заряд, тем больше зона разрушений. Где-то читал, что при взрыве той самой пятидесятимегатонной бомбы над Лондоном зона разрушений почти достигнет Парижа.
Но для первых ядерных зарядов критичным является вопрос их доставки к месту взрыва. До постройки межконтинентальных баллистических ракет это будут бомбардировщики, способные нести заряд, весом около десяти тонн, на дальность в несколько тысяч километров. У нас таких бомбардировщиков пока нет, и их очень непросто построить. В отличие от тех же американцев, у которых к концу войны уже появится такой бомбардировщик с названием В-29. И первыми нашими стратегическими бомбардировщиками, способными долететь до Америки – правда, без возврата обратно – были именно их копии, названные Ту-4.
Если очень кратко, то всё.
По тому, что Берия лишь изредка делал пометки в блокноте, Николай понял, что, скорее всего, его рассказ на столь важную тему записывают. «Ну, и пусть пишут, - подумал он. – Мне не привыкать».
- Давайте прервёмся, а потом поговорим о специалистах, которых можно будет привлечь к советской атомной программе.