Окончание книги

40

Поезд Минск – Москва неспешно погромыхивал по стыкам, приближаясь к столице. Вот только настроение у сидящих в купе троих мужчин, одетых в гражданскую одежду, было ни к чёрту. И не из-за мелкого дождичка, оставляющего на вагонном стекле наклонные полосы стекающих капель.

Помимо основной задачи командировки, Демьянов, младший лейтенант госбезопасности Кузнецов и старший сержант госбезопасности Удовенко, должны были посетить ещё и объекты Минского укрепрайона, входящего в «Линию Сталина», как назвали западные журналисты линию укрепрайонов.

В республиканское управление госбезопасности об их предстоящем визите сообщили заранее, и с пропусками на военные объекты вопросов не возникло. «Товарищи из центра» посетили несколько дотов, находящихся в полной боеготовности (приказа о переходе советско-польской границы «знающие люди» ждали со дня на день, но бдительности не теряли: мало ли как сложится «там, в верхах», и вдруг германская армия, совершив рывок, выйдет к границе?), полазили по ходам сообщения и огневым точкам их предполья. Никакой расхлябанности в подразделениях, занимающих объекты укрепрайона не наблюдалось. Наоборот, красноармейцы и красные командиры пребывали в напряжённом ожидании, проникнувшись важностью и непредсказуемостью происходящих где-то на западе событий.

Замечания у Николая, конечно, имелись. За время, прошедшее с момента постройки укрепрайона, ушла вперёд и техника, и вооружения. Слабоватыми по современным меркам были и стоящие на вооружении старенькие 37-мм противотанковые пушечки, и развёрнутые для огневой поддержки в тылу «полковушки» образца 1927 года. Случись им сейчас вступить в бой с вермахтом, их моментально накроют более дальнобойные германские гаубицы калибром 105 мм. Засекут позиции с воздуха и накроют.

Конечно, казематные 76-мм орудия, установленные в пушечных дотах, создавали впечатление надёжности, но этих дотов не так уж и много. Основная масса всё-таки пулемётных. Порадовало и то, что у кого-то хватило ума использовать в качестве бронированных огневых точек выработавшие ресурс старые танки. По большей части – слабенькие МС-1 с 37-мм пушчнонкой, но попадались и более современные Т-26 и даже БТ.

Демьянов поставил задачу своим подчинённым оценивать укрепления не с точки зрения обороняющихся, а как будто им предстояло штурмовать их, чем вызвал недовольство сопровождающих местных чекистов.

- А вы считаете, что противник, как последний идиот, будет выискивать, где ему нанесут максимальный урон? – парировал их возмущение теперь уже старший лейтенант госбезопасности. – Нет, товарищ Гринченко, он постарается этого урона максимально избегать. Потому и будет изыскивать способы, как с меньшими потерями расколошматить этот дот, прикрывающий ложбинку. Вот представьте себя на месте командира вражеского полка, которому поставлена задача прорваться на этом участке. Как бы вы действовали?

- Мне кажется, это невозможно без поддержки артиллерии, танков и авиации.

- А с их поддержкой?

- Вы сомневаетесь в стойкости личного состава, занимающего укрепрайон?

- Не сомневаюсь. Но при должном упорстве можно прорвать любую линию обороны. Понимаете? Любую, даже считающуюся неприступной. Весь вопрос во времени и количестве ресурсов, которые необходимы, чтобы это сделать. И моя задача – дать рекомендации, как добиться того, чтобы противник истратил этих ресурсов как можно больше. Вам рассказать, как бы действовал я, штурмуя данный участок укрепрайона?

- Сделайте одолжение, - явно недовольным тоном согласился сопровождающий, имеющий то же звание, что и Демьянов.

- А я бы не стал его штурмовать в лоб. Нет, видимость попыток штурма создавал бы. Обстреливал бы траншеи из пулемётов и миномётов, окопал бы солдат и приказал им вести перестрелку с красноармейцами. А сам, тем временем, вызвал бы самолёт-разведчик, выявил цели для дальнобойной артиллерии, нашёл бы мёртвые зоны пулемётов и орудия, ведущих огонь из дотов. Потом, скоординировавшись с авиацией, нанёс бомбово-штурмовой удар по самим дотам и прикрывающим их артиллерийским и миномётным батареям. И добавил огнём дальнобойной артиллерии. И так – несколько раз. И лишь после, когда какой-нибудь из дотов замолчал, прорвался бы в тыл. А уж потом послал штурмовые группы с огнемётчиками выжигать огнём тех, кто уцелел в соседних дотах. Не в лоб, а с тыла. И послал бы своих солдат в атаку, скорее всего, вдоль вон того овражка, чтобы они могли совершить короткий рывок до мёртвой зоны пулемётов вот этого дота. Удовенко, а что бы сделали вы, если бы знали, что я так поступлю?

- Установил бы в овражке минное поле, - задумавшись на пару секунд, ответил старший сержант госбезопасности. – А чтобы прикрыть его от сапёров, ещё бы расчёт с ДП выслал.

Системные слабости, которые, посовещавшись между собой, определили «товарищи из центра», были ожидаемы Николаем. Самая главная из них – плохое зенитное прикрытие. Можно сказать, никакое. Вторая – почти повсеместное отсутствие запасных позиций для артиллерии и миномётов. Третья – зачастую проложенная открыто телефонная связь с батареями. И фактически тотально отсутствующая радиосвязь. Для себя Демьянов отметил неподготовленность прикрываемых дотами и дзотами мостов к взрыву. Нет, речь не о заложенных за два года до войны зарядах взрывчатки, а о подводке к мостам проводов, по которым будет передаваться электрический импульс к зарядам, когда поступит приказ их взорвать. Он-то, в отличие от сопровождающих, прекрасно помнил, как легко диверсанты из «Бранденбурга-800» будут резать «воздушки», наспех проброшенные к этим зарядам. А сами мосты и заложенная под них взрывчатка в целости и сохранности доставаться немцам.

Ещё одна важная слабость – недостаточная насыщенность противотанковыми средствами укреплений, прикрывающих дороги. И тоже основанная на его послезнании того, что немецкая техника будет ломиться не непролазным белорусским лесам, а по дорогам. Которые, по его разумению, должны быть просто «обсажены» бронированными огневыми точками из неспособных передвигаться танков, замаскированными позициями «сорокапяток», стрелковыми ячейками расчётов противотанковых ружей и зарытыми в землю мощными фугасами. Ничего! Время для того, чтобы это устроить, к счастью, пока имеется. А Кузнецов, когда они вернутся в Москву, в качестве инструктора перейдёт в подчинение майора Орлова, подбирающего кадры для будущей Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД. Фактически на два года раньше известных Демьянову сроков.

Лишь закончив с инспекцией на укрепрайоне «инспектора контрольно-инспекторской группы при первом заместителе народного комиссара внутренних дел» направились на север Минской области, откуда пришло письмо, переданное Николаю Берией.

«Здравствуйте, уважаемые члены экспериментального литературного объединения, - писал его автор. – Возможно, я ошибаюсь, но о троих из вас я точно уже слышал, несмотря на то, что вас называют «молодыми».

Я прочитал о ваших планах написания книги о полётах к звёздам, и мне кажется, что у такого авторского коллектива она должна получиться замечательной. Вот и хочу внести свою маленькую лепту в её написание. Мне кажется (дважды подчёркнуто), первый полёт в космос должен случиться 12 апреля 1961 года. А космическим кораблём «Восток» должен будет управлять Юрий Гагарин.

Если это не розыгрыш, то готов придумать (дважды подчёркнуто), кто ещё и на каких кораблях полетит в космос».

Первый же мужичок, встреченный приехавшими в сельцо на выделенной районным начальством бричке «писателями», огорошил их ответом на вопрос «где нам найти Фёдора Панкратовича Мажейко».

- Где, где? На погосте!

И, глядя на ошарашенных гостей, добавил:

- Вчерась старика Панкратыча схоронили. Он хоть и немного «того» был, но дед беззлобный, - покрутил растопыренными пальцами в районе виска колхозник. – Да и трактор, ежели сломается, только он отремонтировать мог. Матерными словами ругается, какой-то каменный век поминает, а делает.

- А что значит «того»? – справившись с шоком, остановил Демьянов собравшегося бежать по своим делам мужика.

- Да то и значит. Как долбануло его той молнией, так и стал не в себе. То, что раньше с ним было, напрочь забыл. Даже детей и внучат перестал узнавать, зато, бывало, такое начинал молоть, что хоть стой, хоть иконы с хаты выноси. Однем словом, умом повредился. Участковому даже пришлось грозиться на Соловки его спровадить, если он контрреволюционную пропаганду не прекратит.

- А что он говорил-то такого?

- Дык, повторять-то за ним такие гадости не хочется. Какую-то тиранию всё поминал. Эти самые… как их? Рыпрессии. А на следующий год, как его тем шаром блестящим шарахнуло, после убийства товарища Кирова и вовсе брехал, будто в этом сам товарищ Сталин виноват, - приглушил голос крестьянин. – И самое-то главное, до той молнии всегда за Советскую Власть был, а тут его – как подменили. Журнал «Огонёк» шибко любил читать, да только всегда плевался, что совсем он испортился, никакой правды в нём больше не найдёшь. И ведь тоже – до той молнии еле-еле буквы разбирал да фамилию выводил, а опосля и книжки умные читать стал, и ежели кому в район или родственникам написать красиво что-то надо, так к нему шли. А он уж старался. Всё хвастался, что с его десятью классами образования и каким-то непонятным незаконченным пе-те-у такое написать – раз плюнуть.

- А на самом деле сколько классов он закончил?

- Да какие классы? Он в свои шестьдесят еле-еле курсы ликбеза одолел! Я ж говорю: тронулся он чуток после молнии.

- А помер-то отчего?

- Да кто ж его знает? Старый он был. Почитай, семьдесят второй год шёл, а он шибко выпить любил. Ему фершал с района говорил, что вредно в его возрасте пить, а знаешь, что Панкратыч ему в ответ? Один раз, говорит, живём, а я и вообще – полраза. Вот вышел к колодцу четвёртого дня си-и-ильно пьяненький, схватился за грудь, да и упал замертво прямо среди улицы.

- Доктора вызывали?

- Приезжал фершал на этой самой бричке. Говорит, сердце не выдержало: пил ведь Панкратыч-то. А вы сами-то кто будете?

После слов о Кирове и Сталине колхозник очень струхнул, когда ему предъявили документы НКВД. Так, что пришлось успокаивать его. Он и провёл приезжих к дому, где жил Мажейко.

Расспросы родственников и знакомых Фёдора Панкратовича дали несколько новых штрихов к портрету «попаданца». Причём, очень специфичных.

- Девок да молодых баб шшупать любил Панкратыч. Зажмёт в углу, и давай титьки им мять да задницу оглажвать. Говорил, раз в жизни не довелось ни одну бабу огулять, так хоть этак нагонит.

- А они что? Морду ему не били?

- Так он же безобиднай в таком-то возрасте. Которым бабам, особливо вдовым, даже ндравилось, - махнула рукой и осуждающе сплюнула одна из бабулек, едва ли не ровесниц покойного. – Чего с шумашедшего возьмёшь? «Ни одной бабы не огулял». А восемь детишек откуда? Двух жён похоронил! И, слышь-ко, как бабы али девки купаться али в баню, так он за ними подсматривал. Прямо как малец какой.

- Пил он сильно. Пьёт и ругается, что «вставляет» его хуже какого-то хлофоса.

- Милиционера больно не любил. Кровавой гэбнёй его вечно обзывал. И жалел, что какой-то Валерии Ильиничны на участкового нет. Фамилию не помню. Дворянская какая-то фамилия.

- Новодворская, что ли?

- Во-во! Именно! Дворская, Дворская!

- А бывало, подопьёт, и начинает байки травить, как он с родителями в Крыму отдыхал, на каких-то крылатых кораблях вдоль берега катался.

- В каком таком Крыму? С какими родителями? – подхватила дочь. – Пока в здравом уме был, говорил, что родителей не помнит, дед его, бывший крепостной, воспитывал. И нигде, дальше соседнего райцентра, никогда он не был.

Все бумаги, писанные Мажейко, изъяли, но на беглый взгляд, ничего интересного в них не было. Тем не менее, провал оказался оглушительным. Первый провал в тех делах, за который брался Демьянов. Вместо зрелого человека, обладающего знаниями из будущего, они имели могилку старика по возрасту и недоучившегося недоросля по сознанию. Ещё и «родом» из первых годов «святых 90-х», отравленного «демократической» пропагандой.

41

- Красивые машины, - улыбнулся Сталин, разглядывая выстроившиеся в линеечку образцы работы Кошкина и Морозова. – Только, как я помню, мы поручили товарищу Кошкину подготовить их две, а не три. Не объясните товарищам, товарищ Кошкин, почему их оказалось больше, чем требовалось.

Всё-то Иосиф Виссарионович знал. Докладывали ему о «самоуправстве» харьковчан. И даже полуодобрение такого шага сделал. В том смысле, что сказал: «Если танк получится лучше, чем мы заказывали, значит, награждать за это надо, а не наказывать». Да и Демьянова успел расспросить, когда тот вернулся из поездки в Белоруссию.

Ни он, ни Берия, провальной поездку не посчитали.

- Значит, будем искать тех, кто выжил после удара этой мифической шаровой молнии, если вы думаете, что она может быть «причастна» к явлению переноса сознания.

- Немного не верно, товарищ Сталин. Шаровая молния, действительно, явление очень редкое, но отнюдь не мифическое. Там, в моём прошлом, можно было отыскать немало съёмок их пролёта и даже разряда о встреченные препятствия. Другой разговор, что в людей они попадают ещё реже. А выживших после такой встречи – и вовсе почти не бывает.

- Но вы же выжили. И этот Мажейко – тоже.

- Я в 1938 году, Мажейко в 1933. Может, мы единственные за последние пять-десять лет.

- Мы распорядимся фиксировать все подобные случаи, когда люди выживают после удара молнии. Но случай с Мажейко меня научил тому, что нам не следует ожидать от любого, как вы их называете, попаданца, желания или возможности сотрудничать с нами. Ведь нам даже не известно, работает ли такой перенос сознания исключительно из будущего в прошлое, или бывают случаи обратного переноса, из прошлого в будущее. Как вы думаете, товарищ Демьянов, возможен такой, обратный перенос?

- Я этим специально не интересовался, товарищ Сталин, но в так называемой «жёлтой» прессе иногда попадались статейки про людей, якобы побывавших и в будущем, и в прошлом. Особенно этим грешили так называемые уфологические издания.

- Уфологические?

- Да, специализирующиеся на байках о наблюдении людьми неких неопознанных летающих объектов, UFO в английской аббревиатуре, и загадочных явлениях природы, которые эти сумасшедшие трактуют как воздействие инопланетян.

- Такие ли сумасшедшие?

- В подавляющем большинстве – да. Меньшая часть – обыкновенные жулики, зарабатывающие неплохие деньги на поддержании ажиотажа вокруг этого вопроса. То они найдут под забором кусок растрескавшегося камня, который объявят картой, возрастом 100 миллионов лет, то на основании того, что подвалы Технологического музея в Москве засыпаны грунтом, рассказывают, будто в начале ХХ века Москва пережила «всемирный потоп» и «каменный град с неба», то пожар 1812 года был последствием ядерной бомбардировки Земли инопланетянами. В общем, как пел один очень популярный певец 1960-70-х, «то у них собаки лают, то руины говорят».

- И им верят? – поразился Берия.

- Я вообще пришёл к выводу, что любая, даже самая безумная идея, обязательно найдёт своих приверженцев. Вы не поверите, товарищ народный комиссар, но число сторонников идеи плоской земли насчитывает по всему миру сотни тысяч человек. И это в двадцать первом веке, когда полёты в космос и запуск искусственных спутников Земли стали едва ли не обыденностью!

- Декаданс какой-то, - покачал головой Лаврентий Павлович.

- Да не какой-то, а самый натуральный. Мне этот «коллективный запад» с насаждением «прав сексуальных меньшинств», «толерантностью» и «мультультурализмом» напоминал Римскую Империю накануне завоевания её варварами.

- А варвары – это мы? – задал вопрос вождь.

- Нет, товарищ Сталин. – Варвары – это арабы и турки в Европе и негры в Америке. Живущие на социальные пособия по собственным законам, ненавидящие коренных жителей и вечно вопящие о притеснениях, которые пришлось пережить их предкам от белых. Вы можете себе представить, чтобы сегодня негр могли бы требовать от белых американцев, чтобы те вставали перед ними на колени «чтобы извиниться за страдания, перенесённые чернокожими»? Причём, даже если назвать негра негром, в США можно угодить в тюрьму.

- А как тогда их следует называть?

- Афро-американцами. Под защитой государства находятся все «цветные», физически и умственно неполноценные, наркоманы, алкоголики, половые извращенцы. Любой комплимент женщине или иной знак внимания считаются херассментом, сексуальным домогательством, за которое можно угодить в тюрьму. Даже половой акт, совершённый с женщиной по её желанию, может привести в тюрьму, если она «получила не то, на что рассчитывала». Это называется «посткоидальное несогласие» и приравнивается к изнасилованию. В тюрьму можно сесть за отказ от «сексуального просвещения» детей в вопросах однополых браков, за негативные высказывания в адрес наркоманов, за выращивание овощей на собственном участке возле своего дома: это, видите ли, снижает прибыли сельскохозяйственных компаний. Самые «выгодные» профессии в Европе и Америке – юрист и «правозащитник». Ах, да! «Экологических активистов» забыл!

- А это ещё кто такие?

- «Борцы за природу». Только почему-то они борются не с американскими и европейскими компаниями, делающими жизнь людей невозможной из-за вреда, наносимого природе, а против предприятий стран, которые составляют конкуренцию американской и европейской экономике. Угадайте с одного раза, кто финансирует все эти «экологические акции».

- Мы, кажется, немного отвлеклись от обсуждаемой темы, - в конце концов, остановил разошедшегося Николая Сталин. – Учитывая объём вопросов, которыми занимается ОПБ-100, мы пришли к выводу, что его нужно значительно расширить, сформировать отделы, курирующие разработки в области стрелкового и артиллерийского вооружения, танкостроения и автотранспорта, боеприпасов, ракетной тематики, урановый проект, вопросы общего развития промышленности. И военно-политическое направление. Вы не возражаете против этого?

- В общем-то, нет, но…

Сталин изумлённо поднял бровь.

- Я хотел напомнить вам, товарищ Сталин, слова, произнесённые вами. Или которые вы ещё произнесёте: кадры решают всё. В ОПБ-100, как я заметил, на сегодня набраны преимущественно люди, посвящённые в Проект-20/23. За редчайшим исключением. Мы сегодня не обладаем кадрами, которые могли бы возглавит хотя бы половину из указанных отделов. Просто в силу некомпетентности наших сотрудников.

- Кадрами мы вас обеспечим, - медленно кивнул вождь. – Что-то ещё?

- Я бы добавил к перечисленным вами отделам ещё один, аналитический. Я обратил внимание на то, что анализ военной, политической, социальной ситуации практически не ведётся. Моего послезнания надолго не хватит, поскольку уже начались серьёзные изменения, которых не было в известной мной истории. Например, не было никакого немецкого десанта и боестолкновения с ним близ того места, где польское правительство должно было уйти за границу, так что до Лондона оно добралось без происшествий.

- А разве не этим должен заниматься военно-политический отдел?

- Нет, товарищ Сталин. Военный отдел, как я вижу, должен заниматься разработкой новой тактики и приёмов ведения боя на основании применения новых видов вооружений, изучением передового опыта, созданием методических рекомендаций для бойцов и командиров. В том числе – на основе анализа, проведённого аналитическим отделом. А вместо политического отдела крайне необходим агитационно-пропагандистский, который применял бы новые технологии в агитации и пропаганде. И не только на «внутренний рынок», но и для противодействия пропаганде наших врагов и «друзей». Политика – дело людей, принимающих политические решения, а не наше. Наше – давать рекомендации, которые они могут учитывать, а могут и не учитывать, исходя из своей большей информированности.

- Выглядит логично, - поддержал Николая нарком.

- Хорошо. Мы обдумаем это. Но почему вы не спрашиваете, какую должность в этой структуре будете занимать вы?

Николай пожал плечами.

- А какая разница, как она будет называться? Как бы ни называлась, это будет должность ломовой лошади, генерирующей идеи, растолковывающей каждому его задачи и контролирующей ход их решения.

- А как же вы хотели? Большое доверие предполагает большую ответственность, - усмехнулся в усы Иосиф Виссарионович. – Мы видим вас в прежней должности, но со значительно бо́льшими полномочиями. В частности – с правом привлечения к деятельности ОПБ-100 любых специалистов. Разумеется, после согласования с товарищем народным комиссаром внутренних дел. И ещё одно. Товарищ Берия считает, что ваше нынешнее жильё не может обеспечить надёжное сохранение секретности вашей деятельности. Вы ведь и дома занимаетесь рабочими вопросами?

- Так точно, товарищ Сталин. Но все мои наработки хранятся в домашнем сейфе.

- Всё равно это не дело. Готовьтесь к переезду. Тем более, как мне доложили, в ближайшее время у вас ожидается пополнение семейства.

Но на показ новых образцов бронетехники Демьянов отправился ещё из старой комнатки, полученной в бытность «потаскуном-носильником» продуктового магазина. И без Румянцева, который «весь в мыле» решал административные проблемы, навалившиеся на Бюро после принятия решения о расширении.

Да, боевые машины действительно выглядели красавицами. Особенно та, что значилась под заводским индексом А-34У. Более компактная, более собранная и, пожалуй, более гармоничная, даже несмотря на кургузую пушку Л-11.

Больше Николая, пожалуй, радовался «тридцатьчетвёрке» начальник ГАБТУ Павлов, сторонник отказа от колёсно-гусеничного движителя у танков. Он тут же засы́пал конструкторов вопросами о бронировании машины, о стойкости обстрела противотанковой артиллерией. Вплоть до эмоционального предложения немедленно отправить её на полигон для испытания обстрелом.

- Товарищу Павлову так понравился этот танк, что ему сразу же захотелось его уничтожить, - пошутил Сталин. – Даже не дожидаясь, пока будут подтверждены выданные им же самим условия по надёжности на пробеге не менее трёх тысяч километров. Какова себестоимость производства каждой из этих машин, товарищ Кошкин?

Ответ удивил Сталина.

- Почему более лёгкий по бронированию танк оказался дороже более защищённого?

- Дело в сложности механизма поворота колёс в машине с колёсно-гусеничным движителем, а также в более сложной конструкции подвески Кристи, - пояснил Михаил Ильич.

- Товарищ Павлов, как часто в реальной боевой обстановке колёсно-гусеничные танки движутся без гусениц?

- Почти никогда, товарищ Сталин. Вне дорог их проходимость даже хуже, чем у бронеавтомобилей. Да и по дорогам не лучше.

- Тогда зачем нам вообще нужны дорогие в производстве танки, если они почти никогда не используют то, ради чего тратятся огромные деньги? Есть мнение прекратить дальнейшую разработку колёсно-гусеничных танков и остановиться либо на гусеничных, либо на бронеавтомобилях. Какую из оставшихся двух боевых машин будем рекомендовать для испытаний, А-34 или А-34У.

- Конечно, «тридцать четвёртую улучшенную»! – немедленно выпалил Дмитрий Григорьевич.

- А-34У.

- «Ушку», - послышалось с разных сторон.

Ещё один шаг к Победе сделан!

42

Больше всего Демьянов опасался, что его «запрут» в печально известном «доме не набережной». Но нет! Не вышел он, похоже, званием для заселение в «дом правительства». Или Берия опасался привлечь к «гостю из будущего» излишнее внимание со стороны столичной элиты?

Квартира на Маросейке, хоть и с «казённой» мебелью, оказалась достаточно уютной. Три комнаты, небольшая кухня, совмещённый санузел, телефон в прихожей. Кто в ней жил раньше, Николай не знал и не хотел интересоваться, но оставшаяся от прежних хозяев библиотека оказалось довольно богатой, и включала в себя не только художественную литературу. Разноплановая техническая была представлена немного устаревшими изданиями, касающимися, преимущественно, вопросов транспорта: локомотивы, автотранспорт, трактора.

