Глава 22. В которой Шайя делает шоколад, а ребята из академии попадают на первую практику

Самым сложным в приготовлении шоколада оказалось вручную истолочь обжаренные бобы!

Было интересно экспериментировать с обжаркой и с добавление разного количества сахара, какао-масла, орешков и изюма, но толочь, просеивать и вновь толочь, добиваясь превращения бобов в маслянистую пасту… это оказалось каторгой! Меньше хлопот оказалось даже с темперированием, когда пришлось создавать условия для охлаждения и разогрева!

И всё же в итоге плиточки ломались с правильным хрустом, не таяли в руках и по вкусу ничем не отличались от фабричного шоколада. Казалось бы, зачем тогда возиться?

Но Шайя ещё из прошлой жизни знала, что на производстве шоколад делают из жмыха. Выжмут из бобов всё масло, в котором находится всё полезное − и продадут шоколадным корпорациям. А многие придумали жмых ещё раз выжимать, и тогда на производство попадало не какао тёртое, а какао-масса, окончательно лишённая всего полезного.

Приноровившись к изготовлению плиток, Шайя взялась за конфеты, а так как бобов у неё было мало, то пришлось подумать над начинками и вспомнить всё, что ей нравилось на Земле.

Этот процесс её необычайно увлёк, тем более готовить на новой кухне было одно удовольствие.

Всю неделю она играла в шоколатье, и когда Ниярди привёз по её просьбе маленькие коробочки для штучных конфет, то ей даже не верилось, что у неё всё получилось вкусно и красиво. Угостив Ниярди, она все эти нарядно оформленные конфетки отнесла к Дамиру и торжественно вручила ему.

— На счастье! — громко провозгласила она.

А дальше дни потекли своим чередом. Профессор установил возле прилагающейся каждому дому стиральной машинки блок питания, который подзаряжался от закреплённых на крыше десятка вертушек, похожих на детские игрушки. Шайя сначала не поверила, что этого будет достаточно, но стиралка оказалась принципиально другой техникой, чем представляла себе девочка. Бельё следовало погрузить в воду, а там при помощи вибраций отслаивалась грязь, правда, вместе с натуральными красителями.

Шайя готовилась к зиме, монтировала новые фильмы и подала заявку на сдачу экзамена по получению детских прав на вождение лётомобиля. Если она их сдаст, то сможет сесть за детский вариант машины и летать в пределах своего дома, а это в её обстоятельствах целый заповедник!

Профессор сильно уставал в городе и восстанавливался, только проведя время в их новом доме. Шайя давно уже хотела попросить его свозить её в гости к Церу, но на это ушёл бы целый выходной, и у неё язык не поворачивался отнять этот день у Ниярди.

Первые зимние месяцы ознаменовались повальным увлечением алани выделкой кроличьих шкурок. Шайя неожиданно оказалась завалена мясом и вовлечена не только в процесс выделки, но и в дальнейший пошив одежды. И если у её соплеменников хватало терпения возиться с подготовкой шкурок к товарному виду, то шить что-то сложное они не могли, и жалобно хлопали глазами, прося подобрать варианты «дорого, но просто».

Каждому всё объясни, посиди, попей чаю и придумай что-то особенное! Алани всё сами могли узнать, примени свои способности, но почему-то шли к Шайе, и она их направляла, вдохновляла, ждала результатов… и они все, как один, приносили, хвастались, ловя её слова одобрения.

Пожалуй, только Дамир и Илая были самостоятельными, да старейшина, а так, даже его приятели-старички и те, нуждались в некотором направляющем воздействии.

После этого кроличьего бума все обзавелись красивыми воротниками, манжетами, помпонами, шапками, жилетами и нарядной обувью. Даже Ниярди досталась стёганная жилетка, отороченная натуральным мехом.

Шайя думала, что в новом доме проведёт первую свою спокойную зиму и посвятит время учёбе, медитациям и рукоделию, но домик оказался холоднее прежнего, и пришлось перестраивать печь, увеличивая её размеры. Ниярди хотел, чтобы тёплый воздух нагревал хотя бы одну стену, а эта стена уже поможет прогреть весь дом, но работа у него не ладилась.

