Глава 12

Как-то скучно стало жить

Думал я, собираясь утром на учебу. Действительно, после летней суеты с учебой в автошколе, переездами, свадьбой и работой в такси, размеренная семейная жизнь вводила в сонное состояние.

Идет третья неделя учебы, и все входит в свою колею. С одноклассницами сложились неплохие отношения, если в первые дни девчонки напропалую кокетничали со мной, строили глазки, то сейчас уже успокоились и, похоже, зауважали, заочно завидуя моей жене.

Хотя две девицы явно задались целью меня совратить, поэтому каждый день подходили с какими-нибудь вопросами и жарко дышали в щеку, усаживаясь ко мне за стол с открытой тетрадкой, упираясь, горячим бедром в мою ногу. Но я держался, как стойкий оловянный солдатик, в то время, как класс ожидал моей капитуляции.

Комсорга и профорга мы все же выбрали, Мне даже особо стараться не пришлось и кого-то уговаривать. На должность комсорга сразу нашлась кандидатура. Очень бойкая, деятельная особа, Ира Обухова, приехала в Петрозаводск из Ладвы, небольшого районного центра, где она окончила восьмилетку, и весь восьмой класс работала комсоргом.

Так же и с профоргом, маленькая неприметная девочка Светка Савинкова с удовольствием взялась за это дело.

Если бы я мог попасть в преподавательскую комнату в тот день, то непременно бы услышал комплименты в свой адрес.

Раздавала их наша классная руководительница Галина Васильевна.

— Товарищи, «А» класс сегодня меня удивил. Вернее удивил староста. Как он вел собрание! Не знаю, каким ветром к нам этого парня занесло, но поверьте моему опыту, он далеко пойдет.

— Пока милиция не остановит, — хмыкнул физкультурник.

Галина Васильевна презрительно хмыкнула.

— Лучше бы вы помолчали, Валерий Павлович, ваш банальный, казарменный юмор никому не интересен.

Все женщины с укоризной посмотрели на полного мужчину в спортивном костюме. Тот нервно схватил со стола свисток и, что-то бормоча себе под нос, вылетел из кабинета.

— Галина Васильевна, ну нельзя же так, — осуждающе заметила директриса. — Мы все члены одного коллектива и не должны ссориться по пустякам.

Учительница хотела что-то возразить, но сидящая рядом женщина успокаивающе положила ладонь на плечо и та промолчала.

Я же никак не мог понять, почему Валерий Павлович на физкультуре неприязненно поглядывает на меня. Но так, как кроме взглядов его неприязнь ни в чем другом не выражалась, я просто не обращал на это внимания. Да и физкультурнику, в общем, было не до меня. Первое время он настойчиво добивался от девчонок, чтобы те приходили на занятия в спортивных трусах и майках. И к моему удивлению, добился. Так что на физкультуре в зале выстраивалась стройная линейка «спортсменов» в трусах и майках.

Правофланговым был, естественно я, Андрюха Смирнов стоял в середине строя. Первые занятия он стоял красный, как рак, не поднимая глаз на голые ноги и выпирающие груди одноклассниц. Да и девчонки больше стеснялись нас, чем преподавателя.

Однако через пару занятий, мы вместе увлеченно играли в баскетбол, пока Валерий Павлович аккуратно придерживал за ягодицы неудачниц, прыгающих через козла.

Почему-то меня и Смирнова он за задницы не придерживал, что явно говорило в его пользу и свидетельствовало о правильной ориентации.

А то, что он помогает ученицам, так это он просто страхует их от падения, разве не так?

Худо-бедно октябрь подошел к концу. Впереди маячили ноябрьские торжества. Пятьдесят пятая годовщина Великой октябрьской социалистической революции — это вам не фунт изюма.

Преподаватели во главе с директрисой и завучем носились, как подстреленные, надо было решить множество организационных вопросов.

За несколько дней до 7 ноября старост тоже собрали для соответствующей накачки. Главной задачей нам поставили сбережение личного состава. То есть мы должны были не дать учащимся разъехаться по домам, до седьмого числа. А потом все могут валить куда хотят.

Товарищи старосты, — обратилась к нам директриса. — В прошлом году из-за недисциплинированности учащихся, на демонстрацию вышла всего половина списочного состава училища. Работа в коллективе была поставлена из рук вон плохо. И немалая доля вины лежит на вас.

