Глава 14

Хотел стать поваром, получи!

думал я, обдавая кипятком внутренности картофелечистки. Видавшая виды техника опять сломалась, и мне было поручено привести ее в божеский вид перед тем, как приехавший мастер приступит к ее починке.

Я и три моих одноклассницы, вторую неделю находимся на практике в двадцатой столовой.

Давно прошли Ноябрьские праздники, в Карелию пришла настоящая зима. Почти каждый день идет снег. Но, на удивление, с ним справляются гораздо лучше, чем будут справляться в будущем. По улицам с утра носятся самосвалы, вывозящие снег, а дворники энергично работают лопатами на тротуарах. Такую картину я наблюдаю каждое утро, когда иду на работу. Да, нашу нынешнюю практику вполне можно считать работой. Когда мы вчетвером явились под ясные очи Ольги Геннадьевны, заведующей столовой, та радостно заулыбалась и оживленно потерла ладошки. У меня сразу появилось нехорошее предчувствие.

— Ребятки, — обратилась она к нам. — У нас случилось небольшое ЧП, так, что вы очень вовремя появились. Представляете, сломалась картофелечистка, а картошки нужно чистить много.

И вот уже неделю мы, согнувшись в три погибели у эмалированной чугунной ванны, чистим картошку и с надеждой глядим, когда же чищеный картофель дойдет до края ванны. Увы, это случается не так быстро, как хотелось бы. А хренова картофелечистка ломается практически каждый день.

Сегодня вновь радоваться нечему, после того, как закончим с картошкой, нас ждет все тот же овощной цех лук, свекла и прочие корнеплоды.

— Саша, будь другом, слетай в гарманжу, принеси пачку чая в подсобку, индийский на второй полке справа лежит, — скомандовала Настасья Викторовна, наша постоянная наставница на практике. Моложавая, грудастая женщина в высоком марлевом колпаке, зашла к нам в комнату, халат у нее был расстегнут и полная грудь почти вываливались в его проем.

Заметив, куда устремлен мой взгляд, Настасья даже не подумала что-либо предпринять, а только кокетливо улыбнулась.

— Я бы сбегал, Настасья Викторовна, вот только понятия не имею, что такое гарманжа, — сообщил я, отводя взгляд от соблазнительных прелестей наставницы.

— Это склад бакалеи, пройди в конец коридора и увидишь дверь с надписью, — коротко объяснила та и пошла к дверям.

— Девки, Настасья второй день Красовского клеит! — раздался восторженный шепот Ленки Цветковой, когда женщина покинула нашу клетушку. — Сашка, ты, что больной? Тебя такая баба клеит, а ты дурака включаешь.

Две Ленкины подпевалы Анька Сорокина и Людка Ефимова дружно захихикали.

Вместо ответа, я продемонстрировал девчонкам обручальное кольцо на пальце и они сразу замолкли.

Одна Ленка никак не могла успокоиться.

— Саша, ну признайся, ты же притворяешься, мама мне говорила, что вы, мужики, только и думаете о том, чтобы гульнуть.

Я ни в чем не стал убеждать свою коллегу, только усмехнулся и в этот момент к нам на огонек, заглянула сама заведующая.

Обратилась она почему-то ко мне.

— Красовский, мне тут почта донесла, что у тебя хорошо получается тесто для выпечки ставить.

— Ну, да, так говорят, — нехотя согласился я и вопросительно посмотрел на заведующую. Та долго меня в неведении не держала и сообщила, что Инга Владимировна, начальник мучного цеха вышла на больничный, а у напарницы заболел ребенок.

— А при чем тут моя персона? — подумал я, но вслух ничего не сказал, и так понятно, что сейчас меня отправят на работу в кулинарию.

Предположение оправдалось.

— Саша, придется тебе до конца практики перейти на работу в мучной цех, мы с руководителем вашей практики все обговорили, она не против.

— Мне непонятно, я что ли один там буду работать?