— Да бросьте вы это, раз не получается! Можно что-то другое придумать, − в сердцах бросила Шайя, которой надоело перешагивать через разложенные кирпичи, ведра, мешки, а ещё часто приходилось раскрывать большие стеклянные двери, чтобы занести что-то для строительства или вынести.

— Вы вообще не о печке думаете! Что случилось, дядя? Почему со мной не поделитесь?

— Да ничего плохого не случилось, — улыбнулся Ниярди, — просто моих студентов отправили на практику по выживанию, и я волнуюсь, как они справятся.

— Это тех, кто был у меня?

— Да, они и другие.

— А зачем им выживание? Они даже здесь себя в безопасности не чувствовали.

— Эти ребята должны уметь действовать в непривычной обстановке, не теряя головы, искать выход, взаимодействовать, не только доверяя друг другу, но и используя сильные стороны каждого в нужный момент. Эта практика должна решить много задач, но основная — побудить к рождению собственных способов преодоления трудностей, а не выбирать варианты действий из предложенных сетью.

— Э, реально ли это? Вся их жизнь строилась по-другому, а тут такая шокотерапия!

— В ребят вложены колоссальные знания, пора научиться ими пользоваться на практике!

***

Планета Барок.

— Харадо, ты единственный среди нас вояка, так что тебе командовать!

Поправив отросшую чёлку красивым жестом, выразил общее мнение художник. В академии все так и звали его, а он частенько добавлял «великий» или «непревзойдённый», «сверкающий», «блистающий»… В общем, словарный запас у него всегда был под рукой.

Художник единственный из всех дышал в вековом лесу полной грудью и улыбался, прислушиваясь к шуму ветра. Остальные сжимали в руках ножи и готовились как минимум принимать бой. Послышался хлопок и чей-то возглас:

— Ро, у тебя кровь на щеке!

Паника нарастала. Тревожные взгляды беспокойно искали угрозу — и вдруг новый хлопок.

— Что это за дрянь?! Оно пьёт мою кровь!

— Тихо! — жёстко скомандовал Кацу Харадо.

Он снял с пояса металлическую трубку, которую ему вручили при погрузке их команды на шаттл и, покрутив её в руках, надавливая в разных местах, постукивая и сжимая, наконец, сдвинул плотно прилегающую крышечку и достал свёрнутый в рулон свиток.

— А ничё так развлекается наше руководство! — сплюнул Ро, почёсывая укушенную пищащими тварьками щеку.

— Место нахождения: планета Барок, нежилая территория, — начал читать Харадо. — Статус: студенты по дружественному договору обмена. Время нахождения: тридцать дней. Задача: подготовить место для проживания студенток из академии искусств (выбор места и его благоустройство).

Харадо свернул бумажку в свиток и запихнул обратно.

— Это всё? А карта? Погодные условия? Опасности? Вообще какие-то данные нам подкинули или нам всё познавать на собственной шкуре? − воскликнул здоровенный Такеши, пришедший в закрытую академию из химической, где разрабатывали материалы, совместимые с человеческим телом. В дальнейшем Такеши собирался заняться как Рико роботостроением, но его область была узкоспециализированной.

— Э, слышал, что на Бароке по ночам холодно, а днём жарко, − подал голос выпускник права с волосами, выбеленными до искрящегося снежно-белого.

— Очень информативно, законник! — буркнул Тиба.

Блондин пожал плечами и показал рукой, что предлагает высказаться финансисту.

— На Бароке мы закупаем в основном примитивное сырьё, а продаём им ставшую у нас устаревшей технологию. Вот всё, что я знаю, — с сожалением произнёс Ютака Тиба.

Всё время пока ребята стояли и осматривались, слегка препираясь, Харадо пытался решить, какое место будет считаться хорошим для стоянки и как его найти.

Приметив гигантское дерево, он двинулся к нему, на ходу давая команду, чтобы студенты разобрали между собою всё, что свалили им на площадке при высадке. В планах Кацу было использовать дерево в качестве смотровой вышки, но чем ближе он подходил, тем меньше представлял, как на него забраться.