Хотелось бы в этом году избежать такого конфуза. Если у кого-то есть соображения на эту тему, я с удовольствием выслушаю все предложения.

Однако, предложений от старост не последовало. Все девицы поглядывали в мою сторону, как будто я волшебник и могу решить все вопросы.

Но тут мне в голову пришла одна идея.

— Наталья Владимировна, а давайте устроим торжественный вечер шестого ноября в училище. Народ, глядишь, и не уедет. Наоборот, те, кто на выходные успели уехать, шестого добровольно вернутся.

— Ага, как же, вас на такие вечера калачом не заманишь, — с горечью сообщила директриса. — Вам танцы подавай.

— Вы не дослушали, — улыбнулся я. — Мы торжественную часть сократим до минимума, а после этого будут танцы. Правда у нас мало мальчишек, но думаю, для вас будет несложно договориться с руководством речного училища, чтобы они отправили курсантов на этот вечер.

Хмурое лицо Натальи Владимировны просветлело.

— Красовский, ты молодец. Меня такая идея не посещала. На Новый год, ли Восьмое марта, да, сама думала об этом, а вот Ноябрьские праздники и танцы в голове не совмещались.

Среди однокурсниц мое предложение вызвало нездоровое оживление. Девицы зашушукались и уже не слушали директоршу. Та, прекрасно понимая, в чем дело ехидно улыбнулась и сообщила:

— Красовский, ты подал идею, тебе и ее оформлять. А с речниками я договорюсь.

— Ну, уж нет, Наталья Владимировна! — воскликнул я. — С чего бы это мне заниматься этим делом? У нас есть комитет комсомола, это их прямая обязанность составить план мероприятия и провести торжественную часть.

— Ладно-ладно, не ершись, — сообщила Покровская. — Конечно, комитет займется этим вопросом, но я попрошу комсорга училища Наташу Смолянскую привлечь и тебя к этому делу, ведь инициатор не должен остаться в стороне

Как и ожидалось, Люде моя идея не понравилась.

— Саша, ну какие могут быть танцы? Ты сам подумай. Какое веселье перед такой знаменательной датой? Неужели ты еще и на танцы пойдешь без меня?

Однако на следующий день она такой категоричной уже не была.

Вечером после ужина она подсела ко мне поближе, и, взяв за руку, спросила:

— Санчик, милый, ты меня любишь? — и, не дожидаясь ответа, продолжила.

— Понимаешь, шестого числа у нас короткий день и девочки хотят небольшой сабантуй устроить. Я наверно задержусь на часик, ты ведь не будешь против?

Ехидно усмехнувшись, я сказал:

— Людочка, ну какой может быть сабантуй перед такой торжественной датой, сама то подумай. Неужели ты сможешь без меня праздновать?

Жена нахмурилась.

— Не смейся, это совсем другое, ты собираешься на танцы, будешь там со своими кикиморами развлекаться, а мы просто посидим, поговорим, а водки совсем немного будет, Владимир Анатольевич всего по три рубля собирает с человека.

— Ага! Вот и мужичок нарисовался! — насмешливо воскликнул я. — А все девочки, говоришь, да девочки.

Люда покраснела.

— Это наш второй хирург, у нас мужчин на все отделение два человека, оба женатые, а у тебя девок холостых двести человек.

— Эх, Люда, наивный ты человек, — насмешливо подумал я. — Мне ли не знать, какие романы завязываются в больницах. Шекспир отдыхает. И никого не волнует замужем или не замужем будущая любовница. Вернее замужем еще и лучше. Не будет приставать с глупыми предложениями, типа жениться.

Ладно, не буду разрушать идеалы своей супруги, жизнь это сделает сама.

Конечно, наша пикировка закончилась мирно. Я получил добро на вечер в училище, а Люда на сабантуй в поликлинике. Признаться честно, я бы предпочел посидеть в поликлинике, но кто же меня туда пустит?

На следующий день я имел беседу с комсоргом училища Наташей Смолянской и благополучно отделался всего лишь одним поручением, найти ветерана для выступления на вечере.

Как во времени, откуда я провалился в прошлое, было трудно найти настоящего ветерана войны, также трудно было в семидесятые годы найти участника революционного подполья 1917 года.

