Глава 8

В приемной уже сидели две пары, поэтому нам пришлось некоторое время подождать. Корреспондент, Саша Завадский, воспользовался случаем и сделал несколько снимков с различных ракурсов.

Когда мы зашли в кабинет, лицо женщины, сидевшей за столом расплылось в улыбке.

– А вот и наша международная пара, появилась, – прокомментировала она наше появление. – Я рада, что мне выпала честь регистрировать брак нашего советского парня с иностранкой. Тем более из города Умео, побратима Петрозаводска. Присаживайтесь и пишите ваши заявления.

Женщина придвинула к нам два бланка.

Я быстро заполнил оба, записав данные Эмели из её паспорта.

– Офигеть! – мысленно восторгался я. – Вот что, КГБ всемогущий делает!

Если бы не он, отправили бы нас для начала переводить паспорт Эмели на русский язык и требовать его нотариального заверения. Потом прицепились бы к тому, что у девушки нет городской прописки. Интересно, нам месяц на размышления дадут, или сразу оформят регистрацию?

Когда чиновница извиняющимся тоном сообщила, что за свидетельством о заключении брака придется придти завтра, я даже растерялся. А она начала оправдываться, что нужного сотрудника сегодня нет на месте, иначе бы все было готово сегодня.

Интермедия 7

Ресторан гостиницы «Северная» в этот день был закрыт на спецобслуживание.

На банкет, посвященный заключению договора о дружбе и сотрудничестве между городами-побратимами, съехалось немало гостей. Среди них присутствовал и атташе посольства Швеции Нильс Торнборг, специально ради такого события приехавший в Петрозаводск из Москвы.

Сейчас он разговаривал со своим давним знакомым Маркусом Эрикссоном.

– Маркус, признаюсь, я удивлен услышанными новостями, – нейтрально заметил Торнборг.

– Какими? – эхом отозвался Эрикссон.

– Я слышал, твоя дочь так серьезно увлеклась вашим переводчиком, что сегодня отправилась с ним регистрировать брак, неужели это правда?

– Да, правда.

– Маркус, я тебя не понимаю, как-то легкомысленно ты относишься к поступкам дочери. Не ожидал от тебя такого равнодушия.

Маркус вздохнул.

– Нильс, как давно ты был у нас в гостях и видел Эмели?

Торнборг задумался.

– Наверно, года четыре назад. И что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что Эмели тогда и сейчас это две разные девушки. Той очаровательной, стеснительной малышки, больше нет.

Как думаешь, зачем я вообще взял с собой дочь? Наша делегация вполне могла бы обойтись без неё. Среди работников муниципалитета, сотрудников полиции и деятелей культуры, ей вроде бы нечего делать. Но пришлось брать, притом оплатить поездку за свой счет. Я просто боялся оставить её одну.

– А…?

– А с Хильдой мы в прошлом году развелись. Она уехала в Осло. Эмели, как раз поступила в наш университет, поэтому осталась жить со мной.

Торнборг сочувственно кивнул.

– Понимаю, тяжело тебе приходится.

– Если бы ты знал, как. Все было бы ничего, если бы не эти хиппи. Откуда они только взялись на наши головы.

Представляешь, у моей девочки появился друг. Я, конечно, стараюсь идти в ногу со временем, понимаю, что сейчас молодежь совсем другая, чем в наше время. Но всему есть предел.

Когда я впервые увидел этого университетского друга, меня чуть удар не хватил. Видел бы ты его, грязный, патлатый парень, в драных джинсах, от которого на километр несет марихуаной.

Какой тролль его принес из Штатов в наш северный город, не пойму.

Все мои уговоры и просьбы Эмели проигнорировала, зато словам этого Джо внимает с открытым ртом. Правда пока до драных джинсов и марихуаны дело не дошло, но осталось немного.

Этим летом у Джо появилась идея, уехать в Данию, может, слышал, в Копенгагене у хиппи появилась своя столица.

Хорошо хоть Эмели не может держать язык за зубами, как-то раз, практически перед моим отъездом она проговорилась, что собирается с этим вонючим Джо отправиться в Христианию и там жить в любви, свободной от учебы, родителей и прочих пережитков прошлого.

Пришлось её почти силой забрать с собой. Пока ехали, она мне все мозги выела, зачем я забрал, сейчас бы она уже обосновывалась в Дании со своим Джо.

А утром, когда мы вышли из вагона поезда, появился этот переводчик.

Высоченный парень, типичный скандинав, если бы не шрам на лице, мог бы вообще играть героев-любовников. Заговорил с нами на чистом шведском языке с выговором стокгольмского горожанина.

Я в этот момент глянул на Эмели. Та стояла столбом, как будто призрак увидела.

А когда они поздоровались, я понял, что и парень остался неравнодушен к дочери, чем-то они явно привлекли друг друга.

Три дня мы здесь, только три дня, и за это время я не слышал от дочери ни слова о Джо, о хиппи и прочей дребедени. Она говорила только об Алексе.