В переезде помогали соседи Фёдор с Лидой и Удовенко, которому оставалась комната Николая. Значит, никакой не магазин её выделял, а «родная» контора.

Помощники предлагали вручную перетащить узлы семейства Демьяновых, но Николай нанял грузовую повозку: всё-таки тащить на руках сейф, кульман Киры и подаренный сослуживцами «сексодром» было бы тяжеловато. В этом мужчины убедились, уже спуская эти тяжести по лестнице. А потом – и поднимая его на второй этаж новой квартиры.

В хлопотах по переезду Кира, только-только ушедшая в декретный отпуск, немного перетрудилась, и к вечеру ей стало плохо. Пришлось вызвать на дом карету скорой помощи. Слава богу, обошлось без последствий. Приехавший фельдшер попенял Николаю на то, что он не бережёт супругу, и прописал ей полный покой. Так что первый ужин на новой квартире готовил Демьянов, а Кира вкушала его прямо в постели.

- Главное, что до службы ходить ненамного дальше, чем прежде, - сделала она неожиданный для мужа вывод. – И детские ясли рядом.

А это – действительно важно. Отпуск по уходу за ребёнком сейчас просто мизерный, всего четыре недели, и работающие матери среди рабочего дня бегают кормить младенцев грудью.

В рекомендациях по повышению трудовой дисциплины Николай, помимо критики уголовного преследования за прогулы и опоздания, которое было принято в 1940 году, рекомендовал и вернуть льготы беременным и кормящим, но Берия, ознакомившись с ними, выразил своё недовольство. Правда, окончательно не забраковал, а передал на ознакомление Сталину. Но надежды на то, что рекомендации будут приняты, было мало: время предвоенное, и советское руководство осознавало, что скоро понадобится очень много рабочих рук.

Но и те меры, что будут предприняты менее чем через полгода, никуда не годились. Разве ж дело, когда количество осуждённых по «прогульной» статье стремительно скакнёт за четыре миллиона человек? А «летуны» мгновенно придумают способ, как уволиться с предприятия без лишней волокиты: просто начнут совершать мелкие кражи с мизерными суммами ущерба, за которые предусмотрено немедленное увольнение, а не оправка на зону. Ставшие обязательными трудовые книжки попросту выбрасывали или оставляли на прежнем месте работы, чтобы на новую должность прийти «незапятнанным» и завести новую.

Демьянов предложил целую систему, делающую экономически невыгодным частый переход с предприятия на предприятие, опоздания и прогулы. Ведь, чего греха таить, те же самые «летуны» «порхали» с места на место в погоне за более высокой зарплатой. А опоздания и прогулы случались не только по злому умыслу или раздолбайству, но и по стечению обстоятельств, не зависящих от самого опоздавшего. Предлагалось ставить в паспорте штампик о выдаче трудовой книжки. Повторная выдача её при смене места работы должна была стать платной. Причём, покупка невзрачной серой книжицы обходилась в половину средней по стране зарплаты.

Меняющий место работы второй раз за год (за исключением случаев реорганизации или ликвидации предприятия) мог получить продуктовые карточки, лишь проработав не менее полного месяца, а претендовать на выплату премии лишь после трёх месяцев на новой работе. Второе исключение из этого правила – те, кто вернулся к работе из-за тяжёлой болезни, ухода за ребёнком, выполнения государственных, трудовых или партийных обязанностей (призыв в армию или на военные сборы, длительная командировка в другой район по государственной необходимости, временная работа на выборной должности).

Прогульщик однозначно лишался премии, но не на месяц, а на три. При повторном прогуле в течение года – на год, а уже после третьего прогула за год подлежал уголовному преследованию. Каждый прогул лишал прогульщика карточек на месяц. За опоздание свыше 15 минут, как предлагал Демьянов, полагалось наказывать лишением половины премии, три опоздания в течение квартала приравнивались к прогулу. Как и пьянство на рабочем месте.

Увольнение с работы было возможно после месячной отработки, но не ранее чем через полгода после поступления на работу. За исключением случаев, когда это делалось для выполнения государственных, общественных (профсоюзы) или партийных обязанностей. За это время руководство предприятия должно было подобрать замену увольняющемуся. Мелкие кражи, которыми займутся «летуны», наказывались лишением премии, карточек и штрафами в десятикратном размере от стоимости спёртого. Последующие кражи в течение года суммировались, и после превышения общей суммы «границы», за которой следовало уголовное наказание, дело передавалось в суд. Разумеется, никакими льготами и профсоюзными благами прогульщики, «летуны» и воришки в течение последующего года пользоваться не могли.

Помня позднесоветские времена, когда сапожник оказывался без сапог, а работникам за продукцией их завода или фабрики приходилось ездить в другие города, предлагал Николай и разрешить им раз в три месяца покупать готовую продукцию, полуфабрикаты или неликвиды непосредственно у предприятия. На сумму, не превышающую половину их месячной зарплаты.

Второй блок «революционных», как сыронизировал Берия, предложений Демьянова касался уголовников-рецидивистов. «В силу антисоциального характера своей деятельности они не могут считаться социально-близкими элементами», - писал он в докладной записке. Бороться с уголовщиной он предлагал очень жёстко. Повторное осуждение по преступлениям против собственности, жизни и здоровья должно автоматически добавлять к сроку три года. Третье – пять лет строгого режима. Четвёртое гарантировало «высшую меру социальной защиты» без разницы, на какой срок «тянуло» последнее преступление.

Приведя в пример движение АУЕ, «громыхавшее» в конце 2010-х, он предлагал приравнять к контрреволюционным преступлениям вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность и пропаганду «уголовной романтики». Включая публичное исполнение уголовных песен, кроме случаев, когда они являлись атрибутом создания атмосферы в художественных произведениях. Таким «пропагандистам» и «агитаторам» предполагалась прямая дорога на урановые рудники, разработка которых начиналась в Средней Азии. Как и «законникам», которым после троекратного отказа от работ предлагался выбор между «вышкой» и «четвертаком» на этих самых рудниках.

Кстати, про уран. За несколько дней до переезда на новую квартиру к Николаю пришёл Курчатов и долго расспрашивал его о мерах безопасности при работе с урановой рудой, а также условиям перегрузки с морского транспорта и перевозки по железной дороге и хранения большого количества этой руды.

- Насколько большого? – поинтересовался между делом Демьянов.

- Несколько тысяч тонн.

Понятно. Значит, конголезская руда для нужд Манхеттенского проекта генералу Гровзу не достанется.

43

По назначениям на вакансии начальников отделов ОПБ пришлось снова встречаться со Сталиным. На этот раз в его кремлёвском кабинете, но опять поздно ночью.

Впечатления? Словно в кино попал, настолько привычна по кинофильмам была обстановка кабинета. Правда, в отличие от кино, освещение оказалось не столь ярким.

- Мы вывали вас, чтобы обсудить ваши кандидатуры на должности руководителей направлений деятельности ОПБ-100, - в уже ставшей привычной Николаю манере говорить о себе во множественном числе, объявил вождь.

- Задача оказалась очень сложная, - начал Демьянов, но хозяин кабинета тут же его недовольно оборвал.

- А никто вам лёгкой жизни и не обещал. Конкретнее, пожалуйста.

- Простите, товарищ Сталин, но я не жалуюсь, а пытаюсь объяснить, что при подборе кандидатур приходилось руководствоваться ещё и принципом «не навреди». А если уж и вредить, то с минимальным отрицательным эффектом.

- В каком смысле «вредить»?

- К примеру, идеальным, на мой взгляд, руководителем отдела, отвечающего за развитие авиации, был бы товарищ Смушкевич. Тем более, в известной мне истории на посту главкома ВВС он пробудет недолго, а потом и вовсе будет… репрессирован. Но во время предстоящей войны с Финляндией он принесёт немало пользы. Много больше, чем мог бы принести его преемник.

- За что репрессирован? – ещё больше нахмурился Иосиф Виссарионович.

- Официально – за принятие на вооружение не очень надёжного авиадвигателя М-63. Поступило, знаете ли, на ваше имя такое письмо от доброхота. Неофициально – за то, что открыто придерживался мнения о том, что война с Германией неизбежно, а также за мнение, что советская авиация на данный момент – не лучшая в мире.

Лицо вождя, казалось, совсем не изменилось, но грузинский акцент стал заметно сильнее, что значило: он взволнован или разозлён.

- Вы хотите сказать, что в этом он прав?

- С двигателем – да, он допустил ошибку, пойдя на поводу у товарища Кагановича, решившего, что пора отказаться от М-62 в пользу более нового мотора. А «устареввший», между прочим, прекрасно служил и в XXI веке. По поводу войны с Германией – абсолютно прав. По поводу лучшей в мире авиации… Она была такой ещё три-четыре года назад, товарищ Сталин. Но мировая техническая мысль не стоит на месте, и сегодня наши И-16 и И-153, не говоря уже о тяжёлых самолётах, отстают от немецких, английских и американских. Но, насколько я понимаю, товарищ Смушкевич хотел этим не оскорбить советскую авиацию, а добиться того, чтобы она вернула пальму первенства. И не просто критиковал, но и предлагал, как этого добиться. Правильно предлагал. Но из-за его отстранения, недобросовестной конкуренции в среде авиаконструкторов и, простите ещё раз, ошибок его преемника, было упущено время.

Поэтому я посчитал, что говорить об использовании товарища Смушкевича в ОПБ-100 было бы больши́м вредом, и я предлагаю вместо него кандидатуру лётчика Арсения Ворожейкина, отличившегося в боях на Халхин-Голе. В известной мне истории он стал дважды Героем Советского Союза, одним из наиболее результативных воздушных бойцов, сбив 52 самолёта противника, а в 1957 году дослужился до генерал-майора авиации. Умный, думающий пилот, прекрасно понимающий проблемы авиации. Его назначение в ОПБ – тоже вред, но намного меньший, чем если бы это был Смушкевич.

Сталин кивнул.

- Разумный подход. Тем более, одного дважды Героя мы, благодаря вам спасли.

Он кивнул Берии, и тот сообщил:

- Ваше предупреждение о судьбе Грицевца сбылось не совсем так, как вы говорили. Мы настояли на том, чтобы он ехал на место новой службы на поезде. Но погиб лётчик, перегонявший его самолёт. Тоже при посадке на аэродром, с которого взлетал другой истребитель.

- Жаль, что не удалось спасти товарища Чкалова, - нахмурился Иосиф Виссарионович. – И мы не настояли на отмене того полёта, и он никого не хотел слушать. Но давайте продолжим.

- Если говорить об отделе автотранспорта и бронетехники, то я предлагаю конструктора Т-34 Михаила Кошкина. Тоже из соображений «не навреди».

- Объясните.

- В известной мне истории товарищ Кошкин сильно простудился и заболел при испытаниях танка: он лично возглавил зимний пробег машин из Харькова в Москву и обратно, так ка не успевали «накрутить» необходимые 3000 километров пробега для принятия танка на вооружение. Пневмония, удаление лёгкого и смерть в сентябре 1940 года. Но его заместитель товарищ Морозов оказался на высоте и стал конструктором всех последующих модификаций Т-34, машин на его базе, а также очень многих послевоенных танков. Действительно лучших в мире танков, товарищ Сталин.

Николай налил из графина воды.

- Я уж думал, вы предложите начальника Управления авто-бронетехники Павлова.

- Нет, товарищ Сталин. На этом месте он, простите за каламбур, именно на своём месте. В отличие от должности командующего Западным особым военным округом.

- Продолжайте, - снова нахмурившись, качнул зажатой в руке трубкой Иосиф Виссарионович.

- Отдел стрелкового и артиллерийского вооружения, я считаю, может возглавить военинженер Судаев, конструктор пистолета-пулемёта. Он же в настоящее время занимается зенитным орудием, так что артиллерии тоже не чужд. И тоже в выборе я исходил из того, что его назначение не принесёт большого вреда. В моём мире товарищ Судаев больше ничего эпохального создать не успел, кроме модернизации своего пистолета-пулемёта, поскольку в 1943 году умер от язвы желудка. Видимо, сказалось то, что работал он над своим оружием в блокадном Ленинграде и голодал.

Отделом, занимающимся ракетной тематикой, я бы озадачил нынешнего старшего помощника начальника отделения Артиллерийского управления военинженера Аборенкова Василия Васильевича. Как грамотного специалиста и энтузиаста ракетного оружия, сумевшего доказать свою эффективность в деле создания реактивных установок залпового огня.

- Почему не конструкторов, о которых вы писали? Как их? Королёв, Глушко, Черток, Исаев…

- Как раз, исходя из принципа «не навреди». Все они – личности, великолепные специалисты, и очень болезненно воспринимают чужое лидерство. Кроме того, у некоторых, как у Королёва с Глушко, очень непростые отношения. Поэтому именно в данном случае нужен кто-то вроде арбитра. Кроме того, именно в этом направлении мне придётся консультировать наших научных гениев особенно «плотно»: я всё-таки ракетчик по первому образованию.

И снова Сталин делает какие-то пометки в блокноте.

- Руководитель отдела, занимающегося урановым проектом, пока может стать товарищ Курчатов.

- Пока?

- Да, товарищ Сталин. Пока речь идёт преимущественно о теоретических вопросах. Как только всё перейдёт в практическую плоскость, необходимо будет создавать отдельную структуру, уже не относящуюся к ОПБ-100, и с практическими делами, насколько я помню, прекрасно справился нынешний глава Норильского металлургического комбината и Норильлага товарищ Завенягин.

Тут уже пришла пора удивляться наркому внутренних дел. Но что-то сказать против он не посмел.

- На должности начальника отдела, отвечающего за общепромышленное развитие, я хотел бы видеть директора ленинградского завода «Большевик» товарища Устинова. Хотя бы до начала войны с Германией. А потом он очень пригодится в деле эвакуации промышленности на Урал и в Сибирь. Как блестящий организатор этого сложнейшего дела.

- Не маловата ли должность для целого директора крупного завода? – усмехнулся вождь.

- Возможно, и маловата. Но я исхожу из принципа: хочешь двугорбого верблюда – проси трёхгорбого.

- Да, да. Глядишь, на одногорбого и расщедрятся, - усмехнулся в усы Сталин. – Осталось три отдела?

- Так точно. И если отдел агитации я поручил бы писателю Евгению Петрову, а аналитический взвалил бы на себя, то кандидатуры руководителя подразделения, которое занималось бы чисто военными вопросами, у меня, извините, нет, товарищ Сталин. Будущие хорошие военачальники вам нужны будут на фронте, а плохие…

Он развёл руками.

Вождь поморщился и взял телефонную трубку.

- Комдив Рокоссовский прибыл? Пусть войдёт.

44

Всю дорогу до дома Берия пилил Николая за плохую подготовку к визиту в Кремль. Мол, мог бы и наркому сказать, что не решил вопрос с руководителем «военного» отдела. Отгавкиваться и нельзя было, и не хотелось. Просто из-за навалившейся сумасшедшей усталости: умел, умел Сталин заставить людей любую работу делать с полной самоотдачей. Вот и пришлось сидеть в машине с понуро опущенной головой.

Зато дома…

Кира не спала. Вопросов тоже не задавала.

- Мама через неделю приезжает. Сегодня телеграмму принесли…

Мдя, тёща норовит помочь дочери в последние дни беременности, а Николаю и это не в радость. Слишком уж недоволен был Лаврентий Павлович, хоть в итоге и вышло всё довольно неплохо: Рокоссовский не только одобрил предложения Демьянова по реформированию системы боевой подготовки и координации действий подразделениями, но и подсказал имя человека, который бы помог довести эти предложения «до ума». Вот только особой необходимости в этом Сталин пока не видел. Проявлял интерес, внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы, делал какие-то пометки, но, как бы точнее выразиться, без особого энтузиазма. Впереди была «лёгкая победа над слабой Финляндией», и в настроении вождя откровенно сквозило: «чем бы великовозрастные дитятки Демьянов с Рокоссовским ни тешились, лишь бы всерьёз в процесс подготовки к войне не вмешивались».

Причину такой самоуверенности невольно подсказал Берия, грызя по дороге из Кремля: не было достоверных данных у советской разведки о линии Маннергейма! О постройке нескольких мощных дотов знали, а вот о том, что это целая система мощнейших оборонительных укреплений, даже не предполагали. Вот и бухтел нарком, грозясь «настучать по шапке» Николаю ещё и за то, что он вводит в заблуждение советское руководство.

Положительный сухой остаток из обсуждения реформ с приглашённым Рокоссовским – удалось убедить Сталина в необходимости срочно развёртывать массовое производство раций. Константин Константинович тоже подчеркнул безобразное состояние связи между подразделениями, а также чрезвычайную уязвимость проводных линий и посыльных во время похода в Западную Украину и Западную Белоруссию и при боестолкновениях с остатками польских войск.

- При засылке достаточно большого количества диверсионных групп противника в наш тыл возникает высокая вероятность полной потери управления войсками.

Спасибо за эти слова, товарищ комдив! Именно их Николай и хотел услышать в вашем докладе. И именно это произошло в первые дни войны в его мире. Теперь, возможно, что-то изменится к лучшему. Особенно – если учесть прозвучавший буквально через несколько дней призыв «комсомольского босса» Николая Михайлова к освоению молодёжью радиосвязи.

Тем временем, безрезультатно закончился уже второй этап советско-финских переговоров и прошёл парад 7 ноября, к охране правопорядка на котором чекисты из ОПБ-100 уже не привлекались. Но «дежурили на телефоне» дома (те, у кого на квартирах телефоны имелись). В случае с Демьяновым – он строчил очередную докладную записку. На этот раз – о перспективных разработках в области авиационного моторостроения. Ну, задела, задела Сталина тема наметившегося отставания в авиации.

А на следующий день к вечеру пришло сообщение о покушении на Гитлера в Мюнхене, и Николая «выдернули» к наркому.

- Вы знали об этом?

- Да, товарищ Берия.

- И ничего о нём не сообщали?

- Извините, товарищ народный комиссар, но я помнил только сам факт этого покушения и некоторые его обстоятельства, но не его точную дату. Помнил, что ещё до нападения на СССР, и всё.

- Какие обстоятельства?

- Если мне не изменяет память, покушавшийся был столяром, который самостоятельно установил мину с часовым механизмом в колонне, возле которой Гитлер всегда выступал на встречах с ветеранами «Пивного путча». Якобы самостоятельно раздобыл взрывчатку, работал по ночам, а на день маскировал следы своей работы. Установил мину, часовой механизм и сбежал из города с намерением скрыться в Швейцарии.

- Но в Берлине говорят о причастности к этому британской разведки.

- А что им ещё остаётся говорить? Террорист пока не пойман. Его «возьмут» только через пару дней на швейцарской границе. Совершенно случайно: у этого балбеса в кармане найдут открытку с фотографией той самой пивной и обозначенном крестиком месте закладки бомбы. Но вряд ли к этому причастны англичане.

- Почему?

Голос Берии был сух: несмотря на злободневную тему, он по-прежнему был недоволен Демьяновым за последний визит к Сталину.

- Даже несмотря на признание этого столяра – простите, товарищ народный комиссар, я не помню его фамилию – его так и не привлекли к суду. Просто посадили в концлагерь, где потихоньку расстреляли аж в 1945 году. Никакого суда, никакой шумихи. Исследователи склонялись к тому, что это была провокация германских спецслужб.

- Но зачем она нужна?

- Понимаете, товарищ Берия, германские военные до сих пор пытаются отговорить Гитлера от начала операции «Гельб», удара по франко-британским войскам в обход линии Мажино, через Данию, Бельгию и Голландию. Гитлер уже отложил начало операции на 12 ноября из-за плохой погоды и перегруженности железных дорог. Потом перенесёт на 15 ноября, потом ещё будет множество раз переносить. То ли ему самому необходимо убедить генералитет в необходимости этой войны, то ли его окружению нужно было ослабить англофильские настроения фюрера.

- Вы считаете, что Гитлер – англофил?

- Так точно. До конца жизни он будет пытаться договориться с англичанами и считать, что война между Германией и Британской империей – досадное недоразумение, и эти две страны должны действовать совместно. Как и англичане, кстати: вам же известно о существовании плана «Пайк» или, как его могут называть у нас, «Пик» по развязыванию войны против СССР с последующим привлечению к ней Третьего Рейха. Да и впоследствии неоднократно предпринимали попытки заключения сепаратного мира с Германией.

- О плане поговорим позже. Скажите лучше, что вам ещё известно об этом покушении?

- Извините, товарищ Берия, но больше ничего не помню. Покушений на Гитлера было несколько, и о них я знаю лишь в объёмах «общей эрудиции». Не считая десятков планов таких покушений. Насколько помню, британцы действительно причастны были только к одной попытке: бывший британский офицер и действующий дипломат собирался убить фюрера из снайперской винтовки, кажется, в апреле этого года во время военного парада. Но Лондон не дал санкции на теракт. Все остальные, включая почти удавшуюся, были организованы самими немцами.

- Что значит «почти»?

- В 1944 году полковник фон Штауффенберг, однорукий и одноглазый ветеран боевых действий сумел взорвать бомбу, пронесённую в портфеле, под столом, за которым Гитлер проводил своё совещание в ставке «Волчье логово». Было убито и пострадало несколько высоких чинов, но сам Гитлер получил лишь контузию и незначительные ранения: портфель отодвинули к массивной ножке стола, которая и поглотила основную силу взрыва. Покушение было составной частью заговора немецких генералов, которые собирались захватить власть в стране и провести переговоры о мире. В первую очередь – с союзниками, и лишь во вторую – с нами. Поэтому, товарищ Берия, как бы это странно ни звучало, мы должны беречь жизнь Адольфа Алоизовича как зеницу ока.

- Очень странно звучит от сотрудника НКВД, который утверждает, что способствует победе СССР в войне против фашизма!

А вот в этой фразе уже прозвучала угроза.

- С Германией СССР справится, товарищ народный комиссар. С моими знаниями или без них, но справится. Весь вопрос в цене за эту победу. Но если Гитлер погибнет до того, когда Красная Армия окончательно разгромит вермахт, наследники Гитлера непременно договорятся с англичанами, и тогда Советский Союз рискует вступить в войну с объединённой англо-германской армией. А вот итоги этого конфликта я спрогнозировать не могу. Тем более, британский премьер Черчилль планировал неожиданный удар англо-американо-германских дивизий по советским войскам уже после разгрома Германии.

- Даже так? Англо-американо-германских?

- Так точно, товарищ нарком. В апреле 1945, когда Красная Армия уже штурмовала пригороды Берлина, Черчилль отдал приказ о разработке плана «Немыслимое» по нанесению такого удара. План-минимум – отбросить наши войска к границам 1939 года. План-максимум – достичь той же самой линии Архангельск-Астрахань, на которой намеревался закончить войну с СССР Гитлер. Для осуществления этого в британской Оккупационной зоне сдавшиеся в плену немцы иногда даже не разоружались и содержались батальонами, полками и даже дивизиями, чтобы в нужный момент получить тяжёлые вооружения и немедленно вступить в бой.

- И что же ему помешало?

- Причин несколько. Начнём с того, что наличие плана «Немыслимое» и его содержание стало известно нашей разведке. И за несколько дней до начала его реализации командующий советскими оккупационными войсками в Германии маршал Жуков совершил передислокацию войск.

При словах «маршал Жуков» Берия чуть заметно усмехнулся.

- Во-вторых, он же накануне окончания боевых действий приказал совершить массированный «ошибочный» удар по войскам союзников реактивной артиллерией. Теми самыми БМ-13, которые недавно были приняты на вооружение. В-третьих, сам план не гарантировал безоговорочной победы над Красной Армией. А в-четвёртых, категорически против реализации плана были американцы, которым по зарез нужно было участие СССР в войне с Японией. Да и командующий американскими войсками генерал Эйзенхауэр умудрился за несколько месяцев уморить голодом миллион немецких военнопленных.

- Значит, говорите, беречь Гитлера?

- Так точно, товарищ народный комиссар. В XXI веке случилось разоблачить двух британских шпионов, и президент Российской Федерации отказался их высылать. Как он выразился, «а вдруг вместо них пришлют более умных».

Шутку Лаврентий Павлович оценил…

45

Шутки с наркомом – не самый лучший вариант завоевания его расположения. Куда более надёжный – реальные результаты деятельности. К счастью, подвернулся и такой: химики доложили о готовности первого экземпляра авиационного боеприпаса объёмного взрыва к испытаниям.

