Глава тринадцатая · Три с половиной землекопа

Глава тринадцатая. Три с половиной землекопа.

Утро следующего дня встретило нас хмурым небом и лёгким ветерком. Признаться, я занервничал. Если зарядит дождь, то поездка может не состояться. В сухую погоду от Города до нас ровно световой день пути, а если дороги раскиснут, иной раз и за два не добраться. Вот бы и вправду дорогу каменную сделали. Маша рассказывала, у них все дороги между городами каменные. Подговорю её, пусть лиера Асела спросит, будут мостить тракт или нет.

Ивер ходил по двору хмурый, тоже недовольно поглядывал на небо, проверял упряжь, подтягивал подпруги, что-то бормотал себе под нос. Я уже привык к его молчаливой сосредоточенности перед дорогой, но сегодня он был особенно напряжён. Снова полностью снарядился, как на войну. Может, и хорошо, если будет пасмурно и ветерок, а то как бы не упарился. На поддоспешник кольчуга, на кольчугу ещё и чешуйчатую бронь надел… Меня заставил нацепить кожаную куртку, наручи и поножи.

— Вес, — окликнул он, когда я в последнюю очередь вынес мешки с пушниной. — Арбалет куда дел?

— В телеге, справа, под сеном.

— Достань-ка.

Я подошёл к телеге, сдвинул сено, взятое якобы для коня, но по-настоящему чтобы в нём спрятать мешки с пушниной. Ивер взял арбалет, проверил его со всех сторон, к моему удивлению, взвёл тетиву.

— На, положи обратно. Пусть лежит взведённым всю дорогу. И смотри, чтоб под рукой болты были.

Маша, вышедшая на крыльцо с огромной корзиной провизии, сразу уловила напряжение.

— Что-то случилось? — спросила она, пристраивая корзину в телегу.

— Ничего, — коротко ответил Ивер. — Просто осторожность. Садитесь, выезжаем.

Мы переглянулись, но спорить не стали. Я забрался на облучок, помог Маше устроиться поудобнее, и мы тронулись. Ивер верхом ехал чуть впереди, зорко поглядывая по сторонам. Рука его постоянно лежала на рукояти меча.

— Дядь, может, всё же скажешь… — решился я наконец спросить его, но он меня перебил:

— Потом. Не сейчас. Не будем накликивать.

Я замолчал и всю дорогу то и дело поглядывал на сено, под которым лежал взведённый арбалет. Дядя раньше в суевериях замечен не был — значит, причина была серьёзнее, чем просто дурная примета. Маша, кажется, тоже нервничала, потому что всю дорогу молчала, только вертела головой, разглядывая лес по обочинам.

Но обошлось. За весь день мы встретили только несколько групп идущих на заработки людей из окрестных селений, некоторые даже узнавали Ивера и здоровались. Мы доехали без приключений, и когда впереди показались городские ворота, Ивер заметно расслабился.

— Всё, — сказал он. — Можно выдохнуть. Сейчас к Дуба заедем, отдохнём с дороги.

— А что случилось-то? — не выдержал я.

— Потом расскажу, — пообещал дядя, но в его голосе уже не было той жёсткости. И, судя по тому, как он перевёл разговор, рассказывать он не собирался. По крайней мере, сейчас.

Мы въехали в ворота и покатили по знакомым улицам к таверне «У Старого Дуба». Ещё издали я заметил, что у входа что-то изменилось. А когда подъехали ближе, увидел: над крышей торчала новая труба, аккуратная, сложенная из красного кирпича, а на окнах стояли горшки с цветами — точно такие же, как на рисунке Маши.

Парень из обслуги, едва завидев нас въезжающими во двор, бегом умчался внутрь, и едва мы спешились, как нам навстречу выскочил сам хозяин таверны. Дуба настороженно оглядел Ивера, но потом вроде как узнал и расплылся в улыбке, от которой его угрюмое лицо, не привыкшее к таким усилиям, стало похоже на маску.