И знаешь, что я тебе скажу. Если у меня появился выбор между жизнью единственной дочери в клоаке Копенгагена, обкурившейся, обколотой наркотой, вместе с больным американцем, ну может и не больным, но не от мира сего точно. Или с парнем, хоть и из Советского Союза, но далеко не дурака, прилично одевающегося, знающего три языка, кроме родного русского, работающего диктором на телевиденье и готовящего еду, как лучшие наши повара, я, конечно, выберу последнего. Нисколько не сомневаюсь, такой человек и у нас не пропадет.

Кстати, я думаю, что оставлю Эмели здесь, до того момента, пока решится вопрос с визой для моего новоявленного зятя. Пусть они поживут вдвоем. Насколько я в курсе, он живет в муниципальной квартире вместе с братом, но тот появится не ранее сентября. Так, что у них есть время притереться друг к другу. Марихуаны в Советском Союзе нет, хиппи тоже отсутствуют, по крайней мере, здесь в Петрозаводске. А я в это время постараюсь решить проблему Джо, если тот не догадался еще укатить в Данию. Без Эмели это сделать гораздо проще. Есть у меня такая возможность.

– Как-то подозрительно, это все, – произнес Торнборг. – Очень похоже на подставу КГБ.

– Ха, – засмеялся Эрикссон. – Очень, похоже, в комитете, по-твоему, работают предсказатели, видящие будущее, я несколько дней назад сомневался, что возьму Эмели с собой, хорошо, что о визе для неё позаботился заранее. А они не сомневались, и даже составили её психопрофиль, чтобы найти нужного кандидата. Интересный шпион получился, диктор известный всей республике Карелия. Торнборг, ты же профессионал, что за глупости сейчас говоришь.

– Ну, возможно ты и прав, – нехотя признался Торнборг. – Но все-таки я бы на такой брак никогда бы не дал согласия.

– Ты не на моем месте, поэтому можешь не расстраиваться, – заметил Эрикссон. – Давай, прекратим этот бесполезный разговор, поговорим лучше о тебе. Когда ты сможешь попасть в Умео? Мой домик в горах и форель в ручье ждут твоего приезда, приезжай, посидим, как в старые добрые времена, когда у нас не было ни жен, ни детей.

Примерно в это же время в кабинете директора гостиницы беседовали председатель горисполкома Павел Васильевич Сепсяков и первый секретарь обкома партии КАССР Сенькин Иван Ильич.

– Ну, что Павел Васильевич, можно сказать, сработал молодцом. Все прошло, как надо. Еще завтрашний день пережить, гости уедут, снова войдем в деловой ритм. Кстати, очень хороший ход получился с нашим молодым диктором, как там его зовут?

– Красовский Александр Владимирович, – подсказал Сепсяков.

– Ага, точно, Красовский, – согласился Сенькин. – Надеюсь, в нашей карельской прессе это событие получит правильную трактовку. У нас сегодня присутствует и корреспондент газеты «Правда», так, что соответствующая статья появится и в центральной прессе. Очень хорошо получилось. Пусть теперь попробуют в Скандинавии что-то говорить о железном занавесе, когда девушка из Швеции без проблем может выйти замуж за простого советского гражданина, и никаких препятствий для создания семьи в нашей стране не имеется. Мы, коммунисты открыты всему миру, и пусть наши недруги еще раз в этом убедятся.

Сегодня на банкете, ты обязательно упомяни это событие. Кстати, надо бы поздравить молодых, подарок от города преподнести.

Сепсяков нахмурился.

– Иван Ильич, мне кажется, что давать квартиру молодому парню, будет неправильно, общественность нас не поймет.

– Чудак – человек, – усмехнулся Сенькин. – Сразу видно, чем на работе занимаешься. У тебя одни квартиры в голове крутятся. Больше то ничего на ум не приходит? Гарнитур мебельный из фондов выделить, к примеру, напряги фантазию, мать её в печёнку. Короче подумай, до банкета время еще осталось.

Когда мы с Эмели появились в зале ресторана, на лицах присутствующих появились улыбки. Очевидно, они уже были в курсе нашего бракосочетания.

В зале слышалась и английская речь, были видны знакомые лица преподавателей с университетской кафедры, очевидно устроители банкета поняли, что моих возможностей перевода не хватит на всю публику, поэтому пригласили, кого смогли.

Те тоже признали своего студента и кидали в мою сторону удивленные взгляды, как бы соображая, что тут делает их студент.

Увы, как бы мне не хотелось, просто сидеть рядом со своей женой, но пришлось перебираться ближе к её папаше, чтобы переводить торжественные речи.

Торжество с каждой рюмкой набирало обороты и вскоре обстановка стала гораздо проще, а речи свободней.

Мой тесть, однако, в своем выступлении ни разу не вспомнил тот факт, что его дочь нашла себе мужа в Петрозаводске.

Зато Сепсяков в ответном слове, особо отметил, что любовь ломает барьеры между странами, и что он с радостью поздравляет молодоженов Александра Красовского и Эмели Эрикссон, сегодня зарегистрировавших свои отношения.