Пятидесятикилограммовую бомбу прикрепили к подвеске У-2 и сбросили с полукилометровой высоты над построенным на полигоне в Софрино участком «обороны»: траншеи, дзоты и даже присыпанный землёй дот из железобетонных конструкций. А в качестве «подопытных кроликов» выступали овцы, бродячие собаки и, пардон за невольный каламбур, кролики, привязанные во всех этих сооружениях.

Покачиваясь на парашюте, бочонок бомбы с небольшим грузиком, висящем на тросике, плавно опустился к земле, после чего бомба исчезла в сером облаке аэрозоли. А через мгновение люди, стоящие на наблюдательном пункте, почувствовали толчок от взрыва, принявшего грибообразную форму.

Если Николай волновался, как поведёт себя аэрозоль при минусовой температуре, то сопровождавший его Румянцев (пусть кто-то расскажет, что поехал он по своей инициативе, а не по приказу Берии!) откровенно любопытствовал. До того момента, когда не пришла пора осматривать последствия взрыва.

В бытность журналистом Демьянову доводилось уже видеть последствия обстрела подобными боеприпасами, а вот Анатолия они шокировали. Траншеи, если не считать обгоревших досок и жердей, которыми укреплены их стенки, в основном уцелели. В отличие от дзотов, два из которых обрушились и дымились, а два просто дымились. Дот внешне не пострадал (если не считать вынесенной взрывом изнутри входной двери). Зато живность, размещённая внутри него, носила следы воздействия высокой температуры. Но погибли они явно не от ожогов.

- Такое ощущение, что их задушили, - поделился впечатлениями начальник ОПБ.

- Так и есть, - кивнул Николай. – Взрыв аэрозоля выжег кислород, и животные задохнулись. Те, кому не разорвало лёгкие избыточным давлением. Дня через два будут готовы результаты вскрытия, и сам убедишься.

- Просто идеальное оружие, - добавил Анатолий, когда они осмотрели пару «ушатанных» танков МС-1, также установленных на «линии обороны». – Техника целая, а экипажи – в хлам! Но при этом даже боеприпасы не пострадали.

- Воздействие поражающих факторов очень кратковременное. Просто порох и капсюльный состав снарядов не успевает разогреться до температуры воспламенения. Но если бы были открыты бензобаки или имелась течь топлива, танки сгорели бы за милую душу! Так что можешь доложить наркому о том, что во время демонстрации руководству страны будет на что посмотреть.

Румянцев промолчал, но при обсуждении с «химиками» очень настоятельно добивался от них сведений о сроках, когда можно будет устроить эту демонстрацию.

Тем не менее, результат поездки Румянцева на полигон не заставил себя долго ждать: не прошло и двух дней, как пришло утверждённое наркомом новое штатное расписание Особого проектного бюро № 100. При этом самым крупным подразделением ОПБ становилось даже не административно-хозяйственный отдел, а режимный. Возможно, сказались и его сведения о франко-британских планах нападения на Закавказье, которые, как он знал, советской разведке тоже были известны. По крайней мере, доводилось ему видеть в интернете письма Берии на эту тему.

В чём суть? Да охренели французы! Их самих вот-вот начнут наматывать на гусеницы немецких «роликов», а они решили разбомбить советские нефтепромыслы, нефтеперерабатывающие заводы и нефтеналивные терминалы в Баку, Грозном, Майкопе, Батуми и Поти. Для этого совместно с англичанами сосредоточили в Сирии около 300 тысяч солдат, не считая иранцев, которых намеревались тоже «припахать». А ещё привлекли к подготовке антисоветски настроенных эмигрантов с Кавказа: им поручалась организация диверсий на местах. Для бомбардировок выклянчили у англичан и даже начали переброску поближе к будущему театру военных действий бомбардировщики. Засылали к указанным городам самолёты-разведчики, которые ни зенитчики, ни «сталинские соколы» перехватить так и не сумели.

Британцы добавили в план свои штришки. По сути, собираясь организовать для СССР войну на два а то и три фронта. Совместно с англичанами удар по Советскому Союзу должны были нанести Финляндия, Швеция, Норвегия, Дания, Эстония, Латвия. Эта часть плана именовалась «Операция Кэтрин», и британский парламент рассматривал его на своём заседании ещё задолго до начала «Зимней войны», в середине сентября. То есть, приказ о его разработке был отдан ещё в то время, когда французские и английские переговорщики морочили головы советским дипломатам заключением оборонительного союза против Германии.

Планировалось привлечь к войне и её саму. По английским замыслам, финны должны были предоставить немцам военные базы для защиты никелевых рудников, обеспечивавших 60% потребностей Рейха в этом металле. И «как бы случайно получился бы» авиаудар «советских» самолётов по этим базам. Он, естественно, и должен был стать поводом для вступления в войну с СССР Германии.

Сталин опередил бриттов, подписав с будущими Трибалтийскими Вымиратами соглашения о советских военных базах на их территории. Так что с началом войны с Финляндией удара из Прибалтики можно было не опасаться. А позже, уже в декабре 1939 года, Красная Армия захватила район добычи никеля, и вернула его финнам лишь после того, когда они согласились передать рудники в управление немецкой компании «Фарбениндустри» (до этого разработкой единолично занимались англичане). И этим тоже сорвал планы начала советско-германской войны в середине 1940 года.

Информация об этих планах до Берии явно доходила. По крайней мере, пометки он сделал только во время рассказа о неперехваченных самолётах-разведчиках. И тут же спросил:

- Как вы считаете, их можно будет перехватить?

- Конечно. Но для этого необходимо подготовиться. Во-первых, перебросить в район Баку радиолокационные станции РУС-1. В моей истории это так и сделали после окончания войны с Финляндией.

Нарком недовольно поморщился: всё никак не привыкнет к тому, что Николаю хорошо известны самые скрываемые планы советского руководства.

- Во-вторых, обеспечить радиостанциями пару эскадрилий истребителей, которые несут дежурство близ Баку. Без наводки с радиолокаторов лётчику-истребителю невозможно отыскать в небе одиночный самолёт, идущий на большой высоте. За те восемь минут, пока самые скороподъёмные из наших истребителей – И-16 типов 24 и 28 доберутся до высоты 7 километров, с которых британцы вели съёмку, их разведчик успевает пролететь 40-45 километров. А в-третьих, можно будет опробовать на этих разведчиках эрэсы с индукционными датчиками, которые сейчас разрабатываются по моей подсказке. Если удастся навести истребитель на нарушителя, он сможет выпустить залп по разведчику противника, даже не набрав высоты полёта нарушителя.

- Когда должны состояться эти полёты?

- В известной мне истории разведчик, взлетевший из Ирана, над Баку кружился то ли 30, то ли 31 марта. А над Батуми и Поти – через четыре дня. Причём, к Баку он шёл над Каспийским морем, войдя в советское воздушное пространство лишь непосредственно вблизи от города.

Впрочем, в тот день «посмаковать» штатное расписание Демьянову толком не удалось: прямо среди рабочего дня ему пришлось сорваться со службы, чтобы отвезти Киру в роддом. А через три часа после его возвращения на Спасоглинищевский переулок позвонила тёща и поздравила Николая с рождением дочки.

46

Не зря Лаврентия Павловича назвали самым эффективным менеджером ХХ века! Умеет, умеет он так «построить» подчинённых, что они начинают крутиться, как белка в колесе. И Николай – не исключение.

Вопросом индукционных датчиков для авиационных реактивных снарядов заинтересовался не только Берия, но и Смушкевич, пока ещё исполнявший обязанности командующего ВВС. Он-то прекрасно знал, насколько неудобно использование эрэсов в воздушном бою: дальность срабатывания их обычного взрывателя устанавливалась ещё на земле, и лётчику требовалось точно рассчитать, какое расстояние снаряд пролетит до самолёта противника, чтобы поразить его. Можно, конечно, и попасть во вражеский самолёт. Если очень повезёт, поскольку эрэсы первых выпусков точностью не блистали. А вот если датчик зафиксирует в нескольких метрах от себя перемещение чего-то железного (а вы думали, что самолёты делаются исключительно из алюминия, дерева и ткани? Как бы ни так!), то о точном выборе дистанции пуска можно уже не заботиться: начинённая готовыми поражающими элементами боевая часть эрэса сделает своё дело.

Дороговато, учитывая необходимость использования радиоламп, но намного эффективнее, чем просто палить в белый свет как в копеечку. Тем более, «вертушка» взрывателя теперь не «наматывала метраж», а работала генератором, питающим схему. Если же начатая Лосевым работа над транзисторами даст устойчивый результат – а первые его опыты очень даже обнадёживали – то боеприпас удастся существенно удешевить.

Пока же Демьянов планировал заняться с Яковом Владимировичем выработкой требований к авиапарку ВВС. Как оказалось, тоже очень непростым вопросом. В первую очередь – из-за амбиций конструкторов.

Олимпийский лозунг «выше, дальше, быстрее», в полной мере, соответствует и требованиям авиаторов. Только для чего лепить самолёты, которые будут не востребованы в будущих воздушных боях? А потом губить на низких и средних высотах высотные МиГ-1 и МиГ-3, которые на малой высоте становятся лёгкой добычей «мессеров». Как показал опыт Великой Отечественной, особое значение приобретёт фронтовая бомбардировочная авиация. «Лаптёжники» с их снайперскими ударами и сиренами, давящими на психику, более грузоподъёмные Ю-88, тоже приспособленные для пикирования. Даже те же упомянутые «мессеры», очень неплохо показавшие себя при штурмовке войск на марше. Вот для борьбы с ними и нужны истребители, лучшие качества которых проявляются на высотах до 5 километров.

Сталин Смушкевичу уже вряд ли доверял. Хотя, в общем-то, много ли вообще на свете людей, кому он доверяет? Тем не менее, как стало известно Николаю, Иосиф Виссарионович вызвал командующего на «душевный разговор», в ходе которого очень интересовался состоянием здоровья знаменитого лётчика, его семейными делами.

Со здоровьем и семейными делами у дважды Героя Советского Союза действительно было хреновато. Вначале погибла трёхлетняя дочь, выпавшая с балкона. А потом и сам он попал в авиационную аварию, в результате которой фактически стал инвалидом: его бедренный сустав собирали фактически по кусочкам, и после этого Смушкевич ходил исключительно «на силе воли». Потому Сталин и рекомендовал ему после окончания Финской кампании подлечиться. И, разумеется, подумать о более щадящем режиме работы. А между делом посоветовал поговорить о будущем авиации с заместителем начальника ОПБ-100.

Собственно, упоминание вождём фамилии Демьянова и стала поводом для согласия на встречу.

- На каких самолётах вы летали? – спросил его комкор в ходе разговора.

- Я не лётчик, и летал исключительно в качестве пассажира.

- Для пассажира вы слишком хорошо разбираетесь в авиационных вопросах.

- Так уж получилось, - улыбнулся Николай.

- Меня смущает лишь безапелляционность многих ваших утверждений. Вам на вид всего лет двадцать пять, вы даже жизненного опыта не должны были успеть набраться, не говоря уже знании машин и установленных на них приборов. Многие из которых либо секретны, либо существуют в опытных образцах, либо вообще лишь разрабатываются. И рассуждаете как умудрённый сединами человек.

- По паспорту – двадцать шесть. А всё остальное, касающееся фактов моей биографии, вы уж простите, товарищ комкор, относится к категории «особой важности».

Война с финнами выявила массу проблем в ВВС, и, помнится, они стали одним из поводов для снятия командующего с должности. Если такое произойдёт и в этом варианте истории, то кто займёт место Смушкевича, для Демьянова пока оставалось вопросом. Он, конечно, написал докладную Берии о том, чем закончится назначение Рычагова, но прислушается ли к его рекомендациям Сталин? Тем более, Иосиф Виссарионович отнёсся к демьяновским «пророчествам» по поводу начального этапа Финской кампании весьма и весьма прохладно.

Впрочем, уже 12 декабря Красная Армия упёрлась в Линию Маннергейма, а дивизия комбрига Беляева потерпела поражение в районе Толваярве. 11-13 декабря начались события, позже получившие название «трагедия Суомуссалми». И тут, как нельзя кстати, оказался показ высшему руководству СССР действия боеприпасов объёмного взрыва. Не только ОДАБ-50, как именовал Николай 50-килограммовую бомбу, но и ОДАБ-200, предназначенную для подвески на самолёты И-153.

Впечатлило. Включая того же Смушкевича. После демонстрации Сталин подвёл к нему Николая.

- Нам докладывали, что вы, товарищ Смушкевич, несколько недооцениваете усилия ОПБ-100, занимающегося «какой-то отвлечённой наукой», - начал разговор Иосиф Виссарионович, поинтересовавшись здоровьем комкора. – Сегодня мы все увидели, насколько эта самая «отвлечённая наука» важна для обороны Страны Советов. Поэтому мы хотели бы попросить вас отнестись к сотрудничеству с этой организацией более ответственно.

Яков Владимирович попытался отнекиваться: мол, не говорил он таких слов, на что вождь усмехнулся в усы.

- Вы немного не понимаете важность этого сотрудничества. Да, начальник отдела в ОПБ, курирующего авиационное направление, какой-то старший лейтенант, а вы – целый комдив. Да и товарищ Демьянов званиями не блистает. Это, конечно, выглядит как вопиющее нарушение субординации. Но только выглядит, поскольку даже я не брезгую прислушиваться к мнению простых рабочих, командиров и красноармейцев. Вы, товарищи Демьянов и Ворожейкин должны стать нашим главными советниками в области авиации даже не сегодняшней, а авиации будущего. И, как утверждает товарищ Демьянов, именно ваш опыт, ваши знания и ваши инициативы способны помочь стране лучше подготовиться к будущей большой войне. Той самой, в неизбежности которой вы убеждены.

Смушкевич попытался скрыть удивление, но у него это не очень получилось.

- Мы не можем об этом говорить открыто, как пытаетесь делать вы. Подобные заявления сейчас политически вредны. Поэтому я попрошу вас больше публично не высказываться на эту тему. Но мы также, как и вы, уверены в её неизбежности. И готовимся к ней, - кивнул вождь в сторону дымящейся «линии обороны противника». – Поэтому забудьте про субординацию и немедленно включайтесь в работу над теми вопросами, которые курируют товарищи Демьянов и Ворожейкин. Воинские звания, конечно, важны, но не они определяют ценность того или иного человека, а результат деятельности, эффективность того или иного специалиста. Капитан госбезопасности Демьянов сегодня доказал свою эффективность на посту заместителя начальника ОПБ-100.

- Простите, что перебиваю, товарищ Сталин, но я старший лейтенант госбезопасности, а не капитан.

- Постарайтесь больше не перебивать, товарищ капитан госбезопасности, - сурово глянул на Николая вождь. – Иначе мы можем и передумать. Так вот, товарищ Смушкевич, товарищ Демьянов у нас один. Надеюсь, он не возгордится, услышав, что он уникален. И он не в состоянии контролировать буквально все направления деятельности ОПБ, ему необходимо помочь. И прислушиваться к его мнению. Как показала жизнь, игнорирование мнения товарища Демьянова приводит к очень тяжёлым последствиям.

Ну, спасибо, Иосиф Виссарионович, хотя бы за такое признание ваших ошибок!

47

Вызовом в ОПБ-100 Николай Леонидович Духов был крайне недоволен. В том числе, из-за того, что ему пришлось ехать из Ленинграда к «мальчишке» Демьянову. До первого разговора с Николаем Николаевичем, в пух и прах расколотившим гордость ленинградских конструкторов, танк КВ.

Нет, сам танк был отличным для своего времени, и даже Николай это признавал. Но требовалось «поставить на место» выдающегося конструктора, ради чего и пришлось поработать адвокатом дьявола.

- Танк перетяжелён. Мощности двигателя В-2 недостаточно для обеспечения его подвижности. Я вам гарантирую, что он будет садиться на брюхо на мягких болотистых почвах и в глубоком снегу, даже несмотря на широкие гусеницы. Излишняя масса вредно сказывается на ресурсе как двигателя, так и трансмиссии. Главный и бортовые фрикционы – явно слабые места машины с такой массой. Установленная на нём 76-мм пушка пока способна бороться против бронетехники противника, но ведь и он не будет стоять на месте, и через два-три года она уже не справится с бронёй противника. И это – если использовать КВ в качестве противотанкового средства.

- Наш танк создавался как танк прорыва, а не как противотанковое средство. Напомню вам: танки с танками не воюют.

- Расскажите об этом танкистам, сражавшимся в Испании и на Халхин-Голе. Как танк прорыва, КВ ещё хуже. Это амплуа предусматривает уничтожение полевых укреплений противника, как бетонных, так и дерево-земляных. Против первых «трёхдюймовка» совершенно «не пляшет». Да и против вторых, если не добиться прямого попадания в амбразуру, фугасное действие пушки слишком низкое, и для разрушения дзота потребуется просто огромный расход снарядов. Зачем строить более тяжёлый и дорогостоящий КВ, если такое же вооружение несёт более лёгкий и дешёвый А-34У, рекомендованный к производству после окончания испытаний?

- Решать, что строить, а что не строить, задача Автобронетранспортного управления, а не наша.

- А наша – подсказывать конструкторам наиболее оптимальные решения, исходя из стоящих перед военными потребностей. Возьмём то же самое бронирование танка КВ. С какими противотанковыми средствами противника предстоит ему столкнуться на театре военных действий?

- Смотря какого противника.

- Возьмём самого сильного на сегодня, германцев. Основное их противотанковое орудие – 37-мм пушка, которую они сами называют «дверной колотушкой» из-за низкой бронебойности. Более перспективная, но и намного более редкая – 50-мм пушка. От их снарядов КВ защищён отлично. Даже чрезмерно. Та же картина, только более ярко выраженная, касается танковых пушек этого противника. И даже 75-мм пушки, которые начали устанавливать немцы на свои «четвёрки» и перспективные самоходы поддержки пехоты «Штуг», никакой опасности не представляют из-за того, что имеют очень короткие стволы. Ситуация может измениться лишь тогда, когда германские войска будут насыщены 50-мм пушками и длинноствольными танковыми орудиями. А это – три или четыре года. Но даже это не критично, поскольку, как вам известно, лобовое бронирование КВ достаточно и для противодействия ими.

- Не только лобовое. Бортовая броня имеет ту же толщину.

- Вот именно! При атаке на вражескую линию обороны бортовая броня поражается под очень острым углом, а это значит, её толщину можно практически без ущерба защищённости танка уменьшить. И этим снизить массу и стоимость, повысив манёвренность и энерговооружённость машины и долговечность трансмиссии. Далее. В качестве противотанкового средства, необходимо быть готовыми к увеличению калибра танковой пушки. А для борьбы с укреплениями строить специализированную машину на базе того же самого КВ. Скажем, взяв для этого гаубицу М-10.

- Вы хоть представляете, какая отдача у неё? Что станет с башней такого танка при выстреле? Даже не с самой башней, а с погоном и опорными катками. Да и масса башни, в которую можно будет поместить такое орудие, возрастёт непомерно.

- А зачем она вообще нужна в таком случае? Вот посмотрите, - взял Николай карандаш. – Берём шасси КВ, навариваем на него рубку из бронелистов. В передний, наиболее толстый бронелист, выводим ствол орудия, надёжно защищённого маской. Листы рубки устанавливаются наклонно. По предварительным прикидкам, при сохранении броневой защиты, масса боевой машины, в сравнении с базовым танком, почти не возрастёт. Грубая наводка на цель осуществляется поворотом всего самохода, а «ювелирная» - непосредственно орудием. Такая машина сможет вести огонь как прямой наводкой, так и с закрытых позиций. Заодно снижаем силуэт машины, а значит, вероятность попадания в неё противотанковых средств противника. Именно этим путём пошли немцы, конструируя и «Штуг-3» непосредственной поддержки пехоты, и самоходные гаубицы «Штурмпанцер» со 150-мм орудием. Причём, вторая машина вообще сконструирована на базе лёгкого танка. С противопульным и противоосколочным бронированием, открытой кормой и без крыши боевого отделения. Как вы считаете, разработка подобных рекомендаций будет достойна вашего конструкторского ума?

- То есть, вы настаиваете на том, что наш КВ совершенно не нужен? – не унимался Духов.

- Наоборот, Николай Леонидович. Я считаю его крайне необходимой машиной на данном этапе развития нашего танкостроения. Для отработки новых технических решений и отладки технологий. А вот дальше…

Карандаш снова наносит смелые линии уже на новый лист бумаги, а глаза конструктора жадно следят за проявляющимся на бумаге силуэтом того, что Николаю было известно под названием Ис-3.

- Поперечное расположение двигателя, ещё более заниженный силуэт, сферическая башня, наклонная лобовая броня вот такой хитрой формы. И действительно мощное орудие. Возможно, даже что-то вроде пушки А-19.

- Это чудовищно! С кем воевать такому танку?

- С тем, что появится у наших врагов через четыре-пять лет. Насколько мне известно, немецкие конструкторы уже получили от Гитлера задание на проектирование тяжёлого танка с бронёй до 100 миллиметров, - приврал Демьянов. – И чем, по-вашему, мы сможем «разгрызть» такие орешки? Ни «сорокопятке», ни «трёхдюймовке» она не по зубам. Да, можно будет со временем, поставить на тот же КВ орудие, калибром 85 мм с баллистикой зенитного, но, повторюсь, против дотов и дзотов и оно слабовато. А если противник ещё увеличит броню? Но и это – не первоочередная задача. Первоочередная – массовые лёгкие танки непосредственной поддержки пехоты и самоходные зенитные установки, способные защитить её от штурмовой авиации как в обороне, так и на марше. Правда, это уже парафия других конструкторов.

- Но наша военная концепция не предусматривает обороны. Только наступление.

- Глупость несусветная! – не сдержался Николай. – И не смотрите на меня так: я осознаю, что веду крамольные речи. Но бесконечно наступать невозможно по определению. Неизбежно возникают оперативные паузы для того, чтобы подтянуть пополнения, горючее, боеприпасы, починить вышедшую из строя технику, подлатать разрушенные мосты и дороги. И противник непременно будет наносить контрудары и стремиться отре́зать вырвавшиеся вперёд части. Поэтому даже при самом благополучном наступлении невозможно обойтись без перехода к обороне. Даже если он будет самый кратковременный. Да что вам рассказывать? Возьмите хотя бы опыт боёв на Халхин-Голе.

- Ваши бы слова – да богу в уши, - вздохнул Николай Леонидович, но понятно было, что имеет в виду он не бородатого старика, сидящего на облачке.

- Успеете за пару недель изготовить образец самоходной гаубицы на базе вашего КВ?

- Да вы хоть представляете, какой это объём конструкторской документации? – возмутился Духов.

- Вполне! Но чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных решений. Вам уже доставили отчёты о боевом применении танков КВ, СМК и Т-100?

- Только о том, что СМК подорвался на мине и не может быть эвакуирован, а Т-100 прикрывает его огнём.

- Значит, ждите задания на изготовление танка, способного разрушать ДОТы. И постарайтесь всё-таки оценить моё предложение изготовить не танк с гигантской и тяжёлой башней, а самоход. Что-то мне подсказывает, что в случае с танком его вес станет таким, что его не смогут выдержать мосты через речушки. А вот, кстати, и начальник отдела автобронетехники ОПБ-100 товарищ Кошкин, - представил Николай новую должность вошедшего в кабинет Михаила Ильича. – Вы с ним должны быть знакомы по его работе в КБ Кировского завода. С ним вам предстоит общаться намного чаще, чем со мной.

48

Мужчина лет сорока с лысиной в полголовы и оттопыренными ушами, одетый в прекрасно пошитый костюм, под перестук колёс смотрел на проплывающие за окном снега, в которых утопали редкие деревеньки. В проходе полупустого купейного вагона он был один. Лишь изредка из своей конурки выглядывал проводник, беспокоясь, не нужно ли пассажиру чего. Из-за закрытой двери купе, откуда вышел пассажир, доносилась детская скороговорка на итальянском языке, в соседнем купе о чём-то спорили мужчины да слышался громкий хохот из-за неприкрытой двери в конце коридора.

На несколько секунд детский говор стал слышен громче, потом щёлкнул замок, и мужчина почувствовал, как к нему прижалось женское тело.

- Ты тоже боишься этой дикой страны?