— Льера Мари! Ивер, да⁈ — приветственно взмахнул рукой. — Заходите, заходите скорее! Я ждал гораздо позже, но у меня уже есть что показать!

Мы спешились, и трактирщик самолично взял у нас часть вещей, велев братьям Сян и Лян заняться лошадьми, и на ходу крикнув подавальщику, чтобы накрывал на стол. Маша заулыбалась, глядя на его суету, радостная, что удалось помириться в прошлый приезд с этим суровым дядькой.

— Ну, проходите, прошу! — Дуба распахнул дверь и жестом пригласил внутрь.

Едва мы переступили порог, я почувствовал разницу. В зале было свежо, не пахло дымом и жиром от огромной жаровни в центре. Хотя там запекалась половина туши свиньи. Над жаровней висел тот самый колпак, который Маша рисовала, и через трубу тянуло весь чад наружу. Заметно, что зал пытались отмыть, стало гораздо чище. Дуба светился от гордости.

— Ну как? — спросил он, сияя, но при этом пытаясь оставаться суровым. — Всё сделал, как вы рисовали! Ни у кого такой нет! Вчера только поставили, а народ идёт посмотреть, давно столько клиентов не было! Только дверь надо держать приоткрытой, чтобы в железную трубу всё выдувало. И цветы-ж нашёл, точь-в-точь как на картинке! Даже окна поменял, чтобы как на рисунке были! Заметно светлее стало, вчера свечи на полчаса позже зажгли! Хорошую идею вы мне посоветовали! Ужин и комнаты за счёт заведения.

Маша оглядела зал, довольно кивнула.

— Да, так здорово стало! И вид какой стал уютный! Мне нравится!

— Льера, тут такое дело… — трактирщик несколько смутился и даже поклонился, зачем-то. — Я свой портрет повесил на стену, а сегодня утром ко мне заехал лиер Оста, посмотрел и очень просил помочь с вами встретиться, когда вы следующий раз приедете. Уж очень он портрет хочет у вас заказать.

Маша задумалась.

— У меня сейчас мало времени на рисунки. Я всё Сайзену то не могу дорисовать, хотя там совсем немного осталось. Давайте мы завтра вечером с ним встретимся, если силы будут. Деньги лишними не будут. Но я дорого беру! Не меньше пяти малых империалов.

— Сколько! — опешил Дуба, невольно бросив взгляд на стену с одиноким портретом. — Ну-да, ну-да… Но лиер богатый человек, у него будут такие деньги. Я отправлю к нему Сяна, предупрежу насчёт завтра.

Мы сходили, отнесли вещи в наши комнаты. Маша заселилась в довольно уютную комнату для лиеров, а мы с Ивером в комнату попроще, напротив.

Народу было больше, чем в прошлый раз, но половина столиков всё равно пустовали. Дуба переживал не самые лучшие дни. Я это озвучил вслух.

— Расположение, — подумав, пояснил Ивер. — Недалеко от ворот, рядом ремесленный район. Людям некогда рассиживаться, подолгу обедать, днём им надо работать, а вечером смысл сюда идти, если дома накормят. Вот и идут сюда или путешественники, или завсегдатаи.

— Хм… — озадачилась Маша. — А на этом можно заработать. Как думаете, возьмёт меня Дуба в компаньоны?

Мы озадаченно переглянулись с Ивером. А льера уже внимательно оглядела зал, выглянула в окно, потом и вовсе встала и обошла зал, уделив много внимания жаровне в центре. Вернувшись, девочка совсем забыла про еду и, достав необходимое, принялась что-то рисовать. Задушив любопытство, я решил сперва доесть всё. С неё станется сейчас куда-нибудь сорваться, а мне что, голодным ходить?

Когда сбитень и калач подошли к концу, Маша наконец вернулась из своих грёз и бросилась доедать жаркое, крутя головой по сторонам. Наконец она увидела вернувшегося с кухни Дуба и, махнув, позвала его к нам.