Исполком городского совета в связи с этим решил подарить молодой семье польский кухонный гарнитур. И надеется, что Александр Владимирович не оставит свое увлечение поварским искусством и будет радовать жену новыми блюдами.

Эмели, услышав мой перевод слов Павла Васильевича, засмеялась.

– Алекс, зачем нам этот гарнитур. Мы же уедем с тобой в Швецию.

– Не все так просто, дочка, – сказал Маркус Эрикссон, слышавший наш разговор. – Завтра вы только получите свидетельство о браке. После этого Алексу придется обратиться в консульство Швеции в Ленинграде с просьбой выдать долгосрочную визу.

У тебя же, Эмели, виза полугодовая, так, что ты вполне можешь остаться в Петрозаводске со своим мужем, пока решаются вопросы с документами.

Эмели, слегка надула губы, услышав эти слова, но сразу же радостно воскликнула:

– Здорово, мы будет жить вдвоем, без родителей, папа, ты серьезно оставляешь меня, или так пошутил?

– Какие шутки, – усмехнулся Эрикссон. – ты теперь замужняя женщина, самостоятельная, так, что привыкай вместе с Алексом решать свои проблемы.

– Кстати, о проблемах, – вмешался я в разговор. – Моя мама до сих пор не в курсе, что её сын женился. У меня есть предложение. Завтра нам с Эмели надо идти за свидетельством о браке. Могли бы вы к одиннадцати часам дня подойти вместе с нами в ЗАГС? От гостиницы до него пешком идти пять минут. А я приглашу свою маму, а возможно и отца, если удастся с ним переговорить.

Отец Эмели нахмурился и вытащил из кармана записную книжку. Некоторое время он читал записи, затем его лицо прояснилось.

– Хм, я смогу выделить сорок минут на это мероприятие, – сообщил он, – Оно само мне не очень интересно, а вот с родителями зятя познакомиться надо обязательно. К сожалению, больше времени уделить не могу. Завтра вечером мы уезжаем, а в планах остается еще несколько дел.

Учитывая, что сегодня на банкете работали еще два переводчика, а добрая половина шведской делегации удовлетворительно говорили на английском языке, мне работы оставалось немного.

Поняв, что в моих услугах на сегодня никто не нуждается, я вместе с Эмели отправился в её номер, чтобы забрать её вещи.

Вещей у неё оказалось совсем немного. Когда девушка закрыла чемодан на замки, она села на кровать и робко посмотрела на меня.

– Алекс, ты не жалеешь, что женился на мне? Мне все время кажется, что это сон, и он сейчас закончится.

– Ты этого ждешь? – спросил я.

– Нет, совсем наоборот, я так счастлива, что не могу выразить это словами. Никогда не думала, что со мной это произойдет. Год назад, когда читала книжку Евы Александерсон «Контроданс», мне казалось, она пишет обо мне. Мне тогда очень нравилась моя подружка Сара, мы с ней даже целовались, а потом появился Джо.

Тут, Эмели испуганно замолчала. Наверно ждала вопроса, кто такой Джо.

Вот только мне это было совершенно неважно, потому, что, как и Эмели, я чувствовал, что мы должны быть вместе. А Джо и все другие бывшие друзья теперь пусть идут лесом.

Когда мы добрались до дома, я сказал Эмели, что нам еще надо кое-куда прогуляться, после чего позвонил маме.

– Мама, привет, надеюсь, вы еще не собираетесь ложиться спать. Нет, отлично. Тогда мы придем к вам минут через двадцать.

– Из трубки сразу понеслись мамины вопросы.

– Саша, мы это, кто? С кем ты собираешься придти? Говори немедленно!

– Увидите, – сообщил я и положил трубку.

– Куда мы идем? В свою очередь поинтересовалась Эмели, когда мы вышли на улицу.

– Знакомиться с мамой и её мужем – коротко ответил я.

В отличие от Тани Эловаары, волнующейся в ожидании встречи с моей мамой, Эмели будущее знакомство со свекровью нисколько не напрягло. По крайней мере, в лице она не изменилась и не стала задавать множества вопросов.

Если из гостиницы мы уехали на такси, то сейчас шли пешком, время приближалось к девяти часам, и на улицах было полно народу.

Наблюдать за идущими навстречу мужчинами было интересно, они буквально прилипали взглядами к высокой стройной, светловолосой шведке, идущей рядом со мной.

– Алекс, ты пользуешься успехом у женщин, – ревниво заметила Эмели. Она то больше интересовалась женщинами, обращающими внимание на меня.

– Не больше чем ты у мужчин, – парировал я в ответ.

Вскоре мы добрались до цели, и я нажал кнопку звонка, стоя перед знакомой дверью.

Естественно, дверь открыла маман и сразу впилась глазами в Эмели.

Та радостно улыбнулась в ответ и поздоровалась.

– Что она сказала, – нахмурилась мама. – Это девушка из делегации, с которой ты работаешь?

– Угадала, но не совсем, – ответил я. – Действительно, она приехала с делегацией. А завтра станет моей женой.