- Немного. Она действительно пугает своей бескрайностью, Лаура. Я смотрел на карту, и помню, что те места, по которым мы едем уже вторые сутки, лишь её маленький краешек.

- Может, лучше было бы всё-таки в Америку?

- Ты же слышала, что сказал этот… Фридман: мы могли бы просто не доплыть до Нью-Йорка. Помнишь Рудольфа Дизеля? Он взошёл на борт корабля, и больше его никто никогда не видел. Думаешь, если кайзеровские шпионы решились на его убийство ради того, чтобы не позволить ему сотрудничать с британцами накануне войны, то гестапо будет гуманнее?

- Но ведь Америка не воюет с Германией, а твои исследования не имеют никакого военного значения.

- Ты ошибаешься. Гитлер начал финансирование урановой программы в надежде получить супер-оружие, принцип действия которого основан на энергии деления ядер урана. А американцы обязательно либо станут помогать Великобритании, либо сами вступят в войну, как это было двадцать лет назад.

- А ты думаешь, у Сталина не та же самая цель, что у Гитлера? Разве ему нужно не оружие?

- Скорее всего, да, Лаура. Но в России не преследуют евреев. Наоборот, очень многие евреи занимают высшие государственные посты. Братья Кагановичи, Мехлис, герой испанской войны Смушкевич. В науке евреи – на ведущих ролях. Но обнадёживает именно техническая отсталость России, из-за которой она вряд ли сможет создать реальное оружие в ближайшую пару десятилетий. В отличие от Германии или Америки. Но Америка отпала по известной тебе причине, а Германия… Как еврею, мне придётся работать там на положении раба: делать только то, что прикажут, а ты, Нелла и Джулио будете заложниками нацистов.

Да, Московский университет – это совсем не то, что Колумбийский, на приглашение которого я согласился, но тоже один из ведущих в мире. А русские учёные достигли огромных успехов: тот самый… Курчатов, письмо которого мне вручила госпожа… Коллонтай, построил первый в Европе циклотрон. Кроме того, как пообещали Фридман и Курчатов, советское правительство готово выделить для моей работы неограниченное финансирование. Я не знаю, откуда русским известно о моих задумках в области уран-графитового реактора, но Курчатов пишет, что под моё участие в его создании уже выделены деньги.

Ферми замолчал на несколько секунд.

- К тому же, Лаура, именно русским мы обязаны свободой или даже жизнью.

Жена учёного вздрогнула, вспоминая произошедшее в Стокгольме.

Всё началось с, казалось бы, безобидного знакомства с двумя американскими джентльменами в одном из ресторанчиков. Правда, джентльмены говорили по-английски с сильным немецким акцентом, но странного в этом ничего не было: бо́льшую часть белых жителей Северо-Американских Соединённых Штатов составляют потомки отнюдь не англичан, а именно немцев. Да и с приходом к власти Гитлера многие немцы посчитали за благо перебраться за океан. Совершенно не исключено, что и армейская выправка джентльменов объяснялась их службой в американской армии.

Джентльмены очень одобрили желание Ферми не возвращаться в Италию, где только что были приняты законы, ущемлявшие права евреев, а уехать в Америку. И даже предложили ему отправиться в Лондон, откуда семейство физика собиралось отплыть в Нью-Йорк, не рейсовым пароходом, а на яхте, принадлежащей одному из них. Но уже на следующий день Бруно Понтекорво, некогда работавший с Энрико и женившейся в Париже на студентке из Стокгольма, узнал в одном из джентльменов человека, выходившего из германского посольства. А сами «американцы» стали попадаться на пути семейства Ферми с пугающей регулярностью. С разговорами не приставали, если не считать вопросов о том, когда им готовить яхту к выходу в море, но то кто-нибудь один из них, то оба непременно появлялись «на горизонте». Как и в тот день, когда сотрудник советского посольства передал приглашение нобелевскому лауреату и его семье посетить госпожу Коллонтай.

Синьора Александра оказалась вежливой, образованной дамой, совершенно не вписывающейся в образ большевистских фанатиков, какими их рисуют газетчики. Уже немолодая, но сумевшая сохранить природную красоту. Мероприятие можно было бы назвать сугубо протокольным, от которых Энрико уже успел устать, если бы на встрече не присутствовал ещё один человек с фамилией Фридман. Именно ему госпожа посол и передала слово, заговорив о грядущем посещении семейства Ферми Великобритании.

- По сведениям советской разведки, готовится похищение вашего семейства во время плавания в Лондон. В нейтральных водах яхту, на которую вы должны попасть якобы для доставки на Альбион, остановит германский военный корабль, который и доставит вас в Третий Рейх.

- Нас хотят вернуть в Италию?

- Нет, синьор Ферми. У Гитлера на вас свои планы: его заинтересовала урановая проблема. В военных целях.

- Значит, мы, как и планировали раньше, поплывём на пароходе.

- Боюсь, это не решит проблему. У агентов гестапо строгие инструкции: либо вы служите Великой Германии, либо не служите никому. И на пароходе, либо следующем до Лондона, либо идущем в Нью-Йорк, найдутся люди, которые исполнят вторую часть приказа.

- Спасибо за предупреждение, синьоры, но что же нам делать?

- Будь вы на территории Советского Союза, мы смогли бы обеспечить вашу безопасность, - сочувственно кивнула головой Коллонтай. – Но мы в Швеции, которая на словах нейтральна, а на деле негласно помогает нацистам. И, боюсь, даже обращение в полицию с просьбой о защите ничего не даст. Впрочем, если вы не возражаете, мы можем… попросить наших шведских друзей обеспечить вашу охрану, пока вы находитесь в этой стране. Негласно.

- Мы с Лаурой были бы очень благодарны вам за это.

- Чтобы вы знали, что это ваши друзья, они будут носить вот такие вязаные шапки с таким рисунком, - показал Фридман головной убор. Если вы не возражаете, они начнут сопровождать вас прямо от посольства.

Люди в вязанных шапочках действительно стали появляться везде, когда супруги Ферми показывались на улице. Но то, что случилось, когда семья физика посетила особняк тестя Бруно Понтекорво, походило на американский гангстерский боевик.

Вместо такси их ждал фургончик, в который неожиданно налетевшие люди впихнули Энрико, Лауру и детей. Среди нападавших Ферми заметил и одного из «американцев». Сразу, как захлопнулась дверь, на улице раздались выстрелы. Фургончик рванул с места, но буквально через несколько секунд вильнул и, теряя скорость, врезался в какой-то забор. Человек, сопровождавший семейство Ферми, распахнул дверь и несколько раз выстрелил в сгущающиеся сумерки. После этого кто-то вышвырнул его наружу. Ещё два или три выстрела, и голова в вязаной шапке заглядывает внутрь.

- Вы целы?

Их быстро пересадили на заднее сиденье небольшого легкового автомобиля, причём, Неллу и Джулио пришлось усаживать на колени родителей, и машинка помчалась по улицам Стокгольма в сторону советского посольства. А примерно через час, уже в лимузине госпожи Коллонтай, из посольства к причалу.

Трудно представить, как это им удалось, но туда же люди в вязаных шапочках доставили и чемоданы с вещами семьи нобелевского лауреата. И вскоре пароход уже резал носом чёрные ночные воды Балтики.

В Архангельске, уже переодетых в одежду по погоде, итальянцев пересадили в вагон поезда, идущего на Москву. Такую далёкую, загадочную и… пугающую.

49

Скандал с исчезновением нобелевского лауреата в области физики Энрико Ферми даже затмил сообщения с фронта советско-финской войны. Главным свидетелем произошедшего выступал соотечественник лауреата и бывший сотрудник его лаборатории Бруно Пантекорво, сотрудник института Кюри, возле дома родителей жены которого и произошло нападение на семью физика. Газеты с его слов писали, что Ферми «опекали» агенты гестапо, выдававшие себя за американцев. Им практически удалось уговорить его отправиться в Лондон на частной яхте, исчезнувшей из Стокгольма на следующее утро после сорвавшейся попытки кражи мировой знаменитости.

Немцы, естественно, всё отрицали, кивая на козни британской разведки, «подставившей» их. Тем более, близ места происшествия были обнаружены тела с паспортами не только двух шведов и немца, но и англичанина. Дня через три всплыла информация о том, что после нападения семья физика укрылась в советском посольстве, но Александра Коллонтай ещё несколько дней отказывалась от любых комментариев. Пока телеграф не принёс известие из Архангельска о том, что Ферми и его семья благополучно прибыли в Советский Союз, и нобелевский лауреат теперь будет преподавать в Московском университете.

Как заявлял сам физик, он опасался за свою жизнь и жизни членов своей семьи: им грозила опасность во время пути в Америку, которую он вначале избрал местом своей жизни. И благодарил советское правительство за их спасение, а также предоставленную возможность продолжить научную деятельность в СССР. В шапке-ушанке и овчинном тулупе он выглядел довольно комично, но бодро. Как и его дети, которых откровенно забавляли новые наряды.

И тогда взвыли о похищении физика англичане и американцы. Ровно до интервью, данного Ферми американскому корреспонденту и вышедшему в один день и в «Вашингтон пост», и в «Правде». Именно в нём новый профессор МГУ рассказал всю свою историю, в которой, как оказалось, помимо мнимых американцев, присутствовали и «подходы» британцев, пытавшихся уговорить его остаться в Лондоне. А уже в январе в СССР оказался и Бруно Понтекорво с супругой и годовалым ребёнком, которым тоже стали угрожать неизвестные.

Демьянова эти перипетии не затронули: и Ферми, и Пантекорво опекал Курчатов, лишь формально докладывавший ему о том, что оба физика приступили к работе над урановым проектом. Но, пока Ферми не обнаружился, Николай пережил немало неприятных часов, зная, как могли поступить с этим человеком заграничные агенты Коминтерна.

А затем эти события отошли на второй план в свете поступающих с фронта известий. Попытки разблокировать Раатскую дорогу не привели ни к чему, кроме новых потерь, окружённые в районе Ладожского озера продолжали оставаться в «котле». Как и в известной Николаю истории, в окружение попал Мехлис, точно также вышедший из него по льду Финского залива. Зато использование ОДАБ-50 и ОДАБ-200, выдаваемых за применение снарядов 203-мм гаубиц Б-4, прозванных финнами «Сталинскими скульпторами», существенно ускорило «прогрызание» Линии Маннергейма. Жаль, запустить массовое производство этих авиабомб пока не удалось, и их изготавливали фактически в единичных экземплярах.

Зато несколько тысяч ППС-39, дошедших до войск, оказались как нельзя кстати. Единственный недостаток, на который жаловались красноармейцы, это вдвое меньшая, чем у финского автомата «Суоми» ёмкость магазина. Хотя этих самых «рожков» в «лифчике», как они окрестили разгрузочные жилеты, можно было взять много, с десяток. И были они в ношении намного удобнее дисков: в сумку для барабанов, кустарно изготовленную войсковыми умельцами под трофеи, входило лишь два запасных магазина. Поэтому войска требовали: дайте ещё автоматов, дайте ещё разгрузок, дайте ещё сапог «со злым протектором», дайте ещё противотанковых ружей для борьбы с пулемётами в дзотах.

От полковника Филиппова, занимающегося разработкой новых тактических приёмов, Демьянов знал, что неплохо зарекомендовали себя штурмовые группы, используемые для уничтожения дотов. Только для защиты бойцов от пуль противника Николай предложил использовать не сплошные кирасы, как это было в Сталинграде, а самые настоящие бронежилеты. Даже состав стали для пластин, используемых в них, припомнил. А ещё – тип керамики для металлокерамических защитных пластин. Теперь их испытывали на полигоне под Коломной.

Подтвердилась и крайне низкая эффективность «миномётов-лопат», о чём предупреждал Николай. Жаль, для того, чтобы убедить в этом командование РККА, пришлось заплатить жизнями нескольких тысяч бойцов. Может, имея «на руках» альтернативные решения, оно будет сговорчивее, и начальный этап Великой Отечественной пойдёт по иному сценарию? Например, удастся увеличить выпуск 82-мм миномётов, способных хоть как-то заменить стремительно выбиваемые и маломобильные в финских снегах «полковушки».

Проявилась и «предсказанная» Демьяновым проблема с перекалёнными бронебойными снарядами для «сорокопяток». Подчас они раскалывались даже на броне захваченных финнами Т-26 и БТ, не говоря уже о Т-28.

Обо всём этом докладывали находящиеся в войсках Филиппов и Судаев, возглавивший отдел стрелковых и артиллерийских вооружений. А вот Михаил Ильич Кошкин, «накачанный» Демьяновым и генералом Павловым, находился не на фронте, а в цехах Кировского завода, где заканчивали сборку КВ с гаубицей М-10. На его изготовлении Павлов всё же настоял, хотя и согласился с предложением Николая об изготовлении ещё и самохода с тем же орудием. И КВ-СУ-152 ожидаемо оказался более простым в изготовлении, потому и отправилась на Линию Маннергейма раньше КВ-2.

По большому счёту, ход войны очень незначительно отличался от того, о котором было известно Демьянову. Иначе просто быть не могло, поскольку планировали операции те же самые люди, воплощали планы в жизнь те же самые командиры теми же самыми силами и практически теми же самыми средствами. Разве что, зачатки будущей ОМСБОН, воплотившиеся в созданные для рейдов по вражеским тылам лыжные батальоны, успели получить лучшую подготовку, да применение вооружений, созданных по инициативе Николая, помогало. А ещё – после нескольких аналитических записок по текущей ситуации, направленных в Генштаб чуть раньше срока, были приняты решения об отводе подразделений, которым грозило полное уничтожение.

В другой истории за просчёты начального этапа войны поплатился должностью Ворошилов, но теперь он руководил партийной организацией Украины, и все шишки полетели в заместителя наркома обороны Григория Кулика, грозившегося разгромить Финляндию максимум за две недели. В общем-то, поделом, зная его промашки в становлении советской артиллерии. Как понял Демьянов, от руководства армией наркомом Тимошенко Сталин тоже был не в восторге. Но пока не снял его с поста.

«Оргвыводы», конечно, ещё последуют. Зачастую очень жёсткие, но главное уже в начале февраля было ясно: всё, о чём предупреждал «пришелец из будущего», подтвердилось, а Красная Армия действительно оказалась плохо подготовленной к войне даже со столь слабым противником как Финляндия.

50

Война ещё не закончилась, ещё шли бои за Выборг, а Сталин уже смотрел на полтора года вперёд. И, судя по тому, что Николая он принимал после бани, распарившийся и подобревший, настроен Иосиф Виссарионович был миролюбиво. В отношении Демьянова, конечно.

- Какую проблему Красной Армии вы считаете главной по итогам нынешней войны?

- Связь, товарищ Сталин. Точнее отсутствие такой её разновидности как радиосвязь. И речь идёт о связи на всех уровнях: от экипажа отдельно взятой боевой машины в танковых войсках и авиации и батальона в пехоте, до Генерального Штаба.

- Даже от уровня экипажа боевой машины? – поднял бровь вождь.

- Так точно. Вы уже слышали, как передаются команды хвостовому стрелку бомбардировщика ДБ-3.

Глава партии невесело усмехнулся.

- В танке ситуация не лучше. Знаете, как передаёт команды механику-водителю командир танка? Пинком ноги в плечо. Левой – поворачивай налево, правой – направо. Сжатый кулак под нос заряжающему – заряжай бронебойным. Растопыренные пальцы – осколочным. Командир танкового взвода, чтобы отдать приказ экипажам, должен высунуться наружу и махать флажками. Под огнём противника. А командиры танков, чтобы рассмотреть, что именно он им сигнализирует, тоже высунуться наружу, потому что обзор через смотровые щели, тем более, на ходу, просто никакой. Долго ли проживут эти командиры в бою? А ведь их подготовка длится далеко не один месяц и даже не один год.

- Я предполагал, что вы будете говорить и о связи тоже, но не думал, что вы поставите её именно на первое место.

- Как говорил начальник связи нашей десантно-штурмовой бригады, важность связи ощущается тогда, когда она отсутствует. А я ею избалован, - улыбнулся Николай. – Во время моей срочной службы радиостанцией у нас было обеспечено каждое отделение, а когда оказался в зоне боевых действий в Донбассе, уже каждый боец.

- Такого, к сожалению, мы не можем себе позволить.

- Я знаю, товарищ Сталин. Но обеспечить каждый самолёт, каждый танк, каждый батальон и батарею рацией – да. С трудом и далеко не сразу, но можем. А уж переговорным устройством для экипажей танков и самолётов – и подавно.

- Вы уверены? Насколько мне известно, танковое переговорное устройство немногим проще радиостанции.

- Было, товарищ Сталин. Инженеру Лосеву удалось разработать полупроводниковые триоды, которые заменят катастрофически недостающие нам радиолампы. Использование его приборов позволит резко упростить и удешевить многие устройства, передающие и усиливающие звук. Я уже нарисовал ему несколько принципиальных схем, с которыми он экспериментирует, подбирая оптимальные режимы работы. Помимо этого, есть ещё один путь удешевления производства радиоприборов и снижения потребления энергии радиолампами. Это миниатюрные, так называемые стержневые лампы. Но для развёртывания производства как полупроводниковых триодов, так и стержневых ламп, требуется создание новых производственных мощностей.

- И всё-таки, почему именно связь, а не, скажем, танки, самолёты, пушки или хотя бы автоматы?

- Потому что даже тысяча солдат, вооружённых самым лучшим оружием, без указаний командира превращается просто в вооружённую толпу. Особенно – в условиях современной манёвренной войны. Именно это произошло с нашими войсками в июне 1941 года, когда немецкие диверсанты в прифронтовой зоне нарушили проводную и фельдъегерскую связь между штабами и подразделениями. Не только штабы фронтов и армий потеряли представление о том, где находятся вверенные им дивизии, но и Генеральный Штаб не знал, где искать целые армии. Но если вы сказали, что ожидали от меня ещё какие-то ответы, значит ли это, что я должен назвать и другие важные проблемы?

- Разумеется.

- Вторая проблема – непонимание командирами необходимости взаимодействия с другими подразделениями и родами войск. И неумение его организовать. И это тоже упирается в отсутствие связи между подразделениями и родами войск. К примеру, как уже сегодня действуют, а в ближайшие месяцы ещё более отшлифуют свои действия немцы? Передовое охранение или моторизированная разведка натыкается на оборону противника, выявляет её параметры и немедленно передаёт информацию о ней артиллерии, танкистам или лётчикам. После авианалёта или артобстрела в бой идёт пехота при поддержке танков. Или танки при поддержке пехоты – всё зависит от характера выявленных оборонительных позиций. Первая атака, если это не заслон отступающих войск, а более или менее серьёзная оборона, играет роль разведки боем, в ходе которой выявляются незамеченные ранее огневые позиции. После неё по выявленным координатам производится повторный артудар или авианалёт. Зачастую – при корректировке артиллерийских или авиационных наводчиков, находящихся непосредственно в боевых порядках наступающих войск. Зачастую – на батальонном уровне.

То же самое в обороне. При начале атаки на их позиции немедленно включаются пушки, и вызывается авиация. А при угрозе прорыва к этому участку направляется подвижная механизированная группа, задача которой бронёй и огнём поддержать обороняющихся.

Как действуют наши командиры? Чтобы связаться с артбатареей для удара по врагу, необходимо выйти минимум на командира полка или даже дивизии. Чтобы получить авиаподдержку, нужно «достучаться» до командующего армией.

Я не буду говорить о наступательных боевых действиях, поскольку до серьёзных наступлений нам ещё очень далеко. Я скажу об обороне, которой в силу действующих политических установок наших командиров не учат вообще. Пока артиллерия, авиация или танкисты получат приказ поддержать пехоту, время упущено, и пехота несёт серьёзные потери. Хорошо, если при этом ей удалось удержать позицию. Хуже – если пришлось отойти. В результате артбатареи долбят туда, где противника уже нет, бомбардировщики сыплют бомбы в чистое поле, а танки прут на занявшего оборону противника без поддержки пехоты. И несут потери, поскольку атаковать вражеские позиции без этой поддержки – изощрённый способ самоубийства. Либо командир, подразделения которого отошли, зная, что его за это по головке не погладят, даёт команду: штыки примкнуть, в атаку, за Родину, за Сталина! На пулемёты и танки противника без артподготовки, без поддержки авиации и танков.

Кстати, этой поддержки нужно ещё допроситься, потому что пехота – это «чёрная кость», а артиллеристы, танкисты и, тем более, авиация – элита. И им не вдолблено в голову с курсантской скамьи, что не пехота существует для них, а они для пехоты. Потому что не самолёты, танки и пушки контролируют территорию, а именно пехота, махра, обыкновенный деревенский Ванька с винтовкой или автоматом.

Настроение Сталина явно ухудшилось.

- Ваши описания действия некоторых красных командиров очень похожи на то, что докладывают нам с фронта.

- Они не могут не походить, товарищ Сталин. Я уже рассказывал вам, что для моего поколения поражения первого этапа Войны, очень болезненная тема. И многие из нас пытались самостоятельно разобраться в их причинах. Включая меня. И я описал вам то, что прочитал в воспоминаниях ветеранов, выживших в страшных боях 1941-42 годов. Не вопли экзальтированных личностей, для которых виноват исключительно глава государства, а трезвые рассуждения людей, осмысливших пережитое. И я стараюсь быть максимально честным с вами.

- Только стараетесь?

- Да, товарищ Сталин. Возникают такие ситуации, когда вся информация о будущем навредит и в настоящем, и в том самом будущем. К примеру, раньше я не мог вам сказать, что ваш друг товарищ Ворошилов в идущей сейчас войне проявит себя далеко не лучшим наркомом обороны, а в войне с Германией – командующим фронтами. Сейчас он успешно справляется с партийной организацией Украины, исправляя ошибки предшественников, но я не уверен, что вы, узнав информацию о его военных неуспехах, назначили бы его на данный партийный пост. А назначили бы вы наркомом товарища Тимошенко, сделавшего немало для успешного завершения Финской кампании, зная о том, что немцы в 1941 году будут сожалеть о его отставке?

- И чем же он так понравился германцам? – сразу ощетинился Иосиф Виссарионович.

- Как выразился один из немецких генералов, тем, что наносил по ним удары растопыренными пальцами. Руководя Финской кампанией, он оказался на своём месте, исправив ошибки товарищей Ворошилова и Кулика, а в войне против Гитлера то ли растерялся, то ли не смог справиться с ситуацией. Действовал на посту наркома самоотверженно, но неверно. Однажды, лет через несколько, товарищ Сталин ответил одному жалобщику на руководителя Союза писателей товарища Твардовского следующим образом: «других писателей у меня для вас нет». Я думаю, что и во время назначения товарища Тимошенко народным комиссаром обороны других наркомов у товарища Сталина тоже было не очень-то много. Зато с началом войны с Германией такой народный комиссар у него появится. И прекрасный народный комиссар! Он сам.

Вождь задумался о чём-то, а потом улыбнулся.

- А мне некоторые шутки товарища Сталина даже нравятся. Но всё-таки ответьте мне на мой вопрос: как часто случается, что вы только стараетесь быть со мной честным?

- Очень нечасто. Людей, которые предадут Советское государство и лично вас, я не покрываю. Как вы помните, я не скрывал ошибок генерала Павлова и будущего предательства Власова. О подлости Хрущёва поведал товарищу Берии ещё до встречи с вами, подробно рассказал о людях, которые изнутри развалили партию и СССР. И готов в дальнейшем делиться своими знаниями о событиях и людях. Правда, чем дальше, тем сильнее происходящие события будут отличаться от того, что я знаю из истории моего мира.

- Эффект бабочки?

- Судя по сегодняшнему разговору, боюсь, что уже не бабочки, а того самого динозавра, при охоте на которого она была случайно затоптана.

51

Все эти ночные посиделки у Сталина тёща воспринимала даже более болезненно, чем Кира. И, как понял Николай, не единожды высказывала дочери недовольство по поводу того, что зять где-то пропадает по ночам. Собственно, и Кира не знала, с кем он встречается, но, пару раз увидев, что перед таким ночным бдением за мужем приходила машина их гаража НКВД, лишних вопросов не задавала.