К счастью, мне не надо было заниматься поисками, потому, что я знал, где искать. Мамина соседка, Эсфирь Моисеевна Либман, девяносто пятилетняя бабуля с удовольствием согласилась выступить в торгово-кулинарном училище. И этим чуть не испортила всю малину, собравшимся слушателям. Я никак не ожидал, что престарелая петроградская революционерка по псевдониму «товарищ Зина» без передышки сможет почти час рассказывать свои воспоминания о встречах с Владимиром Ильичом, и прочими известными личностями, несколько раз она пыталась начать рассказать о Сталине, но Наталья Владимировна, сидевшая рядом, моментально задавала вопрос, направлявший беседу в нужное русло.

Понемногу в рядах внимательных слушателей нарастало раздражение, в задних рядах нарастали шепотки, и лишь первые ряды делали внимательные лица под строгим взглядом директрисы.

Но, наконец, Эсфирь Моисеевна выдохлась, слушатели радостно захлопали в ладоши, радуясь окончанию совершенно неинтересного им словоизвержения. Зато сама бабуля-революционерка была очень довольна, в последние годы ее не так часто приглашали на такие встречи.

Когда Эсфирь Моисеевна садилась в такси, на улице уже оживленно разговаривали речники. Они все были в своей морской форме, которой надеялись привлечь внимание наших девочек.

И надеялись они не напрасно. Глаза у девчонок горели. Ну, как же! Выйти замуж за будущего матроса, механика, или даже капитана — большая удача. Ведь они ходят на своих кораблях заграницу и могут оттуда привезти не только пудру и духи, но даже, подумать страшно, автомобиль. Я ничего не мог противопоставить матросской робе, поэтому мои акции резко упали, чему я был только рад. И покрутившись для виду в зале, отправился домой.

Люда уже давно пришла со своего сабантуя, и с мрачным видом встретила меня у порога.

— Ну что, нагулялся? Герой-любовник, — с ходу спросила она.

— Люда, ну какие любовницы. Сама видишь, время детское восемь часов всего. Кстати, кто-то обещал меня сегодня накормить блинами. Ты случайно не знаешь эту женщину?

Мрачное выражение исчезло с лица жены и плавно перешло в виноватое.

— Ой, Саш, прости, пожалуйста, у меня после наших посиделок все вылетело из головы. К тому же я буквально перед тобой домой пришла.

Представляешь, наш хирург ходил за вином в магазин, и купил всего одну бутылку, а водки целых три. Девочки так его ругали, так ругали. А когда сели за стол, то водку вмиг выпили, хотя все кричали, что будут пить вино. Я хотела уйти раньше, но Тамара Ивановна, старшая сестра сказала, что нехорошо отрываться от коллектива.

— Хм, ничего нового, — скептически подумал я. — Все, как обычно.

— К тебе никто не приставал, нескромных предложений не делал? — шутливо поинтересовался я.

— Я же тебе уже говорила, что у нас в отделении всего двое мужчин, — резче, чем обычно ответила Люда. На щеках у нее появился легкий румянец.

— Эх, ты, — сочувственно подумал я. — Совсем врать не умеешь.

Сто пудов, оба мужика только с Людкой и общались. Видел я ее коллег, женщины малосимпатичные и далеко не первой свежести. Люда среди них кажется юной девочкой. Так, что докторишки на нее будут слетаться, как мухи на мед.

Поцеловав жену в порозовевшую щеку, я предложил:

— Ну, раз не успела, значит, не успела. Обойдемся без блинов. Давай пошарим в холодильнике и что-нибудь соорудим на ужин.

Люда, хоть и говорила, что не голодна, смолотила мою нехитрую стряпню из лука, колбасы и макарон в три секунды, да и я от нее не отставал.

Завтра нам с утра надо было идти на демонстрацию, каждому в своей колонне, поэтому пришлось договариваться, где мы сможет встретиться.

Как обычно, все колонны, пройдя мимо трибуны с партийными и правительственными руководителями, поворачивали за здание музыкально-драматического театра и там народ разбегался в разные стороны, не забыв закинуть лозунги и портреты членов политбюро ЦК КПСС в грузовик, специально стоящий там для этой цели.

Так, что мы встречаемся у задних дверей театра и оттуда по плану идем шиковать в ресторан.