Голый ствол в несколько обхватов не позволял воспользоваться им как канатом. Видя его затруднения, ребята начали высказывать свои предложения и все вместе они изобрели свой, наверное, самый дурацкий способ. Нижнюю ветку, находящуюся на высоте не менее пяти-шести метров, взяли штурмом! Или даже на абордаж, как сказал художник, рисуя вариант «кошки» с верёвкой.

«Кошку» смастерил Рико из подходящей ветки, а дальше кидали её по очереди, пока здоровяк Такеши не зацепил её за опору.

Наверх полез Харадо, и через десять минут он с восторгом смотрел на раскинувшийся зелёный ковёр из колышущихся верхушек деревьев.

Его дыхание сбилось, но не из-за усталости, а от испытываемых эмоций. На Алайе много чудесных мест, но ему не доводилось видеть первозданную красоту, раскинувшуюся так далеко, что конца-края не видно. А дерево, на которое он залез, потрясало воображение своими размерами.

— Кацу, ты чего там застрял? — послышался сдавленный голос, поднимающегося Рико.

— А ты зачем полез, если команды не было? — возмутился Харадо.

— Но ты не запрещал! И я не один, за мной все сюда полезли, сейчас здесь будут.

— Тьфу на вас! Ну и дисциплинка! А если это дерево не выдержит?

— Да ты что, мы для него что гусеницы!

— Ха!

Первый более-менее осознанный сбор состоялся на дереве-гиганте. Вся десятка облепила два яруса в верхней части ствола и, обменявшись первыми впечатлениями, стала высказываться.

— Надо искать воду!

— Надо выходить из леса, пока нас не съели эти маленькие летающие монстры!

— А что мы будем есть? Надо искать местных и договариваться!

— Тебе же сказали, балда, что места необитаемые!

— Не верю! Барок − развитая планета, и они не допустят, чтобы столько места не было использовано.

— Во дурак! Какая разница, если наша задача обеспечить себя и обустроить лагерь для девочек?

— Я вижу очень приятную зелёную ровную поверхность.

— Где?

— Да вон!

— Поле?

— Посреди леса?

Ребята переговаривались, а Кацу внимательно осматривал, что видел и запоминал. В его голове навсегда запечатлевалась карта местности, причём в виде привычных картографам значков, и чисто интуитивно, не иначе, эта ровная зелёная поверхность отметилась в его личной карте как болото.

Он пригляделся и обратил внимание, что по краям зеленого бархата стоит немало высохших деревьев, а посреди уютного поля от лучей здешней звезды местами отблёскивала вода.

— Там болото, — уверенно произнёс он.

— Не, не похоже, — засомневались ребята.

— А ты видел когда-нибудь болото?

— Я читал, что оно страшное! Зачем мне его видеть?

— О, Алайя, я всё думал, зачем нас, самых лучших, самых умных и талантливых, посылают на дурацкую практику, а теперь знаю!

— Ну и зачем?

— Чтобы мы все поняли, какие мы идиоты!

— Сам идиот!

— А я согласен с Ро! Моя мелкая сестра точно так же разговаривает, как мы сейчас. Послушайте сами себя − и вы согласитесь со мной, — хмыкнул Рико, и все замолчали.

Харадо чувствовал, что все напуганы, дезориентированы, но стараются держаться и быть полезными. Это хорошо, могло быть хуже. Хорошо, что никто не замкнулся.

— А вы заметили, что здесь не летают эти пищащие дряни? Может, нам поселиться на дереве?

— Замучаешься слезать-залезать!

— Можно смастерить подъёмник.

— Ну, в принципе, можно.

— Нет, − остановил ненужные размышления Харадо. — Мы идём к реке. Она нам даст воду и еду.

— Еду?

— Ах, да, в реке растёт рыба! Кто-нибудь знает, как её оттуда достают?

— Вроде бы её заманивают в специальные загоны и оттуда как-то выбирают, − неуверенно предположил законник.

— Ой, не могу! Держите меня, а то грохнусь! — заржал Ютака.

— Отставить падение! Слезаем и движемся к реке. Нам ещё надо на ночь обустроиться.

Первые пять-шесть дней оказались самыми сложными и опасными. Распухшие от укусов лица, бурчащие животы и воспалённые части тела из-за несварения желудка и отсутствия гигиены, многочисленные порезы, нервные срывы, синяки.