Перебравшись в Москву, Анастасия Кирилловна не спешила идти на преподавательскую работу, подрабатывая переводами. И на них зарабатывала даже не меньше, чем дочь. Но основным её занятием было «воспитание подрастающего поколения». То бишь, долгожданной внучки. И за эту помощь супруги Демьяновы были ей безмерно благодарны. Единственное, что портило идиллию – подозрения в том, что зять завёл зазнобу на стороне. И ведь никак ей не докажешь обратное! Не везти же её на дачу в Кунцево, чтобы она лично убедилась, с кем Николай проводит ночи, после которых возвращается в состоянии «фуфайки, сложенной вчетверо». Но хуже всего – к тёще начала прислушиваться Кира.

- Ты понимаешь, что такое секретность? – на вопрос, где он пропадал до трёх часов ночи, спросил супругу Николай.

- Понимаю. Но мог бы и рассказать, чтобы мы с мамой не беспокоились. Тем более, ты прекрасно знаешь, к каким секретам я допущена.

- Далеко не ко всем. Только к тем, которые касаются твоей службы. Да и то – в очень небольшом объёме.

- Мама считает, что ты встречаешься с женщиной…

- Хуже, любимая! Я встречаюсь с мужчиной, - фыркнул Николай. – А бывает, что и не с одним. Извини, но это глупый разговор, который я не намерен продолжать. Постарайся успокоить Анастасию Кирилловну. Тем более, если мои ночные отлучки прекратятся, значит, дело совсем плохо.

В том, что пока всё идёт более или менее нормально, Кира убедилась накануне 23 февраля. В списки представленных к правительственным наградам попали и пять сотрудников ОПБ-100. Орденами Трудового Красного Знамени были награждены Румянцев и Алексей Судаев. Ордена Ленина за разработку БМ-13 получили Аборенков и Демьянов, а сама она украсила деловой костюм медалью «За трудовые заслуги»: так оценили её участие в оформлении разработанных мужем методичек по подготовке осназа, а также «швейные подвиги» при изготовлении разгрузочного жилета для красноармейцев.

Нужно ли говорить, как была удивлена тёща? Особенно – если учесть, насколько скудно в 1940 году раздавались ордена и медали. А зять получил ещё и высший орден страны. Так что у Анастасии Кирилловны в ближайший выходной появился «неубиваемый» повод съездить в гости к «матеньке», матери Алексея Лосева, тоже недавно переселившейся из Питера на московскую окраину.

Сам Лосев в столице отсутствовал. Накануне праздника он отбыл в командировку в Куйбышев, где должен был проработать вопрос постройки завода по выпуску полупроводниковых приборов. Да, дело у него после некоторых подсказок Николая пошло на лад, и нужно было срочно налаживать производство транзисторов и полупроводниковых диодов. Расстраивал инженера лишь запрет на публикацию статей на тему, немедленно объявленную секретной.

Уехал не один, а вместе с Дмитрием Фёдоровичем Устиновым. Причём, помимо Куйбышева Дмитрий Фёдорович должен был посетить городок Бор, где планировалось наладить выпуск танковых перископов по американской лицензии, Ульяновск, куда уже начало поступать оборудование автомобильного завода, который будет производить американские «Виллисы». И… Миасса. Вряд ли миасские «Студебеккеры» сойдут с конвейера к началу войны, но, как пообещал Сталин, в начале 1942 года они уже начнут поступать в Красную Армию. Как и саранские радиолампы, завод по производству которых продала за золото Германия. Главное – чтобы всё купленное оборудование поступило, пока немцы не начали операцию «Гельб».

Вообще торговые отношения с Америкой и Германией на рубеже 1939-40 гг. развивались бурно. Сталин воспользовался возможностью «подоить» Гитлера на оборудование, столь необходимое для будущей войны. Турбины для теплоэлектростанций, прокатные станы для тонкого листового железа, технологии производства лакокрасочных изделий. Американцы продали печи для плавки алюминия и линию по изготовлению шин. Грузилось на пароходы оборудование моторного завода, строительство которого началось в Барнауле, шли переговоры о поставках промышленной взрывчатки. Переговоры по продажи некоторого оборудования шли очень туго из-за введённого в связи с Финской войной «морального эмбарго».

И это – только по официальным каналам. То, что добывалось по линии же разведки, напоминало Николаю ситуацию 1980-х, формулируемую присказкой: тащи с работы каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость. В том смысле, что на широкую ногу была поставлена «добыча» любой технической документации. Особенно – в тех отраслях, где САСШ впереди планеты всей.

Впрочем, почему только про Штаты речь? Тащили из той же Германии, Великобритании, Франции, Швейцарии, Голландии, Швеции, Италии… Если бы документацию только в бумажном виде «экспроприировали», то для её перевозки потребовались бы целые вагоны. А так большинство чертежей, технологических карт и прочих технических описаний пересекало государственную границу СССР в виде микрофильмов, которые после размножения обрабатывалось экспертами НКВД, ОПБ-100 и профильных министерств.

С подсказки Демьянова агенты Коминтерна в ряде ведущих технических держав открыли или перекупили патентные бюро, и это позволило получить доступ к самым передовым техническим разработкам. Подчас, даже без рискованных спецопераций по краже техдокументации из лабораторий и с предприятий: изобретатели и учёные сами несли свои разработки тем, кто позаботится о том, чтобы их труд по достоинству оценили в Стране Советов. Направление пока только начало развиваться, но первые же результаты подтвердили его будущую эффективность.

Чего удалось добиться с огромным трудом – это запрета на отправку в Финляндию «Катюш». Нужно знать склад ума военных, чтобы понять, насколько они рвались опробовать в реальной боевой обстановке новую могущественную «игрушку». Но её Демьянов «берёг» для немцев. Нельзя было допустить, чтобы об РСЗО будущий враг узнал заранее: ещё, чего доброго, раньше времени начнёт работу по усовершенствованию своих «Небельверферов». Так что красноармейцы штурмовали Линию Маннергейма без использования «сталинских орга́нов». Ничего, «Катюша» отыграет свою партию чуть больше чем через год, летом 1941. К тому времени и пусковых установок удастся изготовить несколько сотен, и эрэсов для них побольше произвести. Главное – избежать катастрофы Западного фронта, как это было в известной Николаю истории.

А в данном вопросе придётся вести очень тонкую игру. И не столько Демьянову, сколько советскому руководству. И генералам. Начало этой игре уже положено: разработан и широко разрекламирован проект строительства цепи укрепрайонов вдоль новой государственной границы. Той самой цепи, что вскоре назовут «Линией Молотова». Но… интенсивность строительства едва ли достигнет половины от планируемой. И никакого разоружения «Линии Сталина»! Наоборот: под предлогом снятия с боевого дежурства и демонтажа оборудования с окончанием распутицы начнутся работы по укреплению старых УРов. Как и в «прошлой» истории, сооружения возьмут под охрану (дабы «уберечь от разграбления населением») подразделения войск НКВД. А в ходе «консервации» дотов, дзотов и ходов сообщения существенно возрастёт их устойчивость при обороне. Заодно Рокоссовский и полковник Филиппов на базе одного из белорусских укрепрайонов проведут полевые учения, в ходе которых «обкатают» некоторые положения проекта нового Боевого Устава РККА.

В общем-то, благодаря Рокоссовскому накал страстей вокруг ночных «загулов» Демьянова и снизился. Совсем не угас, но подозрения Анастасии Кирилловны чуть ослабли. А дело было так: Константин Константинович, приехавший в Москву для награждения по итогам «Освободительного похода в Западную Белоруссию», решил все вопросы в Наркомате и накануне отъезда заглянул в ОПБ-100. Засиделись они с Николаем допоздна, и чтобы не идти пешком в гостиницу, Демьянов предложил комдиву переночевать в своей квартире.

- Заодно и разговор закончим.

Тёща уже спала, и они «оккупировали» кухню, помня, что даже самого неугомонного соловья одними баснями не прокормить. А потом разошлись: Николай в спальню к супруге, а Константин Константинович – в его кабинет. Можно сказать, почти под утро.

Кира, озаботившаяся завтраком для себя, мужа и гостя, успела выслушать материнскую нотацию о том, что супруг не только пропадает по ночам, так теперь ещё и собутыльников (ага, «остограмились» за поздним ужином) домой водит. И после этого из кабинета её зятя выходит красавец мужчина с двумя ромбами комдива в петлицах. Донельзя интеллигентный и обходительный… Пришлось потом огорчать Анастасию Кирилловну информацией о том, что гость благополучно женат.

52

Продолжение разговора о самолётах состоялось. Вначале с Яковом Владимировичем, а потом и со Сталиным. Оба разговора довольно жёстких. Правда, с Хозяином до высоких тонов никто не доходил, но Смушкевич перед Демьяновым отстаивал собственную точку зрения, не стесняясь в выражениях. Хотя разногласий было не так уж и много.

- Посмотрите, что у нас сегодня в планах: четыре типа истребителей. Зачем?

- Где вы смогли насчитать четыре? Микоян, Лавочкин и Яковлев.

- А высотный «Петляков»? При этом И-200 Микояна и Гуревича – тоже рассчитан на завоевание превосходства на больших высотах. Анализ же лётных характеристик авиации наиболее вероятного противника показывает, что воздушные бои будут проходить на малых и средних высотах.

- С чего вы это взяли? Лучшие образцы немецких бомбардировщиков летают на высотах до десяти километров.

- Летают. Без бомбовой нагрузки. А если загрузятся бомбами, то выше семи километров подняться уже не могут. А над целью им и вовсе придётся опуститься на пять километров максимум. Иначе бомбы полетят, куда бог пошлёт, а не в цель. Кроме того, основные немецкие машины – это «Юнкерсы», модели 87 и 88. И та, и другая, конечно могут наносить бомбовые удары и с горизонтального полёта, но их максимально эффективно нужно использовать при бомбометании с пикирования. Обе машины, кстати, на это рассчитаны. Особенно – Ю-87, способный наносить буквально точечные удары, действуя именно на малой высоте. Значит, наши истребители будут действовать именно в диапазоне высот от 200-300 метров до пяти километров. Спусти на такую высоту И-200, и он станет неуклюжим, маломаневренным, лёгкой добычей истребителей прикрытия. А если учесть такую особенность микояновского самолёта как сложность в управлении… Вы же читали отзывы: при его пилотировании высококлассный лётчик превращается в лётчика среднего класса, а «середнячок» в новичка.

Конечно, читал. Вон как недовольно засопел.

- Что мы имеем дальше? И-301 и И-26. «Триста первый» перетяжелён, и у установленного на нём двигателя откровенно не хватает мощности. В то же время, «двадцать шестой», в сравнении с ним, слабоват по вооружению. Вывод – ни тот, ни другой самолёт не являются серьёзными противниками немецким «Мессерам». Не говоря уже об И-16, который вообще слаб против Ме-109 и, тем более, Ме-110.

- А вот в этом вы серьёзно заблуждаетесь! Никакой «Мессер» не сравнится в манёвренности с «ишаком».

- На горизонтали – да. Но тактика немецких пилотов тоже известна по конфликтам и войнам, в которых они участвовали. Это бой на вертикали, где «ишак» и прочие наши самолёты ему проигрывают вчистую. Зная преимущества своих машин, «птенцы Геринга» будут навязывать нам именно такой характер боя. И противопоставить им ничего без новой машины, рассчитанной именно на вертикальный манёвр, мы не можем.

- Вы только что раскритиковали ВВС за излишнее число запускаемых в производство моделей, и тут же предлагаете производить минимум ещё одну?

- Предлагаю. Но вместо двух других. Вот смотрите. Меньше всего у меня претензий к машине Яковлева. И она должна остаться. Следует лишь усилить её вооружение. Да и вообще по вооружению у нас не должно оставаться на самолётах пулемётов винтовочного калибра. Минимум – 12,7 мм. А ещё лучше – автоматические пушки калибром 20 мм. От двух до четырёх.

Но вернёмся к типам самолётов. И-200 следует производить лишь ограниченной серией исключительно для ПВО крупных промышленных центров, чтобы они боролись с теми самыми высотными бомбардировщиками. На фронте им делать нечего. И-301, как я уже сказал, тяжёл для имеющегося мотора. Мало того, в нём используется тот же двигатель, что и в самолётах Яковлева, и Яковлев, пользуясь положением заместителя наркома авиационной промышленностью, будет правдами и неправдами добиваться преимущественного обеспечения ими «своих» заводов. Значит, требуется ремоторизация И-301, у которых превосходный планёр, требуется более мощным мотором.

- Каким? У нас нечего предложить на замену. В разработке двигатель М-107 Климова, но когда он появится, ещё совершенно неясно.

- Среди двигателей водяного охлаждения – да, нет замены. Но скажу вам по секрету: сейчас в Молотове в инициативном порядке задумались над разработкой двигателя воздушного охлаждения с использованием инженерных решений мотора М-62. Двойная «звезда» с перспективой отдачи мощности 1600 сил и выше.

Смушкевича, хватанувшего немало неприятностей именно из-за замены «шестьдесят второго» мотора двигателем М-63, просто покоробило.

- Издеваетесь?

- Ничуть. По моим прикидкам, И-301, получив этот двигатель, обретёт новую жизнь. Особенно – если его форсировать. Двигатель имеет огромный запас по модернизации. Да и М-62, если повысить его ресурс, сможет удержаться на конвейере десятки лет.

Кто подал идею разработки будущего М-82, на котором в известной ему истории летали Ла-5 и Ла-7, Демьянов уточнять не стал.

- Но у нас избрано генеральное направление на отказ от двигателей воздушного охлаждения. Сейчас прорабатывается вопрос о переориентации «швецовского» завода на выпуск двигателей с водяным охлаждением.

- Отказ от «воздушных» двигателей ошибочен. Вам ли рассказывать про то, что для выхода из строя двигателя водяного охлаждения достаточно одной пули в радиатор? В то время как «звезда» спокойно выдерживает пробитие одного-двух цилиндров, и самолёт с таким повреждением способен дотянуть до своего аэродрома. Правда, для М-62 тоже не лучший вариант для И-301. Но и не худший. По крайней мере, не возникнет дефицита моторов сразу для двух истребителей. А задел, полученный при адаптации «лавочкинской» машины под «звезду» позволит, не сильно меняя конструкцию самолёта, после выхода нового швецовкого мотора быстро запустить в серию машину с более высокими лётными характеристиками. Именно на «рабочих» высотах будущей войны, более приспособленную к боям на вертикали, в которой лётчик будет лучше защищён от обстрела в лобовой проекции. А если ещё и убрать гаргрот, то с превосходным обзором даже в задней полусфере.

- Кто нам позволит это сделать?

- Яков Владимирович, вы уже слышали, что к мнению, исходящему из ОПБ-100 прислушиваются на самом верху. И если мы с вами выступим единым фронтом в данном вопросе, то веса у данной рекомендации прибавится. Мои предложения родились не на пустом месте. Я уже просчитывал, что перепроектирование И-301 на двигатель воздушного охлаждения не потребует значительного времени, а перенастройка заводского оборудования на производство нового варианта самолёта – больших затрат. В отличие от перехода завода в Молотове на совершенно новую для него продукцию. Зато мы резко снизим дефицит моторов для И-26, увеличив выпуск истребителей в целом. Вы согласны?

- Нужно подумать и просчитать.

- Свои выкладки я передам вам со старшим лейтенантом Ворожейкиным. Перейдём к штурмовикам?

Против мнения, что И-15бис и И-153 полностью перестал представлять хоть какую-то боевую ценность в качестве истребителей, Смушкевич не возражал. И был согласен с тем, что их все необходимо переоборудовать в штурмовики. А для этого – тоже перевооружить с пулемётов винтовочного калибра на крупнокалиберные.

- Нужен немедленный запуск в производство штурмовика БШ-2. Причём, не в варианте ЦКБ-57, а в двухместном.

- Но он в таком варианте не соответствует техническому заданию по радиусу действия.

- Изменить технические требования.

- Да вы хоть понимаете, что такое требования, утверждённые на высочайшем уровне?

- Понимаю. Но понимаю и другое. Первое – это революционная машина, необходимая для поддержки сухопутных войск, как воздух. Второе – прекрасно защищённая от огня с земли, но без стрелка, защищающего её от истребителей противника, мы будем терять эти самолёты десятками. Лучше поступиться сокращением радиуса действия, чем десятками жизней лётчиков и миллионами выбрасываемых на ветер денег. Ведь вам самому, как истребителю, прекрасно известно, что тихоходный вражеский самолёт, не способный защитить себя с хвоста – лакомая цель любого «ястребка». А радиус действия… На то штурмовики и являются фронтовой авиацией, чтобы работать на коротком плече. Со временем радиус действия можно будет увеличить, но самолёт нужен «уже вчера».

Чтобы заручиться поддержкой в этом вопросе, пришлось использовать нечестный приём – расхвалить инициативу обучения пилотов дальней авиации пилотированию в условиях сложных метеоусловий, поддержанную Смушкевичем. Немного пободались по поводу использования ещё испытываемых Пе-2 в качестве пикировщиков. Что и говорить: машина у Петлякова получилась сложная в управлении, склонная к капотированию, но Демьянов, перерывший немало технической литературы, пообещал предоставить намётки технических решений, способных устранить эти недостатки. Чем удивил генерала-инспектора ВВС.

Дальше пошло легче. Яков Владимирович был полностью согласен с необходимостью более интенсивного обучения лётчиков и оборудования самолётов радиосвязью.

- Единственный вопрос – где напастись на наши самолёты таким количеством радиостанций или хотя бы радиоприёмников?

- Новый нарком связи Пересыпкин этим вопросом уже озадачен. Закуплено оборудование для производства радиоламп, и налаживается изготовление радиоаппаратуры, закупается готовая техника в Америке и Германии. По моим прогнозам, к июню 1941 года удастся радиофицировать три четверти авиапарка.

- Вы знаете, почему лётчики зачастую отказываются от радиосвязи?

- Знаю, Яков Владимирович. Из-за того, что поддержание радиоволны более похоже на цирковую акробатику. Но и этот вопрос уже решается. Технический отдел ОТБ-100 уже выдал рекомендации по резкому увеличению производства кварцевых резонаторов, которые избавят конечных пользователей от необходимости исполнять эти акробатические номера. Но давайте перейдём к вопросам, которые могут нам очень дорого обойтись в случае, если война начнётся для нас неожиданно. К маскировке и зенитному прикрытию аэродромов.

- А с этим-то что не так?

- С этим всё не так. Из-за неистребимого стремления некоторых красных командиров к показухе. Вспомните, что вы видите при посещении авиаполков: стоящие по линеечке посреди лётного поля ряды самолётов, тщательно отсыпанные гравием границы каждой стоянки на полевых аэродромах. Выставленные на видных местах – чтобы начальство заметило – зенитные орудия. Да вражеская разведка просто ухохочется, получив аэрофотосъёмку! Ей даже напрягаться не надо будет, чтобы выяснить, сколько и каких самолётов базируется на каждом аэродроме, где располагаются прикрывающие его зенитки. Прилетай, бомби зенитные установки, а потом расстреливай с одного захода самолёты, поставленные так, словно наши командиры хотят облегчить работу врагу. Один заход «Мессершмита», и два-три десятка наших самолётов уже никогда не взлетят.

Смушкевич недовольно засопел, но возражать не стал.

- За отсутствие маскировки на аэродромах командиров авиационных полков надо отдавать под суд!

- Вы говорите, да не заговаривайтесь!

- Я и не заговариваюсь. Я вам объяснил, насколько они этим облегчают работу врагу. А что у нас по закону полагается за содействие ему? Надо привыкать к рассредоточению самолётов на лётном поле и их тщательной маскировке, к тщательной маскировке средств зенитного прикрытия, к наличию запасных позиций и периодической смене их зенитными установками.

Ругались долго, не во всём удалось убедить визави, и сошлись на том, что к докладной записке Демьянова Смушкевич предоставит отдельное приложение, в котором изложит свою точку зрения с возражениями.

В следующий раз встречались у Сталина в чуть более расширенном составе: Генсек пригласил на встречу ещё и Александра Дмитриевича Швецова и Павла Рычагова, практически ровесника Николая. О его «заскоках» Демьянов уже докладывал Иосифу Виссарионовичу, и теперь Сам сумел убедиться в «особом взгляде на развитие авиации», который исповедовал этот неплохой лётчик, но никакой командующий ВВС.

В общем-то, ничего неожиданного Рычагов не сказал: радиофикация – вред, пилот должен полагаться на свои органы чувств, а не на приборы, усиленная подготовка лётчиков – это повышение аварийности в мирное время. Есть линия партии и правительства по созданию новейших образцов самолётов, и никаких отступлений от неё допускать нельзя.

- Вы уверены, товарищ Демьянов, в необходимости перевода самолётов Лавочкина, Горбунова и Гудкова на мотор воздушного охлаждения? – задал вопрос Сталин.

- Более чем. И настаиваю на переходе именно на задуманный Александром Дмитриевичем двигатель. А пока он не готов, отрабатывать замену мотора М-105 на «звезде» воздушного охлаждения М-62, о модернизационном потенциале которого я вам уже рассказывал. Сделав на основе будущего мотора самолёт, мы получим отличную машину, способную на равных тягаться с Ме-109. А после форсирования мотора – превосходить «мессеры».

- Откуда у вас такие сведения?

- Из материалов Проекта 20/23.

- Я так и предполагал. Теперь вопрос к вам, товарищ Швецов. Вы уверены в том, что двигатели воздушного охлаждения ещё не отжили свой век.

- Да, товарищ Сталин.

И конструктор очень грамотно объяснил все преимущества двигателей, на которых он специализировался. Заодно и раскрыл результаты предварительных расчётов «двойной звезды», которая даже без форсирования на взлётном режиме должна выжать 1650-1700 лошадиных сил.

- Хорошо. Товарищ Демьянов, подготовьте рекомендации конструкторам И-301 по использованию мотора М-62. А вы, товарищ Шевцов, поделитесь с ними хотя бы массо-габаритными параметрами будущего двигателя. Теперь о штурмовике Ильюшина. Товарищ Смушкевич, вы тоже считаете, что стрелок на этом самолёте необходим? Про снижение радиуса действия машины с двумя членами экипажа я помню.

- Так точно, необходим для снижения потерь самолётов.

- Значит, будем готовить решение об отступлении от технических требований заказчика и возврату к первоначальной конструкции. Просчитайте, пожалуйста, в какие суммы нам выльется интенсификация обучения лётчиков. Не останемся ли мы через год без запасов авиационного бензина?

- Разрешите вопрос, товарищ Сталин? Есть ли положительные сдвиги в поисках нефти на новых месторождениях?

Генеральный секретарь недовольно посмотрел на Демьянова, но молча кивнул.

- Промышленный отдел ОПБ-100 готов в течение трёх дней предоставить эскизный проект малых нефтеперерабатывающих заводов, которые можно монтировать непосредственно возле скважин. Стоимость таких заводов минимальна, а мощность рассчитана на переработку сырья от одной-двух скважин. Значит, при использовании соответствующих присадок, мы сможем получить дополнительные объёмы авиабензина.

- Это не отменяет необходимости просчёта затрат на интенсификацию обучения, - отрезал Иосиф Виссарионович. – И вам, товарищ Рычагов, найдётся работа. Необходимо произвести тщательный анализ причин высокой аварийности в ВВС. Разобраться, какая часть аварий происходит из-за отказов техники, и каких именно отказов. А какая – по вине лётчиков. И какие именно ошибки они чаще всего совершают.

В общем-то, очень неплохой результат «рубки» с генералом-инспектором ВВС, если учесть последовавшие из неё организационные выводы. Нет, речь не о полетевших головах, а о вышедшем следом постановлении об исполнении предложений Демьянова по маскировке аэродромов, запасных позициях зенитной артиллерии, подготовке запасных аэродромов и увеличении числа учебных полётов.

53

У Румянцева не только лицо побледнело, но и руки подрагивали.

«О, как его проняло!», - усмехнулся про себя Николай и приготовился выслушивать те эпитеты, которыми его наградит непосредственный начальник. Но тот орать не стал, а блёклым голосом задал единственный вопрос:

- Ты хоть понимаешь, где мы все окажемся, когда ваша аналитическая записка дойдёт до адресата?

- Есть варианты, - пожал плечами Демьянов. – Может, на Бутовском полигоне, а может, так и останемся служить в прежних должностях.

- Значит, всё-таки понимаешь…

- Понимаю, Анатолий. Понимаю. Но иначе всё равно не поступлю. Не имею права. Сам себе не прощу, если нарисую благостную картинку, которую от меня ждут.