— Нет, конечно, — улыбнулась заведующая. — Смотрю, ты высокого мнения о своей личности. При всех твоих способностях тебе не справиться с таким объемом работы, техники там хватает, а у тебя допуска к ней нет. Командовать будет Людмила Павловна Крутова, она кондитер третьего разряда, ее со второй смены сняли, а ты будешь, так сказать, на подхвате, прорывы ликвидировать.

— Понятно, — вздохнул я и слегка морщась, встал. Просидел на низком деревянном ящике в неудобной позе всего ничего, а правую ногу успел отсидеть и сейчас по бедру бегали колючие мурашки..

Девчонки с явной завистью смотрели, как я положил нож и снимал замызганный синий халат, одеваемый для мытья и чистки грязных овощей.

— Девочки, пока, до скорой встречи, — сказал я уже в дверь, надеясь, хоть слегка потроллить девиц, буквально пять минут назад, смеявшихся надо мной. Те печально глядели мне вслед.

Мда, оказывается, я многого не знал о работе столовых. Да взять хотя бы ту же гарманжу. Столько лет прожил на белом свете, а слово такое услышал впервые на восьмом десятке.

Вот и сейчас сижу у овоскопа и разглядываю в него куриные яйца. Людмила Павловна долго не думала, куда меня приткнуть, слова заведующей, что у меня неплохо получается тесто, она пропустила мимо ушей.

— Саша, поручаю тебе очень ответственную работу. Наверно слышал поговорку, что ложкой дегтя можно испортить бочку меда. Так и с тестом, попадет в него хоть одно испорченное яйцо, и все выкидывай и начинай сначала. Поэтому будь внимателен, но особо не задерживай процесс. Яиц не много сегодня, так, что должен быстро справиться. К обеду выпечка должна быть готова.

Выпечка, действительно к обеду была готова. А я сто раз пожалел, что не смог остаться рядом с ванной, и не торопясь, чистить картошку. Кондитер третьего разряда Людмила Павловна Крутова использовала меня на сто процентов мальчиком по поручениям. Хорошо, что столовая занимала первый этаж пятиэтажной хрущевки и большого километража я не накрутил. Но все равно, к часу дня ноги у меня ощутимо гудели.

— Ничего, — успокаивал я сам себя. — Как говорится тяжело в ученье, легко в бою.

Зато обе мои коллеги по мучному цеху, в отличие от меня, были бодры и веселы. Посудомойка Марина, разбитная девица светившая фингалом под левым глазом и Крутова непрерывно болтали, обсуждая незнакомых мне людей. Меня они нисколько не стеснялись, критикуя Маринкиных кавалеров. Та меняла их, как перчатки, и периодически получала от очередного кавалера тумаков.

Иногда Крутова отвлекалась от беседы, чтобы скомандовать:

— Саша, сделай это, Саша, сделай то. Принеси дрожжи из холодильника. Взбей творог для ватрушек. Ну, кто же так укладывает рыбу в рыбники? Ох! Чему только вас в вашей хабзайке учат!

Тем не менее, к концу рабочего дня она заметила:

— А ты ничего паренек, старательный, толк из тебя будет.

Помедлив, и без всякой связи с предыдущим высказыванием спросила:

— Красовский, а ты действительно женат, или обручальное колечко для вида надел, чтобы девки не приставали?

— Женат, на самом деле, — сообщил я в ответ.

— Жаль, — огорчилась Людмила Павловна, — я то думала тебя со своей дочкой познакомить. У меня девочка умная выросла и красивая. В университете учится, на втором курсе, только непрактичная очень. Ей как раз бы такой мужик деловой подошел, который своего не упустит.

— С чего это вы, Людмила Павловна, решили, что я именно такой деловой?

— Птицу по полету видно, — сообщила Крутова и тяжко вздохнула. Видно, очень ей хотелось подыскать делового мужика для своей непрактичной дочурки.