Утро, как обычно, было недобрым. Мелкий моросящий дождь, когда мы вышли на улицу, превратился в такой мелкий, секущий лицо, снег.

Предполагая такое развитие событий, оделись мы достаточно тепло и не обращали особого внимания на превратности погоды.

Наша колонна собиралась у семнадцатой столовой, довольно далеко от поликлиники, у которой собиралась колонна медиков. Так, что на пару часов нам пришлось расстаться.

Когда я подошел к месту сбора, там уже толпился народ. Играла музыка, пелись песни, короче, народ не скучал. Девочки встретили меня улыбками. Еще бы, сегодня моряков в пределах видимости не наблюдалось, так, что и молодой женатик будет в радость.

Я оживленно болтал с девчонками, когда меня отозвал в сторону Смирнов.

— Красовский, выпить хочешь? — спросил он шепотом и показал плоскую бутылку Старки, спрятанную во внутреннем кармане пальто.

— Ну, ты даешь, ботаник! — подумал я.

Вслух же спросил:

— Закусывать то чем будем?

— Да ерунда, — возбужденно зашептал тот. — В столовке моя тетка работает, сейчас я к ней слётаю и чего-нибудь принесу.

И, не дожидаясь моего согласия, понесся к дверям столовой.

Задержался он там надолго. Колонна уже собиралась двигаться, когда он выбежал из столовой с бумажным пакетом в руках.

— Молодец, вовремя появился, — констатировал я и вручил ему второй флагшток от лозунга «Партия наш рулевой». — Понесем с тобой вдвоем, надеюсь, ты не думал, что я о тебе забыл, пока ты в столовой борщом обжирался.

— Не борщом, — обиженно протянул одноклассник. — Рассольник ел, такой вкусный, зараза, не оторваться. Только-только сварился.

— Что-то я о вкусных столовских рассольниках не слыхал, — был мой ответ.

Смирнов снисходительно улыбнулся.

— Они ведь для себя варили, сегодня столовая днем закрыта, просто вечером в ней будут свадьбу играть, вот тетка и пришла подработать.

Несмотря на теплую одежду холод понемногу пробирался к телу. Колонна двигалась неспешно, иногда подолгу стояла. В одну такую остановку мы свернули наш транспарант, и зашли в парадное. Там сделали по паре глотков прямо из горлышка бутылки.

У меня все прошло без проблем. Зато Андрей, выпучив глаза и зажав рот рукой, боролся с рвотным рефлексом.

Пришлось срочно лезть в его продуктовый пакет и сунуть ему в рот холодную котлету. С закатившимися глаза он съел ее в несколько глотков Ии немного пришел в себя.

— Слушай, Сашка, я в первый раз такую гадость попробовал, знал бы, ни за что три рубля на нее не потратил, — признался он, выходя вместе со мной на улицу.

Когда мы вновь появились в колонне, Галина Васильевна окинула нас внимательным взглядом и по-моему просекла, чем мы занимались в подъезде, но не сказала ни слова.

Старка помогла, или колонна зашагала побыстрей, но я, наконец, согрелся. Мы находились уже близко от площади Кирова, на которой у нас всегда проходили демонстрации и парады, и оттуда ясно доносились призывы диктора:

— Да здравствует великий советский народ, строитель коммунизма. Слава Коммунистической партии Советского Союза и ее генеральному секретарю Леониду Ильичу Брежневу. Поздравляем трудящихся с днем Великой Октябрьской Социалистической революции.

Кроме этого диктор провозглашал здравицы в честь тех, кто проходил в этот момент мимо трибун.

Впереди нас шли только общеобразовательные школы, поэтому из громкоговорителя слышалось:

— Слава советским педагогам и учителям, воспитывающим будущих строителей коммунизма. Слава советской молодежи, пионерам, комсомольцам, достойно продолжающим дело старших товарищей.

Мы тоже в свое время прошагали мимо трибун, и нестройным «Уряяя» проорали в ответ на поздравления.

Когда мы завернули за здание театра, один грузовик, полный плакатов и транспарантов уже уезжал, а на его место вставал пустой.

Мы дружно покидали туда членов политбюро, выглядящих на плакатах на пятьдесят лет младше, чем в действительности, после чего начали расходиться.

Смирнов безуспешно пытался уговорить меня на продолжение банкета, но я отказался и направился к театру, где собирался дождаться появления жены.