- А о нас ты подумал? О своих жене и дочери. Или ты думаешь, их не тронут?

- И о них подумал. Но больше всего думал о паре-тройке миллионов красноармейцев, которые погибнут, если я этого не напишу. И десятке миллионов их детей, что не родятся из-за этого. Ведь шанс на то, что меня услышат, есть. А значит, есть шанс их спасти.

Анатолий тупо уставился в окно. Скорее всего, даже не размышлял, а просто смотрел. У самого Демьянова такое случалось, когда ситуация складывалась настолько хреново, что даже выхода из неё не предвиделось: он просто сидел, молчал и куда-нибудь «втыкал» без единой мысли в голове.

- Господи, какой же ты идиот!

- Я знаю, что идиот. Но подписать документ ты должен. И у тебя отмазка есть: ты не имеешь права не отправлять документы, адресованные Сталину. Какой бы бред они ни содержали. На этом и стой, если всё сложится очень плохо.

Документ был не абы какой, а аналитическая записка, вскрывающая недостатки в организации боевой подготовки Красной Армии. Добротная такая, раскладывающая по полочкам всё-всё-всё, о чём Демьянов когда-то читал в специальной литературе, посвящённой начальному периоду Великой Отечественной. И повод для написания этой аналитической записки имелся «железобетонный»: Берия передал указание САМОГО проанализировать действия войск в ходе наконец-то закончившейся Финской кампании. Правда, аналитический отдел ОПБ-100, задействованный в работе над ней, был знаком примерно с половиной объёма записки. Вторую половину Николай расписал сам, руководствуясь послезнанием.

Нет, не было в документе огульного критиканства. Был действительно анализ, и подчёркивающий достоинства, и указывающий недостатки. И содержащий предложения по ликвидации недочётов.

Подобную аналитику сейчас строчили все: наркомат обороны, Генштаб, автобронетанковое управление, артуправление, командование ВВС, политуправление… И сойдётся она у одного человека, который и примет соответствующие решения. Когда примет? Скорее всего, через пару недель, когда он ознакомится с этим мотлохом бумаг, вычленит из него самое важное и обдумает его. А пока этого не случилось, можно спокойно заняться «текучкой». Благо, после подписания мирного договора с Финляндией всё большое начальство чуть-чуть расслабилось и не так сильно упирается, если какой-то замначальника «шарашки» к ним пристаёт со своими запросами и идеями.

Первым делом – в литейную мастерскую, где его уже давно дожидались рубчатые чугунные корпуса будущих мин ПОМЗ. Забросив ящичек с ними на заднее сиденье «эмки», заскочить в мебельную артель, где должны были высверлить в нескольких деревяшках сквозные отверстия указанного диаметра и выдать пару десятков колышков. Следом – в гараж автобусного парка, забрать начинку вышедших из строя подшипников. И уж после этого – в Нахабино, в расположение воинской части под командованием майора госбезопасности Эйтингона.

- Проверять приехал? – недовольно нахмурился Наум Исаакович, пожимая руку вошедшему в его кабинет Демьянову.

Опытнейший разведчик и организатор диверсий за границей был крайне недоволен назначением на «тыловую» должность командира ОМСБОН по «рекомендации» Николая. Но ещё большее его недовольство вызывало то, что «мутный тип» «контролировал» процесс подготовки будущих диверсантов: какой-то юный старший лейтенант вздумал учить целого майора, сточившего зубы на силовых операциях во вражеском тылу.

- О, ты уже капитан! – ревниво покосился командир бригады на петлицы Николая. – Растёшь, как на дрожжах!

- Стараемся, товарищ майор госбезопасности. Нет, не проверять. Подарки по профилю Ильи Григорьевича привёз.

- Опять что-то новенькое?

- Конечно, Наум Исаакович.

Мирило Эйтингона с «выскочкой» лишь то, что Демьянов вёл себя с ним очень предупредительно, высказывался исключительно по существу, а его замечания по подготовке бойцов приносили реальную пользу. А ещё – действительно баловал ценными новинками. Как в техническом, так и в тактическом плане.

Старинова пришлось ждать около получаса, и он, взглянув на разложенные на столе «подарки», тут же принялся их перебирать.

- Ну, с этим всё понятно, - отложил полковник в сторону чугуняки. – Заготовки для гранат. А это что за дрова?

- Не угадали, Илья Григорьевич. Не для гранат, а для мин натяжного действия.

Николай надел заготовку рубашки на колышек и показал:

- Колышек втыкается в землю, сюда вворачивается взрыватель типа МУВ, чека́ которого проволочкой или верёвочкой связана со вторым колышком или стволом дерева. Ну, а дальше вам объяснять не надо: что такое «растяжка», вы знаете.

Полковник кивнул.

- Дрова – тоже мина. Только с хитринкой, предназначенная для выведения из строя только одного человека.

Капитан выщелкнул из обоймы ТТ патрон, вставил его в отверстие деревяшки и снизу приладил дощечку со вбитым в неё гвоздиком.

- Как это совместить, вы лучше меня сообразите. А теперь представьте, что вражеский солдат наступает на такую вкопанную в землю конструкцию…

- Он уже не боец. Даже если ампутации из-за раздробленных костей стопы не потребуется, - усмехнулся Илья Григорьевич. – Умеете же вы, Николай Николаевич, удивить! Так просто и эффективно! Это же можно даже в полевых условиях соорудить из… подручных материалов.

- Ага. Как говорится, из дерьма и палок.

- Беру! – обрадовался «взрывник № 1». – А эти шарики и ролики?

- А вот с ними, Илья Григорьевич, вам придётся самостоятельно повозиться. Предположим, вот эта палочка – толовая шашка. Обмазываем её густым битумом или смолой, а сверху лепим шарики и ролики в три-четыре слоя. А в отверстие шашки вставляем запал Ковешникова, как в гранате Ф1. Сверху, чтобы не выпадали шарики, можно прикрыть всё обыкновенной консервной банкой. Вместо шариков можно использовать мелкие болты, гайки, обрубки гвоздей и даже камешки. Тоже, как вы понимаете, всё можно соорудить «на коленке». Например, вытопив тол из старых снарядов или мин.

- Отлично! Знаете, что мне в этом нравится? Возможность изготовить, как вы выражаетесь, «на коленке». А если ещё и усовершенствовать ваши подарки, - подмигнул Николаю полковник. – Кто эту роскошь придумал? Вы?

- Вы, Илья Григорьевич. Я лишь подсмотрел идеи, а воплощение их в жизнь будет вашим. Поэтому я на авторство не претендую.

- Воплотим! Ещё как воплотим!

- Вот и отлично. Как там на фронте было? Удалось испытать «монки»?

- Я позаботился, - засмеялся полковник. – Прекрасно они себя зарекомендовали. Как и ваша идея подвешивать гранаты на дереве. Довелось поглядеть, что стало с финским отделением, нарвавшимся на мину МОН на лесной дороге. Фарш! Просто фарш. Очень нужное нам изделие. Я так в отчёте и написал.

- Спасибо, товарищ полковник! Наум Исаакович, а для вас у меня тоже подарок. Правда, только в эскизе: готовое изделие килограмм на двадцать потянет, и показывать его в сборе гражданским лицам я не решился.

Эйтингон взял в руки листок, а через плечо ему уже заглядывал Старинов.

- Ай, да Николай Николаевич! – мгновенно сориентировался взрывник. – Мы в тридцать пятом целую торпеду выдумывали, чтобы поезд под откос можно было пустить, а тут – три железяки и несколько болтов, и тот же эффект. Или даже лучше.

- Оригинально, - подтвердил майор госбезопасности. Даже на скорости в 20-30 километров в час паровоз и первый вагон с рельсов сойдут.

Да простит Демьянова Тенгиз Шавгулидзе за то, что он украл его «партизанский клин»! Ведь кутаисский механик додумается до него только к 1943 году, а немецкие поезда надо будет пускать под откос уже летом 1941-го. Уж Эйтингон, Старинов и бойцы ОМСБОН об этом точно позаботятся!

54

- Ми-и-и-и прочитали, что ви тут написали.

При внешнем спокойствии вождя грузинский акцент звучал более отчётливо, чем обычно. Значит, невероятно зол и едва сдерживает свой гнев.

- Но прэжде чем сдэлать виводы, нам хотелось би ещё раз спросить вас: ви-и-и готови подписаться под написанним?

- Так точно, товарищ Сталин. Готов.

- И вас нэ смущает то, что ваши слова серьёзно расходятся со словами авторов многих других аналитических записок о ходе боевых действий в Финляндии?

- Никак нет, товарищ Сталин. Тем более, наша записка готовилась на основании фактов, излагавшихся в части упомянутых вами материалов.

- Тэм нэ менее, они пришли к совэршенно противоположним виводам.

- Да, товарищ Сталин.

- Почему? – чуть наклонился вперёд генсек и упёрся взглядом своих рысьих глаз в глаза стоящего перед ним Демьянова.

- Потому что я в своей аналитической записке старался руководствоваться объективностью, а не идеологическими установками, - подчеркнул слово «я» Николай: может, взяв на себя ответственность за скандальный документ, он сумеет вывести из-под удара персонал ОПБ-100.

- А чем вам нэ нравится наша идэология?

- Не идеология как таковая, товарищ Сталин, а трактовка любых фактов исключительно через её призму, невзирая на факты. По принципу – если факты противоречат идеологи, значит, тем хуже для фактов. Неисправленные просчёты, допущенные в Финской кампании, и стали одной из главных причин катастрофических потерь Красной Армии на начальном этапе войны с Германией. И я не хочу повторения этой трагедии.

- Трагедии, трагедии… Ви только твердите об этой трагедии, о вашем нежелании её повторения. А ваши предложения непременно вызывают несогласие очень опытных военачальников, которым ми довэряем. Чэм вам нэ угодил наш главный постулат нашей военной доктрины? Будем биться малой кровью на чужой территории!

- Его неисполнимостью, товарищ Сталин. Я уже рассказывал вам о соотношении сторон при нападении гитлеровской Германии на СССР в 1941 году и о той крови, которую при этом придётся пролить. Как вы прочли в моей аналитической записке, красные командиры совершенно не умеют действовать в обороне и отступлении. Их этому просто не учат, исходя именно из идеологических установок на непобедимость советского оружия и скорую помощь Красной Армии со стороны пролетариата агрессора. Как вы увидели на примере войны с Финляндией, никакой помощи финский пролетариат нам не оказал. Наоборот, финские рабочие добровольно записывались в армию, чтобы сражаться с государством рабочих и крестьян. То же самое наблюдалось и в известной мне истории в войне с гитлеровцами. Не получится у нас и отбросить оккупантов решительными контрударами. Потому что наши командиры не только не научены обороняться, но и контрудары они представляют себе… очень своеобразно. Позвольте привести вам по памяти цитату одного из германских генералов о том, как происходили эти контрудары?

Иосиф Виссарионович кивнул, но было видно, что слова Николая ещё больше взбесили его.

- «Русская тактика наступления: трёхминутный огневой налёт, потом пауза, после чего – атака пехоты с криком «ура» глубоко эшелонированными боевыми порядками (до 12 волн) без поддержки тяжёлого оружия, даже в тех случаях, когда атаки производятся с дальних дистанций. Отсюда невероятно большие потери русских». Это написал генерал-полковник Гальдер, до 1942 года бывший начальником Генерального штаба Сухопутных войск. Не мудрено, что с 22 июня по 3 июля 1941 года потери немцев составили около 12 тысяч человек убитыми и 4 тысячи пропавшими без вести, а безвозвратные потери РККА на 10 июля – 588,5 тысяч человек. Чуть больше 1300 и 33 тысяч в сутки! И в значительной степени – из-за того, что не были учтены ошибки Финской войны, в которой наши безвозвратные потери достигли более 120 тысяч человек.

Глаза Сталина побелели от бешенства, но он, как ни странно, ещё держался.

За пятиминутную паузу в разговоре, в течение которой вождь нервно ходил от одного окна к другому, Демьянов успел даже оценить вероятность своего немедленного расстрела. Получалось процентов 95. Ещё 5% - что расстреляют в течение ближайшего месяца.

- Сядьте! Перед тем, как ми примэм решение о вашей дальнейшей судьбэ, объяснитэ мнэ с точки зрэния потомков, что нужно сдэлать, чтоби такое нэ повторилось.

- В моей аналитической записке указаны кое-какие предложения…

- Вот имэнно, что кое-какие! Очэнь расплывчатые и нэконкрэтные. Ви в состоянии обобщить то, что там размазано по всэму тэксту?

- Да, товарищ Сталин. Самое простое – создание более совершенного оружия – уже делается, вы это знаете и поддерживаете мои начинания. Второе – радиосвязь, радиосвязь и ещё раз радиосвязь. Минимум – до батальонного уровня в пехоте, до взводного в танковых войсках и до командира звена в авиации. В идеале – до взводного в пехоте и каждого танка и самолёта. Не только учить красных командиров пользоваться ею, но и принуждать пользоваться. Третье – срочно пересмотреть дела репрессированных командиров и инженеров. Примеры генерала… Простите, комдива Рокоссовского и инженера Сергея Королёва показывают, что эти люди, зачастую, осуждённые несправедливо или слишком жёстко, могут принести куда больше пользы, чем на лесоповале. Четвёртое и самое сложное – навести дисциплину на производстве. Начать нужно с оборонной промышленности. Мои предложения по этому поводу вам передавали. Пятое – обучение красных командиров боевым действиям при обороне, отступлении, и в окружении. А для этого жизненно необходимо отказаться от постулата о войне исключительно на чужой территории: дойдём и до неё, но сначала надо будет отстоять свою землю. Шестое – учиться взаимодействию с другими родами войск. Срочно учиться! Седьмое – нещадно карать командиров и комиссаров, допустивших неоправданно высокие потери личного состава. Это про ту самую «русскую тактику», описанную Гальдером.

Понимаете, товарищ Сталин, в военной теории существуют так называемые уравнения Ланчестера. Во встречном бою с троекратно превосходящим противником, слабейшая сторона погибает полностью, нанеся противнику вчетверо меньшие потери. Если при этом слабейшая сторона встаёт в позиционную оборону, то в таких же условиях потери сторон становятся примерно равными. Если атакующая сторона численно превосходит обороняющуюся только в два раза, то потери атакующей стороны в три раза выше, чем обороняющейся. Это должен наизусть знать каждый командир до командира взвода включительно! Он должен знать, и с него должны строго спрашивать, если он не учёл этих уравнений. Пусть на собственной шкуре, с петлицами рядового красноармейца, впитывают то, что недоучили.

- Вы всё сказали?

- Да.

- Тогда идите. Я прикажу доставить вас в город.

Неужели удалось реализовать те самые 5%, на которые Николай уже и не надеялся?

Ага! Щас! Чекист на воротах козырнул Демьянову и его сопровождающему:

- Приказано задержать ваш выезд.

55

Демьянова всё ещё потряхивало от пережитого нервного напряжения, и он, наплевав на всё, набулькал себе в стакан почти до краёв водки. На глазах у сонной жены, вышедшей из спальни в туалет, он жадно, как воду, выглохтал жгучую, воняющую тёплую жидкость.

- Что-то случилось? – широко открыв глаза, спросила Кира.

- Уже всё нормально, - мотнул Николай головой. – Просто нервы… Я их столько сегодня потратил…

- Расскажи.

На секунду задумавшись, он кивнул.

- Вернёшься – расскажу.

- Ты? У Сталина? – округлила глаза женщина, когда он начал рассказ. – Что же ты молчал? Я же действительно начала думать, как мама.

- Я и сейчас говорю тебе то, за что мне нагорит, если кто-то из начальства узнает. И тебе плохо могут сделать.

Водка на пустой желудок действовала убийственно, и к концу рассказа Демьянов говорил совершенно заплетающимся языком.

- Если бы не перехватили этот британский самолёт над Батуми, я бы не знаю, чем дело закончилось. Его первый-то полёт, над Баку, проморгали, хоть я и предупреждал. Не верррят! – пьяно заскрежетал он зубами. – Чужжжой я для них, потому и не верят. Сколько бы раз моя правота ни подтверждалась.

- Тише, тише, Коленька. Не стучи так кулаком по столу: маму разбудишь.

Прошла неделя. Вторая. За ним всё не приходили. Мгновенно капитулировала перед вторгшимися германскими войсками Дания. Англо-французский десант высадился в Норвегии. Отметили 70-летие со дня рождения Ленина. Потом прошла высадка немецких войск, ознаменовавшаяся морским сражением, и началось сражение за Нарвик, в котором тридцать тысяч английских подданных, французов и норвежцев всё никак не могли одолеть четыре тысячи немецких горных егерей и моряков с потопленных кораблей. Похоронили двух лётчиков-испытателей, погибших в один день на разных самолётах. Потом отшумел Первомай. Со всеобщим (кроме Демьянова) удивлением прочли Указы Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении воинских званий высшего командного состава Красной Армии» и «Об установлении воинских званий высшего командного состава Военно-Морского Флота», вводившие генеральские и адмиральские звания.

9 мая Николай купил скромный букетик цветов и вечером прогулялся в Александровский сад. Постояв несколько минут на том месте, где в его мире находился Вечный Огонь на Могиле Неизвестного Солдата, положил цветы в траву и ушёл.

Разговор с вождём, не то, чтобы забылся. Отошёл на второй план из-за бешеного темпа работы, развитого заместителем руководителя «НИИ ЧаВо». Как бы ни сложилась его судьба, но всё, что он успеет сделать, поможет будущей Победе.

В двенадцатичасовых новостях 10 мая прозвучало сообщение о нападении Германии на Бельгию, Голландию и Люксембург: как и «предсказывал» Николай, немцы били по Франции в обход Линии Мажино. Начался захват гитлеровцами Западной Европы.

Как ни упирался конструктор Духов против прессинга со стороны Демьянова, но по здравому размышлению и тщательному расчёту согласился, что изготовление самохода на базе танка КВ будет более оптимальным вариантом, чем городить монструозные КВ-2, которые не пройдут по деревянным мостам. Первые чертежи и даже деревянный макет боевой машины он предъявил в ОТБ-100. При этом действительно использовал такие предложенные Николаем решения как наклонная лобовая броня рубки и уменьшенная её толщина на бортах и корме. Самоход получился на целых семь тонн легче и на 80 сантиметров ниже «КВ с большой башней».

- Просто великолепно! – похвалил Николай. – Не желаете вместе со мной съездить по поводу этой машины к Павлову?

- Я вас и хотел об этом попросить.

Пока ещё (после памятного разговора со Сталиным Демьянов не гарантировал, что такое назначение не случится) не командующий Западным ОВО внимательно ознакомился с эскизами и макетом. Ему не нужно было объяснять, какие именно преимущества даёт снижение массы боевой машины и её высоты, но…

- Мы не можем дать разрешение на производство этого самохода без постановления партийного органа, - отрезал начальник ГАБТУ.

- Понимаю, - кивнул Демьянов. – Поэтому не прошу ничего, кроме поддержки при вынесении предложения в Политбюро и Совнарком.

Внутри головы Павлова откровенно шла борьба. Видимо, до него уже дошли слухи о том, что замначальника «сотки» в опале у Самого. Но, с другой стороны, профессионализм танкиста требовал столь необходимую войскам машину. Ведь прежние установки подобного назначения, разрабатывавшиеся ранее на более лёгкой базе, просто в подмётки не годились этому монстру, сочетавшему в себе непробиваемое бронирование, артиллерийскую мощь и отличную подвижность. К счастью Демьянова и Духова, в этой внутренней борьбе победил профессионал.

- Вы так мне ещё и на базе «тридцатьчетвёрке» самоход подсунете, - проворчал Дмитрий Григорьевич.

- Непременно! – засмеялся Николай. – И, как мне видится, далеко не один.

- Ну-ка, ну-ка, подробнее, если можете.

- Могу, - усмехнулся Демьянов. – Во-первых, я вижу на базе Т-34 такую же самоходную 122-мм гаубицу.

- А зачем нам две одинаковых гаубицы на разных базах?

- Во-о-от! – удовлетворённо поднял вверх указательный палец попаданец. – Я предложил Николаю Леонидовичу подумать над этой машиной исключительно в качестве альтернативы КВ с большой башней. Но само по себе шасси «Клима Ворошилова» способно нести не только 122-мм калибр, но и 152-мм. И не только гаубичный, но и пушечный. Например, ствол от МЛ-20. Но это – на перспективу. А гаубицу М-30 прекрасно сможет нести и шасси Т-34. Во-вторых, истребитель танков с 76-мм и даже 85-мм пушками с баллистикой зенитных орудий. И тогда нам никакие перспективные немецкие танки не страшны будут. На перспективу же, когда их броня перерастёт 100 мм, можно будет подумать и о более мощных пушках для «охотников»: 100 мм, 107 мм, 122 мм. Правда, как мне кажется, 100 мм для «тридцатьчетвёрки» - это уже предел. Но не для КВ!

- Вы всё-таки считаете, что война с немцами будет? А как же быть с Францией и Англией?

- Помяните моё слово, товарищ командарм 2-го ранга, не пройдёт и двух месяцев, как Франция будет разгромлена. А после этого, как писал Гитлер в своей книге «Майн Кампф», он отправится за «жизненным пространством для германской нации» на восток. К нам.

Несмотря на введение генеральских званий, они присваивались не автоматически, а только после аттестации, решением специальной правительственной комиссии. А до её решения полагалось называть «полу-генералов» по-прежнему.

- Рискуете выступать против линии партии, которая придерживается мнения о нерушимости советско-германской дружбы?

Демьянов покачал головой.

- Не помню, кто из британцев говорил, что у его страны нет постоянных союзников, но есть постоянные интересы. Постоянные интересы есть у любой страны, включая Германию. Да, пока Гитлер воюет с британцами и французами, он нас называет союзниками. И нам выгодно сотрудничать с Германией. Но едва Советский Союз останется с ним один на один, как мы из союзника превратимся в наиболее вероятного противника, потому что фюрер видит в нашей стране то самое «жизненное пространство». Думаю, руководство партии это прекрасно понимает, но пока, - снова поднял Николай вверх указательный палец. – Пока вынуждено говорить о дружбе. Не забывая готовить страну к грядущей неизбежной войне. Мы же, все трое здесь присутствующих, именно этим и заняты.

- Вы это серьёзно про калибры танковых пушек 107, 122 и 152 миллиметра? – спросил Николай Леонидович, когда они вышли из кабинета начальника ГАБТУ.

- Абсолютно. Конечно, отдачу пушки калибром 152 мм танковой башне будет сложно выдержать. Даже если установить эффективный дульный тормоз. Но самоход – выдержит! Хотя, конечно, есть и более эффективные способы поражения вражеской брони, чем простое наращивание калибра орудия. Например, увеличение начальной скорости бронебойного снаряда. Или так называемые бронепрожигающие снаряды.

- Никогда не слышал про такие…

- У тех же немцев ведутся изыскания. И даже разработаны опытные образцы подобных боеприпасов, способные пробивать десятки сантиметров брони.

- Но это значит… Это значит, что даже броня нашего КВ станет уязвима.

- Извечная борьба снаряда и брони, - пожал плечами Николай. – Есть способы противодействия и этим ухищрениям. Против подкалиберных снарядов – металлокерамическая броня. Против бронепрожигающих – многослойная броня, всевозможные приспособления для разрушения бронепрожигающей воронки и так называемая динамическая защита. Не забивайте пока себе голову, Николай Леонидович. Институт стали и сплавов уже занимается исследованиями в этих направлениях. И как только появятся обнадёживающие результаты, вас непременно известят о возможных технических решениях, которые можно будет применить в танкостроении.

Про исследования Демьянов не соврал. Он припомнил несколько марок керамики, которая в будущем использовалась для создания металлокерамической и другой комбинированной брони, и теперь в ИСиС проверяли его выкладки.

Если с производством КВ обстояло более или менее сносно, то изготовление Т-34 буксовало. Не помогла даже поездка Михаила Ильича Кошкина на «родное» предприятие. Конструктора и технологи выбивались из сил, разрабатывая оснастку, сочиняя техпроцессы и готовя полноценную конструкторскую документацию, но до конца мая так и не удалось произвести ни одной боевой машины. Только комплект документации передали в Сталинград. В июне дело постепенно стало налаживаться. Ещё по комплекту документации передали на завод «Красное Сормово», которому постановлением правительства приказали готовиться к выпуску «тридцатьчетвёрок», в Челябинск (ЧТЗ), Свердловск («Уралтяжмаш») и Омскому паровозоремонтному заводу.