— Людка, не найдешь ты для своей Женьки парня, — наставительно сказала Марина, — На меня погляди, который год ищу и все без толку. Видала, каких вчера мне Сенька люлей навешал.

— Ты, профура, мою Женьку с собой не равняй! — разозлилась Павловна, — Она у меня в строгости воспитана, и себя блюдет, не то, что некоторые.

Тут я понял, что мое дальнейшее присутствие является абсолютно лишним, а посему, быстро слинял по-английски.

С одной стороны хорошо, что мне не надо ходить в школу, как большинству одноклассниц, а с другой они после двенадцати часов слиняли с практики на учебу, а мне приходится до шести часов пахать в столовой. Единственный плюс, что успеваю к вечеру здесь перекусить, ина тренировку иду без недовольного бурчания в животе.

Да, я уже месяц хожу на тренировки в секцию вольной борьбы общества Динамо.

Когда я первый раз пришел туда, оказалось, что Виктор Иванович меня не забыл.

— Ага, пришел, наконец! — воскликнул он, увидев меня в зале. — Надеюсь, справку от врача принес?

Получив справку, он, не глядя, убрал ее в портфель, лежащий на скамейке и сказал:

— Ну, что, дуй в раздевалку, и поторопись, занятие скоро начнется.

Когда я вновь появился в зале, там уже во всю шла разминка, я молча присоединился к двум десяткам парней, нарезавшим круги вокруг зала. Минут двадцать мы ускорялись, передвигались вприсядку, с непривычки я даже слегка взмок. Моя домашняя зарядка, пожалуй, была не такая интенсивная.

Тем не менее, от ребят я не отстал. После комплекса разминочных упражнений, парни быстро разобрались по парам и принялись отрабатывать приемы борьбы. Сразу было видно, что ребята не новички.

Оставшись в одиночестве, я вопросительно глядел на тренера и гадал, с чего это он пригласил меня в группу, где уже занимаются сильные ребята.

Лисицын правильно понял мой взгляд и пояснил:

— Сашок, я борьбой занимаюсь с первого класса школы, поэтому, глянув на человека, сразу могу сказать, получится из него борец или нет. Но нужно заниматься со всеми, кто приходит в секцию. Конечно, со временем ребята понимают, что это не их спорт, но они забирают время, которое можно потратить на талантливых ребят, вот, что обидно.

А с тобой мы сейчас определимся. Я уже по разминке понял, что парень ты резкий, гибкий и, похоже, очень сильный, правда, непонятно за счет чего. Объема мышц вроде бы маловато.

Виктор Иванович замолчал и посмотрел на парней работающий в парах.

— Дима, Егоршин, подойди! — крикнул он рослому крепкому парню.

Тот оставил своего партнера и подошел к нам.

— Дима, знакомься, это Красовский Александр, возможно, будет заниматься с нами, — представил меня тренер, — весной пришел из армии, хочет продолжить заниматься борьбой, надо бы его проверить на ковре.

Парень дружелюбно улыбнулся мне и спросил:

— Что-то я тебя раньше не видел, в каком подразделении служишь?

Лисицын засмеялся.

— Он не служит, он учится на повара в торгово-кулинарном училище.

Егоршин тоже засмеялся.

Так со смешками мы и вышли на ковер. Пожали друг другу руки.

— Схватка! — скомандовал Лисицын.

— Эх, сколько раз в той жизни я слышал эти слова в его исполнении. Но в этой они прозвучали в первый раз.

После того, как тренер озвучил место моей учебы, в глазах соперника появилось некое пренебрежение, он снисходительно поглядывал на меня.

До этого момента у меня в планах было показать себя неопытным новичком, нахватавшимся верхов. Но эта снисходительность изменила все.

Диму я валял по ковру, как котенка. Ему не удалось провести ни одного приема. И если в первые секунды он вел схватку спокойно, то после второго неудачного приема, распсиховался и уже нападал на меня всерьез.