— Дуба, — Маша хитро прищурилась, — а у меня к вам деловое предложение есть. Вы обмолвились, что сегодня народу больше, чем обычно?

— Как есть больше. Второй день так!

— А вообще… Я понимаю, это нескромный вопрос, но я ради любопытства… У вас хороший доход?

— Ну нет такой, как у заведений в центре, но на жизнь хватает, — осторожно ответил трактирщик и выжидающе уставился на Машу. — А вы, льера, опять что-то предложить хотите?

— Да, угадали, — рассмеялась Мария и, коварно сверкнув глазами, спросила: — А хотите стать неприлично богатым?

Лоб трактирщика мгновенно покрылся мелкими бисеринками пота, мужчина нервно сглотнул и хриплым голосом ответил:

— Слушаю вас внимательно, льера, — и, понизив голос, добавил: — На всё готов!

«На всё готов» прозвучало так, что я на миг испугался — уж не подумал ли Дуба чего лишнего. Но Машина улыбка была слишком лукавой.

— На всё не надо! — довольная произведённым эффектом, звонко рассмеялась Маша. — У вас место какое золотое! Центральная улица, недалеко от ворот, рядом поворот на промышленные кварталы. У вас тут каждый день сотни людей проходят…

— Только большей частью мимо, — непонимающе нахмурился Дуба и добавил, подняв палец кверху, добавляя важности: — Не тот кон-тин-гент.

— Не бывает неправильного клиента, бывает неправильный товар, — снова цитируя кого-то, произнесла девочка, пододвигая свою зарисовку, где был изображён зал, в котором мы сидели, только зона от жаровни до окна, что выходило на улицу, была огорожена столами и полками. И само окно преобразилось.

Дуба вздохнул, не зная, как реагировать, и похоже уже пожалел, что ввязался в разговор.

— А если я дам вам идею и секретные рецепты, которые заставят людей стоять в очереди в ваше заведение?

Трактирщик оживился.

— Какая идея? И что за рецепты? Вы хотите в долю?

— Да, — не стала ходить вокруг да около льера. — Моя идея и знания, ваша реализация. Мои десять… моя десятина от чистой прибыли.

— Десятина? — Мужчина огляделся, остановив взгляд на колпаке над жаровней, и пробормотал: — Ваша прошлая идея уже увеличила мой заработок на десятину, так что ничего не потеряю. Согласен! Что за идея?

— Фастфуд называется. Быстрая еда. Не нужно ждать, пока сготовят. Всё уже готово, бери и ешь. Гамбургеры, сэндвичи, пирожки с разными начинками, — Маша достала свой альбом и начала показывать. — Смотрите: булка, котлета, соус, овощи. Всё собирается за минуту. Люди будут брать с собой, на ходу, прямо на улице есть.

Дуба смотрел на рисунки, и глаза его разгорались. Было видно, что мужчина задумался и очень серьезно.

— А почему они это будут брать? Это вскоре любой сможет сделать. И у кого место будет более известно…

— Секретный соус. Королевский. Майонез. Его никто в городе не делает. Только я. И если мы договоримся, вы будете единственным, у кого он появится.

— Договаривайтесь! — После короткого раздумья выпалил трактирщик. — Я согласен!

— Тогда так, — Маша посерьёзнела, став говорить с какими-то взрослыми интонациями, явно кому-то подражая. — Я даю вам идею, рецепты, обучаю ваших поваров. А вы мне — десять процентов от чистой прибыли. А также организуете нам поставки в нашу таверну продуктов с города на еженедельной основе. В основном эль, вино, специи… Мы, кстати, можем вам организовать поставки продуктов с деревни, думаю, и тут можно будет что-то выиграть по ценам…

Дуба на секунду задумался, прикидывая что-то в уме, потом решительно кивнул.