Но Николай был горд тем, что сумел ещё на этапе проектирования машины настоять на отказе от зарекомендовавшего себя совершенно негодным воздухоочистителя «Помон», ставшего в его истории причиной «гибели» тысяч танковых моторов. Харьковчане тогда упирались изо всех сил, не желая отказываться от уже разработанной конструкции, временами приходилось спорить на высоких тонах, но он настоял. Сломать сопротивление удалось лишь потому, что предложенный им двухступенчатый мультициклонный воздухоочиститель пропускал втрое меньше пыли и впятеро реже требовал очистки узла, для которой нужно снимать многосоткилограммовую крышу моторного отсека. При этом сложность изготовления воздухоочистителя увеличивалось незначительно.

Всё это, а особенно планы по росту производства «тридцатьчетвёрок», не могло не радовать. Значит, Сталин, несмотря на гневное неприятие критики Демьяновым итогов Финской войны, его рекомендации не отбросил как ни на что не годные.

Да и как их можно было отбросить, если «предсказания» хода кампании в Западной Европе совпадали с реальностью почти на 100%? 14 мая капитулировала Голландия. 19 мая немцы вышли к реке Шельда. 20 мая – к Ла-Маншу и взяли Амьен. 26 мая британцы начали эвакуацию войск из Дюнкерка, оставляя гитлеровцам огромные трофеи, и завершили её к 4 июня. Новый британский премьер Черчилль поклялся воевать до последнего и не сдаваться. 28 мая капитулировала Бельгия.

На этом фоне во всём мире (но не в СССР!) почти незамеченным прошло убийство Троцкого группой мексиканских сталинистов во главе с Хосе Сикейросом. На этот раз агенты НКВД ставили задачей именно ликвидацию, а не запугивание «Льва Революции». Видимо, Берия с подачи Сталина посчитал, что нет никакого смысла «тянуть кота за все подробности» и добиваться усиления охраны политического противника. Так что на Кунцевском кладбище Москвы уже не появится могила Героя Советского Союза Рамона Ивановича Лопеса, известного ранее как Рамон Меркадер. Что вовсе не гарантирует от появления там могилы Иосифа Давидовича Лопеса или, скажем, Диаса. Когда, конечно, Сикейрос вернётся из мексиканской тюрьмы и встретится с апостолом Петром…

А события в Западной Европе продолжали развиваться своим чередом. 14 июня был сдан Париж. 17 июня немцы заняли всё океанское побережье вплоть до Шербура. 19 июня форсировали Луару, и у французов не осталось ни единого шанса удержать оборону. Наконец, 22 июня в Компьенском лесу, в том самом вагоне, в котором кайзеровская Германия подписала капитуляцию, французское командование капитулировало перед Гитлером. До начала Великой Отечественной остался ровно год. Если, конечно, ничего не изменится.

56

Как и следовало ожидать, пусковую установку для РС-50 обозвали «Орга́ном». А какое иное название подойдёт для двух рядов труб, 13 сверху и 12 снизу, из дельта-древесины, «обвязанных» прочной рамой? Такой ящик цепляется на два подвесных приспособления каждого из нижних крыльев И-153. Хреновая конструкция с точки зрения аэродинамики, но сделать что-то вроде УБ-32, применявшихся в мире Демьянова для пуска неуправляемых ракет С-5, не представляется возможным: алюминий в Стране Советов пока в жутком дефиците. Вот и приходится извращаться.

Имея уже отработанную технологию изготовления РС-82, РС-132 и их «сухопутных» аналогов Р-8 и Р-13, создать мини-ракету для использования штурмовиками большой проблемы для старых товарищей Аборенкова из НИИ-3 не составило. Особенно – имея рекомендацию из ОПБ-100. Четыре 40-мм пороховых шашки от РС-132, восьмилепестковый «ножевой» раскрывающийся от потока набегающего воздуха штампованный стабилизатор, закручивающий ракету для придания устойчивости в полёте. Тротиловая шашка в оболочке из надсечённого чугуна и контактный взрыватель. Ну, и ракетный двигатель, запускаемый электрическим импульсом.

Это первый вариант. Второй – то же самое, только шашек три, и взрыватель дистанционный, а заряд выстреливает прямо по курсу сноп штампованных железных стре́лок-флешетт. Учитывая, что дистанционный взрыватель срабатывает на удалении от места пуска около 500 метров, вполне можно применять и в воздухе по самолётам противника. Облако из почти тысячи стрелок весом чуть больше грамма много дел наделает в алюминиевой конструкции самолёта. Три-четыре ракеты по позиции зенитки, и об её расчёте можно даже не вспоминать. А что будет, если штурмовик накроет такими колонную грузовиков, перевозящих пехоту, то и представить жутко.

Для чего дельта-древесина? Да из-за её огнестойкости. Конечно, со временем пламя ракетных двигателей и её прожжёт, но сотню залпов «Орган» вполне себе выдержит. А дольше самолёты фронтовой авиации просто не живут.

Дальше по задумке Демьянова – ещё проще. Лёгкая труба-направляющая с раструбом на заднем конце для отвода пороховых газов, вышибной заряд, с небольшой задержкой зажигающий пороховой заряд маршевого двигателя. И ромбовидная в продольном сечении надкалиберная боевая часть. Ничего не напоминает? Ну, здесь, в 1940 году, никому точно ничего не напоминает. А вот ему, не единожды державшему в руках РПГ-7…

Впрочем, с Аборенковым по поводу этого оружия пришлось пободаться. Ну, не верил он в то, что сталь может быть не разрушена взрывом или кинетической энергией стальной или чугунной болванки, а прожжена за ничтожные доли секунды. Пришлось привлекать к работе НИИ-6, где достаточно быстро соорудили макет для испытания: кусок толстой броневой стали, в десятке сантиметров от которого разместили заряд с простейшей конусообразной воронкой. Подрыв по проводам заряда, и… шок «боеприпасников», рассматривающих дырку с оплавленными краями.

- Есть повод для исследований? – ехидно спросил Николай инженеров, всё ещё недолюбливающих его после памятной стычки с Гринбергом.

Стоит ли описывать то, как засуетились эти люди, мгновенно сообразившие, что направление способно «потянуть» на серьёзные правительственные награды?

Чтобы не перебирать массу вариантов в ходе отработки будущего класса боеприпасов, пришлось прочесть краткую лекцию по теории их использования. Ну, из того, что Николай помнил из будущего.

- Броню прожигает струя продуктов горения взрывчатого вещества и материала облицовки воронки, формирующаяся вдоль её геометрической оси. Без облицовки её действие значительно ослабляется. Оптимальным вариантом облицовки воронки является медь, хотя могут быть использованы и другие металлы: алюминий, сталь, свинец и так далее. Но свинец слишком легкоплавок, а алюминий лёгок. Примерная глубина действия кумулятивной струи – от нескольких сантиметров до нескольких десятков сантиметров не только стали, но и бетона.

- Десятков сантиметров? – поразился кто-то из инженеров.

- Десятков. 400-600 миллиметров для достаточно мощного боеприпаса – не предел. Точно вы выясните опытным путём. Поражающие факторы заброневого действия такого боеприпаса – высокая температура струи, брызги расплавленного металла брони и, в закрытом пространстве, скачок давления. Например, в танке с задраенными люками. А поскольку даже в этой железной коробке всегда есть чему гореть, то оно и горит.

Дружные смешки сотрудников НИИ, не единожды наблюдавших справедливость этих слов.

- Глубина прожигания также зависит от многих других факторов. Наиболее важные из них – форма кумулятивной воронки, которую вам потребуется рассчитать и оптимизировать, исходя именно из теории горения, незнанием которой меня попрекал товарищ Гринберг, и используемое взрывчатое вещество. Оптимальны смеси на основе гексогена, на разработке технологии массового производства которых, как вы помните, я так настаивал.

Имеется ещё один важный фактор: бронепрожигающая или кумулятивная струя резко снижает свою эффективность при использовании во вращающихся боеприпасах. Например, в снарядах, выпущенных из нарезных орудий. В этом случае толщина прожигаемой брони примерно равна двум калибрам воронки. Грубо говоря, бронепрожигающий снаряд от «сорокопятки» будет способен пробить около восьмидесяти миллиметров броневой стали, снаряд «полковушки» - сто двадцать, сто тридцать миллиметров. Невращающиея боеприпасы, например, малокалиберные авиабомбы весом полтора-два килограмма, уничтожить любой, даже перспективный танк с бронёй более 100 миллиметров.

А что? Подсказать идею ПТАБов можно и за три года до того, как она зародится в умах «вооруженцев».

- Но разрушение воронки при попадании боеприпаса, например, в выступающую деталь, полностью или частично нейтрализует его действие. Кроме того, необходимо свободное пространство для формирования кумулятивной струи. Приблизительно равное глубине воронки. А это значит, что такой боеприпас должен иметь лёгкий обтекатель с ввинчивающимся в его головную часть взрывателем мгновенного действия. Вот в этом и будет состоять ещё одна ваша задача – разработка такого действительно надёжного взрывателя. Учитывая скорость полёта артиллерийского снаряда.

- А для авиабомбы?

О, кто-то уже заинтересовался будущими ПТАБами!

- Скорость падающей авиабомбы, конечно, намного ниже, но это не значит, что в ней должен стоять намного более худший взрыватель

Из-за поднявшегося возбуждённого шума пришлось взять паузу в несколько секунд.

- Товарищи, давайте всё-таки вернёмся к теории. Бронепрожигающие или кумулятивные боеприпасы – не панацея. Как я уже сказал, даже частичное разрушение воронки приводит к снижению эффективности её действия или полной его нейтрализации. Сама кумулятивная струя очень чувствительна к свойствам поражаемого материала. Идеальная для неё среда – монолит. Несколько слоёв разнородных материалов различной плотности также могут частично нейтрализовать её действие. Например, обыкновенные доски на броне, поверх которых брошен лист жести. В этом случае струя прожжёт жесть и доску, но «завязнет» даже в тонкой броне. Пожалуй, это все теоретические основы, которые вам будут достаточны для работы. Остальное постигайте самостоятельно.

- Вы намеренно затягиваете работу над столь перспективными боеприпасами, ограничившись лишь общими словами, - возмутился кто-то из руководства.

Благо, не добавил «это вам просто так не сойдёт», памятуя эпопею с Гринбергом.

- Вы не забыли, что мы ещё при наших первых… спорах выяснили, что я не специалист ни в химии, ни в теории горения? В отличие от сотрудников вашего института. Поэтому я просто не способен порадовать их необходимыми графиками и формулами. Я предоставил вам доказательство работоспособности идеи и ключевые положения, которых следует придерживаться при создании перспективного оружия. Кстати, уже разрабатываемого инженерами нашего вероятного противника. Которые, как вы понимаете, тоже не спешат делиться с нами всеми подробностями своих исследований и теоретических наработок.

А что? Будут готовые технические решения – будет и от чего плясать, разрабатывая прототип ручного противотанкового гранатомёта. На три года раньше немцев и на два года – американцев. Ведь для этого будет всё: и маршевый ракетный двигатель от РС-50, и кумулятивная боевая часть. Останется лишь собрать это всё воедино, разработать лёгкую пусковую установку трубчатого вида, откалибровать прицел и отработать тактику применения. Вряд ли этот РПГ попадёт в войска на этапе приграничного сражения, но ко времени боёв на дальних подступах к Москве наверняка скажет своё веское слово.

57

Именно в этот период «царской немилости», в первых числах июня, очень порадовал Олег Лосев. Вернее, его подчинённые из лаборатории полупроводниковых приборов, наконец-то собравшие первую партию работоспособных танковых и самолётных переговорных устройств на транзисторах. Мало того, у них получилось изготовить транзисторный заменитель умформера – механического устройства, преобразующего низкое постоянное напряжение бортовой сети в более высокое.

В общем-то, невелика сложность для современной Демьянову-старику электроники: мощный задающий генератор, работающий на первичную обмотку трансформатора, и выпрямитель с фильтром на вторичной обмотке. Но это – для века, избалованного всевозможными электронными «прибамбасами». А для 1940 – настоящее чудо техники. Одна «батарея» мощных (по полтора ватта рассеиваемой мощности каждый) транзисторов чего стоит. В условиях, когда завод по производству полупроводниковых приборов только-только готовится к началу работы, а каждый «кремниевый триод» собирается в лаборатории Лосева, можно сказать, вручную. И мощная сборка-«столб» в каждом плече двухполупериодного выпрямителя. Мощная не из-за высоких токов, а из-за напряжения под сотню вольт, которое приходится выпрямлять этим диодам. Зато, благодаря использованию частоты преобразования 1000 герц, объёмы и вес трансформатора вышли небольшими.

При демонстрации ему пятидесятилетний начальник Управления связи РККА комдив Найдёнов немедленно принялся расспрашивать молодых ребят, пропахших канифольным дымом, как скоро эту продукцию можно будет поставлять в войска.

- Запуск завода запланирован в начале сентября. Значит, на радиозаводы его продукция поступит в октябре. А в ноябре можно начинать войсковые испытания.

- Долго, - огорчённо покачал головой Иван Андреевич.

То ли чувствовал, что уже через полтора месяца ему придётся сдавать дела генерал-майору Галичу, то ли уже знал, что к этому идёт дело.

- Увы, - не смог порадовать его присутствующий здесь же Дмитрий Фёдорович Устинов. – Люди и так изо всех сил стараются, достраивая завод в Куйбышеве.

Найдёнов ещё не знает, сколько возни предстоит с отладкой техпроцессов, с уменьшением брака готовой продукции. Так что реально ТПУ и самолётные переговорные устройства и «бездвигательные умформеры» начнут поступать в войска только не раньше мая. Пока же радиофикация авиации и танковых войск требует именно имеющихся преобразователей. А другие рода войск – массы сухих батарей типа БАС-60 и БАС-80.

Удивило начальника Управления и использование при монтаже переговорных устройств самодельных печатных плат, сделанных из гетинакса с наклеенной на него медной фольгой.

- То есть, не нужны эти вечно болтающиеся провода?

- Так точно, товарищ комдив, - кивнул Николай. – И это позволяет многократно увеличить стойкость приборов к вибрациям. После покрытия той стороны печатной платы, с которой производится пайка, самым непритязательным лаком, исчезнет и влияние атмосферных осадков. Грубо говоря, при повышенной влажности пайка не будет корродировать. А ещё – резко уменьшаются объёмы приборов, как вы наверняка заметили.

- Стойкость к вибрации, - что-то вспомнил Иван Андреевич.

- У разработанных товарищем Лосевым полупроводниковых триодов полностью отсутствует характерный для радиоламп микрофонный эффект, вызываемый передачей вибрации на управляющие сетки радиоламп. И это тоже положительно скажется на качестве звукового сигнала, - подсказал Демьянов.

- И никакого дополнительного катодного напряжения. Чудо-приборы какие-то, не имеющие недостатков.

- Ну, почему же не имеющие? Недостатков у них пока тоже предостаточно. Например, низкое напряжение питания, критичность даже к кратковременной переполюсовке питания, низкий, в сравнении с радиолампами, коэффициент усиления, малая выходная мощность, низкая рабочая частота. Так что на данном этапе эти приборы можно использовать только для усиления так называемой речевой части звукового диапазона. Можно предполагать, что со временем удастся преодолеть эти недостатки, кроме боязни обратного напряжения, и тогда получится делать радиостанции целиком на полупроводниковых триодах. Но это – только в отдалённой перспективе. Главное то, что в этом направлении мы далеко впереди всего остального мира.

Минимум лет на пятнадцать впереди.

Ох, уж эта электроника! Николай прекрасно знает, как сделать, чтобы авиационные эрэсы могли поражать вражеские самолёты, даже не попав в них. Просто применив схему, уже использующуюся в миноискателе: генератор высокой частоты, индукционная рамка и приёмник отражённого сигнала, реагирующего на наведённую в металле индуктивность. Только вместо писка в наушниках – большой бабах головной части реактивного снаряда, начинённой готовыми поражающими элементами. Но… Нужно высоковольтное питание радиоламп схемы. А анодная батарея типа БАС сожрёт львиную долю массы полезной нагрузки. Выход – исключительно в переходе на транзисторную схему с питанием от низкого напряжения. Да вот только коэффициенты усиления лосевских транзисторов пока ещё «пляшут» в диапазоне от 8 до 25.

Проводив высокое начальство, зам начальника ОТБ решил «ковать железо, не отходя от кассы». На правах друга семьи (тёща дружит с «матенькой», да и Кира давно знакома с самим изобретателем транзистора), Николай давно с ним на «ты».

- Олег, у тебя прогресс в разработке полевых транзисторов имеется?

- Очень сложная проблема. Как ты и предупреждал, те, что с изолированным затвором, очень чувствительны к пробою статическим электричеством. Если всё заземлять, то работают стабильно. Но стоит на секунду забыться и коснуться рукой без заземлительного браслета входных цепей схемы, как можно получить сожжённую дорогостоящую деталь. А с теми, что на электронно-дырочном переходе, пока набираемся статистики по эффективности различных присадок. Если бы не твои рекомендации по тому, какая присадка к кремнию даёт тот или иной эффект, так бы и плутали в потёмках. Да и вообще процент брака при изготовлении даже кремниевых исходных подложек просто гигантский. Знал бы ты, каких усилий нам стоит получить этот чёртов кремний требуемой чистоты!

- Знаю, Олег. Знаю.

Ещё бы Демьянову, начинавшему свой трудовой путь с электроники, не знать, с какими проблемами сталкивалась советская микроэлектроника. Да и не только советская. Чистота исходного кремния – проблема проблем всех разработчиков транзисторов и микросхем. И бракованные приборы в этом деле на начальных этапах разработки полупроводниковых элементов всегда многократно превосходили по количеству годную продукцию.

- Может, заняться другими видами полупроводников? Ну, ты упоминал германий и арсенид галлия.

- Лучше забудь. С германием немного проще, но транзисторы на нём получаются с очень высокими шумами и токами утечки. С арсенидом галлия мороки куда больше, чем с кремнием. Нет, Олег. Будущее именно за кремнием, и именно им надо заниматься, как бы ни было трудно.

Сам собой напрашивающийся вопрос «Да откуда ты знаешь?» звучал в их спорах на производственные темы не единожды, и Демьянов всегда отвечал на него фразой «Считай, что это гениальное прозрение». Так что в этот раз Лосев задавать его не стал.

- Олег, нам позарез нужны эти полевые транзисторы с их огромным входным сопротивлением.

- Зачем? Они же безумно чувствительны ко всевозможным посторонним наводкам. Нам в пробных схемах приходится искусственно занижать это сопротивление.

- Нужны как раз для улавливания этих самых наводок.

Кратенько пояснив суть проблемы, Николай «расщедрился» на вариант решения с предотвращением пробоев от статики.

- Попробуй имплантировать в затворную цепь защитный диод. Стопроцентной гарантии это не даст, но существенно снизить потери от статики сможет.

- А ведь это неплохая идея! – оценил «рацпредложение» Лосев. – Но всё равно обещать тебе то, что смогу добиться стабильной работы полевых транзисторов раньше, чем через полгода, я не могу.

Полгода? Значит, к новому 1941 году. Плюс месяца полтора на отработку схемы электронной начинки головной части реактивного снаряда. Плюс месяца три на испытания и запуск в производство. За оставшийся до начала войны месяц сумеют наклепать тысячи полторы «умных» эрэсов, реагирующих на алюминиевую обшивку немецких самолётов, мимо которых будет пролетать эта авиационная ракета. И то хлеб! Даже если ими удастся спустить на землю сотню-другую «экспертов Геринга», уже хорошо. А обеспечить питание схемы низковольтным напряжением проще простого: обыкновенный генератор, приводимый в действие «вертушкой» на «носу» ракеты. Пока же можно отрабатывать сам принцип работы – генератор вихревых токов, приёмник отражённого сигнала, исполнительное устройство – на «обыкновенных» транзисторах. В «боеголовку» эрэса многокаскадный усилитель, способный выделить из шумов полезный сигнал, вставить сложнее и будет он работать куда менее надёжно, но хоть что-нибудь должно получиться.

58

Румянцев недовольно скривился:

- Тебе опять неймётся?

- Ты бы хоть почитал. Ишь, нашёлся тут «я не читал, но осуждаю»…

- Я разве что-то говорил про осуждение? Я просто за тебя беспокоюсь. Опять ведь нарвёшься на неприятности. Кстати, откуда это про осуждение?

- Да было в моём прошлом: шла кампания против опуса какого-то очередного диссидента. Ну, вот один из выступающих на митинге и выдал: «я, конечно, книгу имярек не читал, но осуждаю её».

- И что? Стоила книга осуждения?

- Стоила, конечно. Только ведь дело не в этом, а в лицемерии: либо ты прочитай и осуждай, либо не вякай о том, что не согласен. Либо не оправдывайся, будто ты её не читал.

- Что тут? – пододвинул к себе папку непосредственный начальник Демьянова.

- Изложение того, во что нам выльется ввод войск в Прибалтику. И рекомендации, как многие из этих проблем купировать.

- Надеюсь, там нет утверждений, что этого не следовало делать?

- За идиота меня держишь? Это обязательно нужно было сделать! – выделил я слово «обязательно». – Иначе нам Ленинград не удержать. У немцев ведь у самих в планах была оккупация этих «тампонов».

- Кого? – не понял Анатолий.

- В дипломатии есть такой термин. Французский. «Ла эта́ тампо́н», «государство-прокладка».

И всё равно Толик всю игру слов не понял. А Демьянов не стал ему пояснять, что в его прошлом мире под прокладкой чаще всего подразумевалась женская гигиеническая. Иначе бы Николай точно нарвался на бухтение о том, как он неправ, презрительно отзываясь об иностранных государствах. Мдя… А мы ищем истоки почитания всего иностранного…

Подписал руководитель «НИИ ЧаВо» аналитическую записку, предназначенную «на самый верх», без вопросов. Да ещё и потребовал копию для наркома.

Берия словно очнулся от спячки, в которой пребывал после жёсткого разговора Демьянова у Хозяина.

- То есть, вы считаете, что отдавать Виленскую область Литве не следует?

- Ни в коем случае, товарищ комиссар госбезопасности 1-го ранга. И не только Литве. Никому ничего не отдавать. Мало того, русский город Нарву забрать обратно. Немедленно, как только произойдёт утверждение присоединения.

- Ну, неизвестно, когда это произойдёт. И произойдёт ли… И не смотрите на меня так! Распустился!

- Разрешите идти, товарищ народный комиссар?

- Куда? У меня с вами, капитан, разговор только начался! Почему вы считаете, что национальные части прибалтийских республик необходимо расформировать?

- Не обязательно расформировывать. Но разбавить в соотношении минимум 10:1 – просто жизненно необходимо.

Николаю пришлось подробно рассказать, что случилось в его мире, когда немцы вступили в Прибалтику. И про массовое дезертирство из «национальных» корпусов, и про стрельба в спину красноармейцам, и про «окончательное решение еврейского вопроса», и про эсэсовцев-«легионеров», и про операцию «Зимнее волшебство». Но особо впечатлила «главного сталинского палача» практика переливания крови от детей немецким солдатам в концлагере «Саласпилс». Вплоть до грузинских ругательств, до чего Берия не так уж и часто опускался.

- По-вашему выходит, что нам полностью надо очистить этот край от населения и заселить его новыми жителями.

- Вы же понимаете, товарищ народный комиссар, что это невозможно. Но убавить численность потенциальных предателей привлечением «ценных специалистов» на стройки народного хозяйства где-нибудь за Уралом – вполне. И эвакуацией промышленных предприятий – тоже. Ну и, кроме того, как я предложил, неплохо было бы устроить… гм… Как бы это помягче выразиться? Конкуренцию между этими типа-государствами. За главенство в объединённом субъекте Феде… Простите, в административной единице.

- Прибалтийская АССР? А почему не ССР?