А потом как-то все втянулись и взгляды стали спокойнее, нормализовался сон и ничто уже не волновало. Ночной лес более не доводил таинственными шорохами и резкими криками до икоты, а удачная охота привела команду в благодушное настроение, и все вспомнили об озвученной цели своего пребывания здесь.

— Слушайте, что мы как зверьки в туалет бегаем по кустам? Скоро ступить будет некуда, не вляпавшись! — возмутился художник.

— Сегодня переселяемся на другое место, — неожиданно предупредил Харадо.

— Что? Почему?

— Я нашёл место посуше и повыше. Здесь слишком влажно. Сейчас завтракаем и собираемся. По прибытии Рико и Такеши займутся туалетом. Помните о девочках, прежде чем соберётесь строить шалаш. Ро и Тиба отправятся на охоту, а все остальные займутся нашим домом.

— Да, домик нам понадобится. Нас, когда сюда забросили, (то) ночью было прохладно, но терпимо, а сейчас уже зуб на зуб не попадает.

По дороге все принялись обсуждать, как строить дом. Инструментом их снабдили, но первое время было не до него. Мастерили удочки, силки, пытались устроить себе лежаки и навесы.

— Нам нужна нормальная печь, — твёрдо заявил правовед, нещадно расчёсывая белоснежную голову, словно его кто-то там постоянно кусал.

— Печь? Это как?

— А помните, профессор показывал нам фильмы о девочке? Я всё просмотрел и видел, как она сама сделала печь.

— Точно! Нам нужна глина, а здесь её завались! Законник, ты гений! Мы так и кирпичи можем сделать! О звёзды, а я думаю, зачем нам каждому дали по лопате?

— Ты думаешь, нас хотели научить копать?

— Ты как был дураком, так и остался! От нас ждут, что мы зашевелим мозгами и сумеем сами устроиться, как цивилизованные люди, и девочкам из академии поможем.

— Ты правда веришь, что сюда пришлют девчонок с кисточками в руках?

— А почему нет? — удивился художник. — Нас часто вывозили на природу.

— Точно! А я-то думаю, чего он ни от чего не шарахается и спит как бревно!

— Пришли.

Харадо остановился и показал рукой новое место для стоянки. С этой минуты для всех началась наполненная тяжёлым трудом жизнь, которую они люто возненавидели, а по возвращении долго с тоской вспоминали.

После этой практики ребята приобрели уверенность, что они теперь нигде и никогда не пропадут!

Первым делом все научились делать проклятые кирпичи. Глина и работа с ней снилась всем каждую ночь. Но группа построила роскошный туалет и баньку, поставила высокий фундамент и возвела деревянный дом.

Ниярди радовался как ребёнок, что крепление между брёвнами его студенты «изобрели» сами, как и пропитку от гниения. Он гордился, что молодые мужчины не ограничились времянками или землянками.

Харадо, Тиба, художник и Рико сразу задали максимально возможные планки, а уж сколько раз все упоминали имя маленькой девочки — не счесть!

К тому моменту, когда группу забирали, помимо строений была выложена дорожка к реке, сделаны удобные ступеньки и помост для стирки.

На пригорке стояла коптильня и летняя кухня. Двор возле дома был специально выровнен, и вся территория огорожена от диких зверей. Более того, в стороне лежала приличная стопка готовых кирпичей. Это был подарок ребят девочкам.

Никто не стал расстраивать лучшую группу, что никаких девочек не будет, а вот для следующей группы они действительно сделали важный презент. Приближалась зима, и у новеньких уже не будет времени на раскачку и ночёвку в глухом лесу.

Профессор гордился первой группой и вновь боялся за них, так как следующая практика будет короче, но и значительно тяжелее. По сути, прогулка длиною в месяц по планете Барока была предварительной подготовкой к настоящим испытаниям.

Теперь ребятам действительно придётся выживать, и основной их задачей станет не обустройство, а сохранение своих жизней вместе с выполнение коротких задач.

Ниярди вновь волновался, но не отступал, считая подготовленную программу верной, хотя последствия неудач студентов станут катастрофическими. Разработку практик приостановят, товарищество будущих влиятельных алайянцев распадётся, и нынешнее правительство останется сидеть на попе ровно, дожидаясь, когда всё общество переступит черту, из-за которой не будет возврата.