Когда по команде Лисицына мы закончили схватку, я обнаружил, что вокруг ковра столпились все присутствующие.

Парни возбужденно переговаривались, а тренер задумчиво смотрел на меня.

Через секунду он пришел в себя и крикнул:

— Ну, что столпились? Продолжаем тренировку.

После его слов в зале моментально установился порядок, все занялись делом.

Отведя меня в сторону, Виктор Иванович тихо спросил:

— Это ведь айкидо?

— Понятия не имею, как эта борьба называется, — нехотя ответил я. — В армии сдружился с одним тувинцем, с ним полтора года и занимались.

Лисицын недоверчиво усмехнулся.

— Если бы не видел собственными глазами, не поверил. За полтора года невозможно так, до совершенства отточить технику. Хотя, видимо, возможно, раз ты тут стоишь.

Нашу тихую беседу бесцеремонно прервал Дима Егоршин. Его глаза горели восторгом первооткрывателя.

— Слушай, повар, будь другом, научи этим приемам. Ты ведь меня обул, как ребенка. А у меня, между прочим, первый разряд по вольной борьбе.

— На фига тебе это надо? — буркнул я. — По твоей работе нужно боевое самбо учить, а не эти выкрутасы, они только на спортивном ковре хороши, а не на улице. Против лома, как говорится, нет приема.

— Да, понятно, все это, — нетерпеливо махнул рукой Егоршин. — Зато, как смотрится! Все кто видел в полном охренении.

— Это да, — в задумчивости произнес Лисицын. — Действительно, в полном охренении.

После того, как Егоршин нас оставил, Лисицын сказал:

— Слушай, Санек, у меня к тебе предложение имеется. Я ведь про эту борьбу давно литературу собираю. Мечтал ей заняться. В прошлом году даже ездил в Ленинград к одному знакомому, тот обещал свести со знатоком айкидо. Но что-то у нас не срослось.

Короче, теоретически, я знаю многое, а вот на практике ничего. Давай объединим усилия, возможно, из этого что-то получится.

Слушая Иваныча, я задумался над вопросом, который раньше не приходил мне в голову. А кто учил тренера борьбе айкидо в прошлой жизни? Так, не додумавшись ни до чего, я согласился с Лисицыным и подписался обучать его всему, что знаю сам.

В итога уже второй месяц, два раза в неделю я хожу на тренировки в дом физкультуры, где, закрывшись в малом зале, обучаю своего бывшего тренера секретам айкидо. Ну, заодно и его пятерых, блатных учеников все, они, естественно, сотрудники МВД. Так, что со стороны этого министерства неприятности нам и лично мне не грозят.

Очередная тренировка прошла без особых проблем. Как обычно имели место вялые попытки расколоть меня на признание, где я так неплохо натаскался в японской борьбе. Но так, как настоящая причина просто не могла никому придти в голову, мне в очередной раз удалось отмазаться, скинув все заслуги на мифического тувинца. Впрочем, не совсем мифического, тувинец действительно служил в нашей роте, вот только насчет борьбы он был полный ноль. Но была и у него своя фишка. Он мог спокойно пройти босиком по тлеющим уголькам костра. Мозоли на стопах у него были, наверно, толще, чем у верблюда.

Помнится, уже в старослужащих, Витя Смирнов родом из Великого Устюга, приняв на грудь стакан водки, решил повторить этот подвиг. Прежде, чем мы успели его остановить, он храбро шагнул в костер. Его дикий вопль, наверно слышали даже в Новой Ладоге, на другом берегу Волхова.

С другой стороны, многие ему потом завидовали, вместо службы он целых два месяца провел в госпитале. Приехал оттуда отъевшийся, отдохнувший и загорелый, а через два месяца и дембель. Вот только на подъ… ки насчет угольков, Витя всегда отвечал очень нервно.

Вспомнил я эту давно похороненную в глубинах памяти историю, когда уже шел домой, планируя, что приготовить себе и жене на поздний ужин.