- Потому что по нашей Конституции союзная республика, в отличие от автономной, имеет право выхода из Союза. В моей истории на рубеже 1980-90-х годов прибалтийские «демократии» первыми сбежали из Советского Союза. И со временем превратились в наиболее злобных ненавистников Советской Власти. Вплоть до проведения маршей бывших эсэсовцев и тюремных сроков для экс-сотрудников органов внутренних дел, 90-летних ветеранов.

Снова буркнув по-грузински «твою мать», Лаврентий Павлович что-то записал в своём блокноте.

- Как вы считаете, почему такое стало возможно?

- Если говорить по-простому, то мы сами же их разбаловали, пытаясь превратить в «витрину социализма». Всем Советским Союзом создавали им высокотехнологичную промышленность, образцовое сельское хозяйство, проводили невиданное в других регионах жилищное строительство. Потакали любым их капризам, вплоть до, например, номерных знаков на машины, начинающихся для Эстонии не с буквы «э», а с «е», как в латинице. Я уж не говорю об уровне жизни, который в Прибалтике превышал уровень жизни в любой другой союзной республике.

- Почему не жить хорошо, если хорошо работаешь?

- Если бы, - грустно улыбнулся Николай. – Если мне не изменяет память, на 1990-й год Литва потребляла на человека в 1,8 раза больше, чем производила, Литва в 1,6 раза, а Эстония и вовсе в 2,2 раза. Примерно такие же показатели сохранялись на протяжении многих лет.

Про Грузию, потреблявшую в 4 раза больше, чем производила, он предусмотрительно промолчал.

- За чей же счёт?

- Насколько я помню, отрицательный баланс потребления к производству был только у двух республик: РСФСР и Белоруссия. Ну, иногда ещё у Туркмении. Насколько я понимаю, за счёт добычи газа. Простите, товарищ нарком точных цифр уже не помню.

- Но к Молдавии вы не так строги.

- От них и столько гадостей не было. Но оставить Приднестровью статус автономии – уже не в составе УССР, а в составе Молдавской ССР – считаю рациональным. Опять же, ради возможных в будущем конфликтов. И выделить Гагаузию в автономную область.

- Вы рассчитываете, что история вашего мира повторится?

- Я опасаюсь, что она может повториться. Общественные процессы имеют очень большую инерцию. И если нам по той или иной причине не удастся преодолеть эту инерцию, задать этим процессам другой вектор, то всё может вернуться на круги своя. Что-то, конечно, уже удалось поменять. Как, к примеру, это произошло с разгромом троцкистско-националистического центра в Киеве. Но, опять же, из-за инерции общественных процессов вместо «изъятых из обращения» националистов в партийно-советских рядах могут появиться и вырасти новые. Особенно – после того, как «походные курени ОУН» вслед за наступающими немецкими войсками расползутся по всей территории Украины. Вплоть до Донбасса.

- Вы уверены про Донбасс?

- Товарищ народный комиссар, в моём мире в оккупированном немцами городе Краснодон Ворошиловградской области возникла молодёжная подпольная организация с названием «Молодая Гвардия». Довольно крупная, около ста человек. Выпускали листовки, распространяли сводки с новостями с фронта, вешали красные флаги. Пару диверсий провели, собирали оружие, чтобы начать восстание при приближении Красной Армии. Выдал их немцам член ОУН, проникший в организацию. Современные мне бандеровцы очень этим фактом гордились и пытались приписать все лавры борьбы против гитлеровцев именно оуновцам. По их словам, эти «походные колонны» добрались и до Одессы, и до Крыма. Спасибо за украинский национализм Никите Сергеевичу, который простил осуждённых бандеровцев и разрешил им вернуться на Западную Украину. Где они воспитали своих потомков самыми настоящими фашистами.

- Не любите украинцев?

- Не люблю украинских нацистов. Я же рассказывал вам, где и почему я воевал во второй раз.

- Но почему-то вы не предоставили предложений по Украине.

- Я подготовил предложения только по территориям, которые вот-вот войдут в состав СССР. Если нужно, то и по другим подготовлю. Хотя, на мой взгляд, пока есть более актуальные вопросы, которые следует решать в первую очередь.

Берия недовольно поджал губы, но возражать не стал.

- Мы очень ценим ваш вклад в наши военные разработки, но не зарывайтесь! Что необходимо делать в первую очередь, а что в последующие, не вам решать. Идите!

На следующий день после посещения Николаем кабинета наркома газета «Правда» разразилась гневной статьёй о преследовании в САСШ учёных, сочувствующих коммунистическим идеям. Среди прочих был приведён пример исчезнувшего физика-ядерщика Роберта Оппенгеймера, сгоревшую машину которого с неподлежащим опознанию трупом в салоне обнаружили рядом с пустынным шоссе на «Диком Западе». Так и несостоявшийся «отец американской атомной бомбы» возвращался от своей бывшей любовницы, переживающей серьёзную депрессию. И случайно проезжавшие по дороге свидетели видели, как водителя этой машины допрашивают двое дорожных полицейских.

Что это? Эпизод «подчистки» ключевых фигур американской ядерной программы или следующий кандидат в «команду Курчатова», как Ферми и Пантекорво? Вывозом которых из Швеции, как стало известно Демьянову, занимался Наум Эйтингон.

От Курчатова Николай узнал и весть, которая его просто потрясла.

Игорь Васильевич, к которому он наведался в командировку в Саров, выглядел расстроенным.

- Что-то случилось? – поинтересовался Демьянов.

- Умер хороший знакомый, - сморщился он. – Харьковский физик Финберг, вы его не знаете.

- Лев Соломонович? – оторопел Николай. – Я же… встречался с ним в прошлом году.

Курчатов вынул из кармана костюма конверт, а из конверта фотографию. На ней измождённый болезнью, но донельзя счастливый «Лёвушка» держал на руках крошечного карапуза, а рядом, опираясь рукой о спинку стула, стояла Галя. Чуть поправившаяся после рождения ребёнка, но от этого ставшая даже ещё более привлекательной.

- Он? Его жена прислала известие вместе с фотографией. Лёвка так хотел, чтобы я его сынишку увидел. Как он выражался, «память обо мне в этом мире». Представляете, незадолго до смерти он передал мне с оказией просто уникальное исследование по влиянию радиоактивного излучения на биологические организмы.

Захотелось выпить чего-нибудь крепкого…

С Галей тогда они проговорили полночи. И Николай осторожно объяснил женщине, что проблемы её мужа связаны именно с влиянием на организм излучений, с которыми тот работает. Ещё неисследованным никем влиянием. Наутро он случайно столкнулся с ней в узеньком тамбуре возле ванной. На плечи хозяйки был наброшен лишь лёгкий шёлковый халатик. Именно столкнулся и именно случайно, резко выскочив из-за косяка, и Демьянову пришлось схватить её за спину, чтобы не сбить с ног. А ей – ухватиться за его шею. От резких движений халатик распахнулся. Может, Николай, даже несмотря на обычную для его нового, молодого тела утреннюю бешеную эрекцию, и удержался бы, но Галина, прижавшаяся к нему голым телом, сразу же «поплыла». Что произошло дальше, вполне понятно. И теперь, глядя на последнюю прижизненную фотографию Льва Соломоновича, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чьего биологического сына держит на руках на фото «Лёвушка» Финберг.

На обороте карточки слабой рукой больного была нацарапана карандашная надпись: «Игорю на добрую память. Лев, Галина и Николай Финберги».

59

Из саровской командировки он возвращался самолётом. Отнюдь не персональным: его просто «подсадили» в десантный отсек попутного транспортного ТБ-3. Кстати, первый авиаперелёт Демьянова в этом мире.

Какие впечатления? Шок. Шок от того, что эта помесь деревенского сарая нерадивого хозяина и «ведра с болтами» всё-таки способно перемещаться по воздуху. На сарай намекали размеры «салона» и его убогое «оснащение». О нерадивом хозяине, ленящемся заделать щели, говорили свободно гуляющие сквозняки. Ну, а металлические призвуки от работающих механизмов и передающиеся по гофрированной обшивке позвякивания и дребезжание намекали на содержимое этой металлической ёмкости. И Николай весь полёт мысленно крестился, благодаря судьбу за отличную погоду по маршруту, пролегавшему из Горького в Москву.

Поспешность, с какой его «выдернули» со строительства «хозяйства Курчатова» объяснилась в кабинете Берии: нашли ещё одного «иновремянина». Точнее, «иновремянку». После удара молнии неожиданно переставшую что-либо понимать по-башкирски и почти разучившуюся русскому языку, совершенно не помнящую родственников, мужа и детей женщину лет сорока. Пока Демьянов добирался до Горького и неторопливо плыл по просторам «пятого океана», «поднятые на уши» чекисты уже выяснили, что дама теперь говорит на таджикском языке, до удара молнии в 1952 году ей было 37, и она жила в глухом горном селении. Нашёлся среди местных сотрудников человек, гонявший по горам басмачей.

- Можно сказать, ложная тревога, - с досадой поморщился Лаврентий Павлович. – Интерес представляет только для науки.

- Почему? – удивился Демьянов.

- Да потому что почти ничего не знает. Слышала, что война была, что мы победили, что в ней погибло много людей, но только и всего. Товарища Сталина по портретам в газетах помнит, но даже читать не умеет.

- Вот видите? Уже третий случай…

- Восьмой, - устало потерев переносицу, поправил нарком. – В архивах нашли упоминания ещё о пяти, как вы их называете, попаданцах. Два случая относятся к царским временам, следов этих людей так и не удалось отыскать. Старичка объявили юродивым, молодую девицу поместили в дом для умалишённых. Куда они потом делись, никто не знает: в 21-м году в тех краях, где она жила, был сильный голод. Один – к Гражданской войне. «Иновременец» погиб на фронте: собирались его из Донбасса в Москву отправить, но тут случилась атака английских танков. Ещё два – 1920-е. Женщину в Сибири до смерти забил муж-алкоголик за то, что она наотрез отказалась делить постель с «незнакомым мужчиной», а моряка речного флота поспешили расстрелять как польского агента: он вдруг заговорил с сильным польским акцентом и принялся рассказывать про какой-то антикоммунистический профсоюз «Солидарность» в Гданьске. Как на грех, у него ещё и в предках оказались ссыльные польские конфедераты середины XIX века.

- Существовал такой профсоюз в 1980-е. Очень много воды намутил. Его руководитель Лех Валенса даже стал первым президентом «демократической», то есть, антисоветской, антисоциалистической и проамериканской нео-буржуазной Польши. Тем не менее, эта таджико-башкирка всё-таки подтвердила мои слова о том, что война будет, и мы победим.

- То, что она будет, мы и по своим каналам знаем, - недовольно буркнул нарком.

И тут же ушёл немного в сторону.

- Ваши соображения по Прибалтике признаны разумными, хоть в них и ничтожно мало от пролетарского интернационализма. Соответствующие решения партийных и государственных органов готовятся. Осталось дождаться начала работы новых парламентов этих, с позволения сказать, государств, на которых они примут решения о присоединении к СССР.

Берия снова потёр переносицу под пенсне.

- Теперь по Украинской ССР. Там знакомы с вашими докладами о бандеровщине, - ткнул он пальцем в потолок. – Как вы считаете, не следует ли нам поступить с Бандерой также, как товарищ Судоплатов поступил с Коновальцем?

Демьянов задумался на секунду.

- Очистить землю от мрази – дело неплохое. Но одним Бандерой проблема не ограничивается. Вспомните, что произошло после ликвидации Коновальца: ОУН распалась на два крыла. Относительно умеренное Мельника и «революционно», собравшее под свои знамёна радикальных отморозков Бандеры. Но разница между теми и другими очень невелика и, по большому счёту, определяется личной преданностью либо Бандере, либо Мельнику. И те, и другие люто ненавидят Советскую Власть, русских и всё, что связано с Россией, поляков и настроены на тесное сотрудничество с гитлеровской Германией. Именно «мельниковцы» в составе «походных колонн ОУН» занимались расстрелами на территории Украины, а в 1943 году стали костяком дивизии СС «Галичина». Которая тоже участвовала в карательных операциях против советских партизан и поддерживающего их мирного населения. Не говоря уже про «Украинскую повстанческую армию», созданную бандеровцами.

Но помимо Мельника и Бандеры есть ещё некий Тарас Боровец, взявший себе псевдоним «Бульба». Тоже находится на службе Абвера и, кажется, в начале 1941 года будет заслан в украинское Полесье для организации восстаний в тылу Красной Армии. Насколько помню, в восстаниях он не очень преуспел, но сумел создать своё «украинское государство» и «армию» из дезертиров и предателей в период безвластия в украинских лесах. И если ликвидация одиночки Бульбы-Боровца позволит избежать развития ситуации по известному мне сценарию, то в окружении Мельника и Бандеры немало людей, которые способны подхватить власть в организациях и продолжить начатые ими процессы.

Я помню, что с «бульбовцами» разобрались бандеровцы, подмяв под себя его «вооружённые силы», а самого Бульбу вынудив отойти от дел. Уже в октябре 1941 года, после взятия немцами Киева, между бандеровцами и мельниковцами началась настоящая война на уничтожение. С отстрелами «активистов» и сдачей конкурентов гестапо. И самого Бандеру немцы арестовали именно за отказ прекратить эту междоусобицу.

- И кто в ней победил?

- По большому счёту – американские и британские спецслужбы, после войны получившие в своё распоряжение кадры из обоих «крыльев» организации. Но тактически преимущество было на стороне более решительных и лишённых гуманизма бандеровцев. Поэтому, на мой взгляд, следовало бы не ждать октября 1941 года, а спровоцировать эту междоусобицу значительно раньше. Например, вселив уверенность в том, что убийство Мельника организовали именно бандеровцы, а убийства Бандеры, Ярослава Стецько и Романа Шухевича – он сейчас проходит обучение в диверсионном полку «Бранденбург-800», о котором я докладывал, будет в нём заместителем командира «Нахтигаль», а впоследствии возглавит УПА – мельниковцами.

- Вы рассказывали уже Старинову и Эйтингону о том, что им придётся иметь дело с этим «Бранденбургом»?

- Неконкретно. Просто говорил, что немцы готовят русскоязычных диверсантов, которых будут засылать на нашу территорию накануне войны.

- И как они отреагировали на ваши слова.

- В полном соответствии с официальной позицией партии и правительства, - усмехнулся Николай. – Но слушали внимательно, а потом усилили курс противодиверсионной подготовки бойцов ОМСБОН.

- Правильно отреагировали, - кивнул нарком. – Я разрешаю вам посвятить их в конкретику. Естественно, без посвящения в существование Проекта 20/23. Для этого вам передадут все данные разведки по этому «Бранденбургу».

- Разрешите, товарищ комиссар госбезопасности?

- Что вы хотели?

- Посещать занятия бойцов ОМСБОН. Хотя бы раз в неделю. И свою физическую подготовку подтяну, и им польза будет от тех приёмов, которым я обучен.

- А моей охраной когда займётесь?

- Так можно и совместить, товарищ народный комиссар. Будет повод для занятий группой.

- Хорошо, занимайтесь!

60

По своей прежней жизни Демьянов хорошо знал, что ничто так не способствует слаженности коллектива, как совместный отдых на природе. Поэтому посчитал своим долгом не просто отреагировать на фразу Удовенко «эх, сейчас бы искупаться», а стать инициатором выезда на природу руководящего состава ОПБ-100 вместе с семьями (у кого они были).

Пикник или, как их тут называли, «маёвку» решили провести на берегу Истринского водохранилища. Далековато, конечно, от Москвы, но оно того стоило: вода, воздух, свежая рыба, которой быстро надёргали на уху Румянцев с племянником Саши Удовенко Васькой. Присмотреть за дочкой Демьяновых Валечкой согласилась Анастасия Кирилловна, и они впервые за последний год почувствовали себя «молодожёнами». Куда пристроили своих «спиногрызов» Румянцев с супругой Тоней, Николай не интересовался, но они тоже выглядели счастливыми из-за того, что смогли, в кои-то веки, провести воскресенье лишь вдвоём. Зам начальника ОТБ обратил внимание на то, что Кузнецов поехал с невестой, а Удовенко с племянником, и сделал вывод, что либо у Александра сейчас с девушками никак, либо адресок Лизаветы оказался к месту, но тот здраво рассудил, что «жертве изнасилования» лучше не появляться там, где будет Демьянов. Вот и получилось, что две служебные «эмки» в которых добирались до места, были заполнены плотненько.

Вспомнив позднесоветские времена, когда любое начальство могло без зазрения совести ездить на служебных машинах куда угодно – хоть на дачу, хоть в гости к родственникам, хоть к любовнице – Николай удивился тому, что машины пришлось «выписывать» и оплачивать из собственного кармана потраченное топливо. Значит, бардак и вседозволенность для руководителей начались значительно позже. То ли при Хрущёве, то ли уже при «дорогом Леониде Ильиче».

Женщины нашли общий язык очень быстро и даже попытались посягнуть на святое – готовку шашлыка.

- Шяшлик имэют право жарыть толко мужчины! – пародируя кавказский акцент, объявил Николай, заканчивая копать ямку под импровизированный мангал.

Ну, не наладили здесь ещё изготовление этих железный ящиков для блюд класса гриль. Да и угли в мешках не продают. Тоже придётся самим пережигать на них дрова.

А вот мясо он замариновал в оцинкованном ведёрке ещё накануне, потратив на него три бутылки белого сухого вина и пару кило лука. Так что пассажиры его «эмки» всю дорогу давились слюной, нюхая одуренный запах, исходящий от ведра на дорожных неровностях.

Единственное, чем из инвентаря озаботился Демьянов – это самые настоящие шампура из железных полосок, которые он заказал у бывшего соседа по своей первой в этом мире квартире, Фёдора. Той самой, в которой теперь живёт Сашка Удовенко. Он, собственно, и принёс это новшество для местной металлообрабатывающей промышленности, забрав у Феди. Вот теперь Сашка и бегает по окрестным перелескам, заготавливая берёзовый сушняк.

Первую партию закусок разнесли по «рабочим местам» мужчин. Анатолию и пятнадцатилетнему Васе – на берег, Николаю и Сане – к костру, начавшему пылать в ямке. А потом пришло и время купания: день-то выдался не просто жаркий, а, как показалось Демьянову, даже душным. Или это от жарко пылающих дров?

Ещё один культурный шок – местные купальные костюмы. У мужчин – широченные «семейные» труселя. У женщин – что-то вроде плотно облегающих «нижние 90» шортиков и макси-бюстгальтера, сантиметров семь не доходящего до пупка. Трое из компании, не умеющие плавать: Кира, Тоня и Васька. Которым пришлось плескаться в «лягушатнике», где вода едва доходила им до пояса.

Пока прогорали поленья и копились угли, успели искупаться ещё разок.

- Может, пора уже жарить? – попыталась вмешаться в процесс супруга. – Дрова ведь почти прогорели. Сейчас вообще огня не останется.

- Запомни, женщина, огонь – враг мяса, - вольно процитировал Николай фразу героя любимого советского фильма про резидента. – Бери Саню, пусть он новый костёр разводит. Для ухи. А то, вон, кажется, рыбаки возвращаются.

Но совету жены внял и принялся насаживать куски мяса на шампура. Отборной свинины почти без сала, за которой он накануне специально забегал на рынок. А что? Командирская зарплата вполне позволяет делать такие покупки. Не каждый день по пять кило за раз, но пару раз в месяц – вполне.

Пока в ведёрке для ухи ещё грелась вода, поспела и первая партия шашлыков.

- Кира, твоему мужу можно хоть сейчас увольняться со службы и открывать коммерческий ресторан-шашлычную! – дожёвывая мясо с первого шампура, похвалила Николая невеста Кузнецова Алёна. – Никогда в жизни такой вкуснотищи не ела.

- Я бы с удовольствием, - засмеялся тот. – Да ведь начальство не разрешит уволиться со службы. Вон, Анатолий не даст соврать.

- Ой, шашлыков наелись, а кто же теперь уху будет хлебать? – обеспокоился Васёк.

- А ты куда-то торопишься? – потрепал его по шевелюре Демьянов. – Успеем и до ухи из вашей рыбы добраться. Зато она успеет настояться. Кира, принеси из машин подарок моих сослуживцев.

Как и просил Николай, ему разыскали испанскую шестиструнную гитару. Хоть и потёртую, но, как уверяли ребята, действительно купленную у кого-то из испанцев, перебравшихся в СССР во второй половине тридцатых.

Милая моя,

Солнышко лесное,

Где, в каких краях

Встречусь я с тобою?

- Ой, всё совсем, как в песне: у нас тоже костёр под сосной, - счастливо улыбнулась Алёна, прижавшись к плечу Кузнецова. – И какой потрясающий образ: крылья расправил искатель разлук, самолёт. Николай, вы эту песню сам сочинили?

- Нет, конечно. Когда-то подслушал в компании геологов, - честно признался он, но фамилию автора, Визбора, назвать не стал. – У меня со стихосложением и музыконаписанием не очень, так что я только чужое иногда пою.

- А ещё что-нибудь можно?

- Ну, поскольку тут среди нас четверо военных – один, правда, только будущий – поэтому давайте про войну, про мужчин и женщин. Про те романтические времена двадцатилетней давности.

Дождик, утро серое,

Намокает рана.

На Земле мы первые,

Нам нельзя с обмана

Начинать в истории

Новый поворот.

Эх, жаль, что слаб в теории,

В бою – наоборот.

Ты прости меня,

Дорогая Аксинья,

Но твоя юбка синяя

Не удержит бойца.

Не реви, баба тёмная!

Много нас у Будённого.

С нашей Первою Конною

Мы пойдём до конца.

Не реви, баба тёмная!

Много нас у Будённого.

С нашей Первою Конною

Мы пойдём до конца.

Комиссар Кривухин

Лучше бы сказал,

Да в прошлой заварухе

Он без вести пропал.

Может быть, убили,

Предали земле.

Силён он был на митингах,

Жаль, не силён в седле.

Ты прости меня,

Дорогая Аксинья,

Но твоя юбка синяя

Не удержит бойца.

Не реви, баба тёмная!

Много нас у Будённого.

С нашей Первою Конною

Мы пойдём до конца.

Не реви, баба тёмная!

Много нас у Будённого.

С нашей Первою Конною

Мы пойдём до конца.

Сапогами в стремя,

Шашки наголо!

Эх, лихое время!

Но ты мне всё равно –

Ну, прекрати истерику,

Ведь я ж ещё живой.

Вот кончим офицериков,

И тогда домой.

А пока…

Ты прости меня,

Дорогая Аксинья,

Но твоя юбка синяя

Не удержит бойца.

Не реви, баба тёмная!

Много нас у Будённого.

С нашей Первою Конною

Мы пойдём до конца.

Не реви, баба тёмная!

Много нас у Будённого.

С нашей Первою Конною

Мы пойдём до конца.

- Оттуда? – негромко спросил Румянцев, пока женщины восторженно рукоплескали.

Николай молча кивнул, и Толик удивлённо покачал головой. Мол, не думал, что в ваши капиталистические времена такое сочиняют.

- Вон отчего сегодня так душно! – указала Тоня на выползающую вдалеке грозовую тучу. – Хорошо, что нас не заденет, а то бы пришлось быстро собираться.

Действительно, чёрная туча двигалась значительно севернее. Там, в той стороне, время от времени вспыхивали синие сполохи молний, а спустя время доносился глухой рокот громовых раскатов. Потом километрах в трёх на глади водохранилища появилась серая рябь движущегося полосой ливня.

Беспокоиться было не о чем, и участники пикника под новые для них песни, как зрители из партера, наблюдали за бушующей в отдалении стихией.

Вдруг боковым зрением Демьянов уловил какое-то голубоватое свечение. И, резко обернувшись, замер, забыв и про струны, и про песню. В сторону их компании, потрескивая струящимися из него разрядами, медленно плыл по воздуху голубоватый электрический шар, размером с футбольный мяч.

Вскрикнула кто-то из женщин.

- Не двигайтесь! – резко скомандовал Демьянов. – Шаровая молния может среагировать на поток воздуха, если пытаться от неё убежать. А так её, кажется, проносит чуть в стороне.

Чуть в стороне от остальных, но не от него и замершего Васьки.

«За мной, что ли?» - мелькнуло в голове Николая.

Жаль, конечно, что не всё успел сделать из задуманного. Но и тот толчок, который он придал этому миру, позволит тем, кто останется, сделать очень многое. И войну совсем по-другому начать, и послевоенный мир совсем на других условиях начать строить…