Профессор вместе с заинтересованными людьми следил за происходящими в последние года переменами и мрачнел.

Первый испуг правительства после демонстрации неприязни новыми расами в недавно открытых секторах прошёл. Высший совет Алайи надеялся на контакт с ними, особенно со старейшими расами, но тех ничто не заинтересовало, кроме некоторых продуктов питания.

Несмотря на то, что команда по замене всех высокопоставленных чиновников с модификациями была отдана, чётких указаний, как это осуществить, не последовало.

Там, где удалось произвести кадровые перестановки, ситуация только обострилась. Алайянцев, выделившихся за счёт своей воли и талантов, нежданно-негаданно назначили на высочайшие должности, прикрывая образовавшиеся бреши в руководстве, и неудивительно, что многие из них не смогли полноценно заменить ушедших суперначальников.

У Ниярди был очень широкий круг общения. За свою жизнь он многим помог не только советами, связями, но и финансово, и поэтому не скопил состояния, которым могли похвастать профессора его уровня. И он был в курсе многих печальных историй, которые случились за последний год и стали катастрофой для талантливых выдвиженцев.

Помимо того, что на них взваливали непосильный объём работы, так ещё и создавали невыносимую обстановку. Общество оказалось не готово подчиняться немодифицированному человеку!

Единственное, чем профессор мог помочь, это как можно скорее выпустить первых студентов из закрытой академии, а за ними − следующие курсы. С каждым годом ситуация станет меняться, а если ещё будет продолжаться ненавязчивая агитация за чистое тело, то появится надежда.

Надежда!

Обыватели не интересуются новостями других планет.

Мимо них прошли новости о том, как их соплеменников, живущих на других планетах, назвали живыми роботами и оказалось, что при помощи болевых импульсов ими можно управлять на расстоянии.

Такой способ диверсии нельзя назвать агрессией, тем более если высшие назвали алайянцев не людьми, а роботами. Но всё это мелочи на фоне того, как империя Ферманов расширяется и захватывает ближайшие планеты общего с Алайей сектора.

Первыми пали фермерская Патайя и гигантская станция учёных Стар. Далее настал черёд соседних планет, и Ферманы не собирались останавливаться. Они действуют осторожно, хитро и по возможности скрытно.

Ферманы не вредят природе захватываемых планет, не устраивают геноцид. Просто в какой-то момент жители просыпаются и узнают, что отныне они − колония Великой Ферманы. А куда делись важные политические фигуры, которые отстаивали независимость, где часть армии, не подчинившаяся новым указам? Об этом спрашивать боялись, и Ниярди не узнал бы, если бы не был знаком со многими по переписке.

И что ещё немаловажно, так это навязчивый интерес ферманцев к тем технологиям, которые позволяют влиять на расстоянии на модифицированных алайянцев.

Так что же получается?

Ферманцы вроде далеко, но если посмотреть на их захватническую деятельность, то через несколько лет они неминуемо протянут руки к Алайе? Её захват даёт хорошую площадку для продолжения экспансии ещё нескольких планет с богатейшими ресурсами.

Видят ли это аналитики? Безусловно.

Готовят ли противодействия? А вот тут вопрос вопросов!

Весь прежний опыт здесь не годен, и при расчётах, когда эти аналитики включают неизвестный фактор, а это в данный момент замена мощного, но уязвимого руководящего состава на чистых людей, то все прогнозы будут крайне отрицательными, и к каким действиям вынудят эти прогнозы нынешнее пугливое правительство − неизвестно.

Вся эта обстановка угнетала Ниярди, и если бы не Шайя, то он слёг бы, но ради её будущего он держался. К тому моменту, когда она вырастет, на неё не должны указывать пальцем, увидев, что она абсолютно чистая. Не должны по этой же причине закрывать ей доступ к высоким должностям. А против разрастающейся империи Ферманов должно выставить надёжный заслон.

Шайя заслуживает счастливого будущего и полной реализации своих возможностей, и любимый дядюшка приложит все силы, чтобы ей это обеспечить!