— Идёт! По рукам! Я уже один раз усомнился, потом жалел.

Они ударили по ладоням, и Маша тут же принялась возбуждённо объяснять, показывая рисунки:

— Значит, так. Первое: нужна стойка на границе с улицей. Я предлагаю вместо этого окна, что на дорогу выходит. Чтобы люди подходили, заказывали и сразу получали. Второе: всё должно быть готово заранее, кроме котлет. Их жарите непосредственно перед подачей, чтобы они были горячими и плавили сыр. Делаете два формата: с собой, для чего нужно будет сделать тару, я вот нашла дедушку, который корзинки плетёт… вот, кстати, их рисунок. И второй формат — тут, на месте. Нужно будет больше обслуживающего персонала, чтобы все подавали и убирали со столов быстро, с улыбками и вежливо.

Сошлись на том, что Дуба переделывает часть зала, перемещает стойку к окну, чтобы рассчитывать гостей и с улицы, и с зала, а Маша закажет ещё один венчик, подготовит рецептуру, технологию, составит меню.

Когда трактирщик отошёл, Маша, светясь от удовольствия, показала свои трясущиеся руки, радостно спросила:

— Ну как я провела свои переговоры?

— Отлично! Забавно было посмотреть, как твои прошлые идеи и желание встретится с тобой одного из членов совета города сделали из сурового ветерана — услужливого трактирщика, — похвалил в своей манере Ивер и тут же спросил: — А почему всего десятина? Слишком скромно.

— Не думаю. Я напрягусь только один раз, а потом буду всегда получать доход. А у нас ещё теперь постоянный агент в городе, который обеспечит бесперебойную доставку всего необходимого, не нужно будет сюда ездить каждую неделю, а заказ можно передавать с идущими в Город. К тому же, он как местный, может всё покупать с куда большими скидками.

— Ну, ты ему тоже помогаешь. Разница между ценами деревни и города на продукты едва ли не в два раза, — парировал дядя, скрывая улыбку.

— Ну так я же и для себя это делаю. Тут и мои десять процентов в чистой прибыли сидят, — не раздумывая ответила ему Маша и, попробовав сбитень, недовольно скуксилась: — А чего он такой холодный?

Утром, оставив коня Ивера на попечение Сяна, после завтрака мы поехали на телеге в центр города. Первым делом — к торговцам пушниной.

Герг дал нам три адреса. Первый купец, толстый, с красным лицом, долго вертел шкурки, мял, нюхал и предложил совершенно смешную цену.

Дядя попробовал его образумить.

— Уважаемый, мы вообще-то от Герга… Цены знаем.

— Ну, знать цену и продать по этой цене — это разные вещи, — невозмутимо ответил мужчина и принялся отсчитывать десять империалов, словно сделка уже состоялась.

— И всё же мы хотели бы продать по реальной цене…

— Хотите? Вам нужно оформить место на рынке, оплатить налог, собрать документы на то, что вы являетесь торговцами, знающими товар, получить рекомендации от двух или больше торговцев аналогичным товаром… вы всё ещё хотите продавать по реальной цене? Вот десять империалов, берите и уходите.

Маша выслушала, кивнула, а потом просто собрала мешки, сунула их мне в руки и, забрав шкурку со стола, пошла к выходу.

— Постойте, — возмутился купец. — Куда это вы с моим товаром⁈

— Сделка не состоялась, — отрезала Маша. — У меня ещё два покупателя.

— Роб! — завопил торгаш. — Роб! Останови их, они с моим товаром уходят!

Роб, здоровенный детина, несмотря на страшную морду, без следов интеллекта, тем не менее инстинкт самосохранения не растерял. Осмотрел Ивера, его броню, меч, показушно небрежную стойку и промычал что-то.

— Да пусть их… Растудык! Что я тут… Раскудык!

И отошёл в сторону.

Торговец начал вслед выкрикивать новые цены, и когда мы дошли до телеги, цена уже возросла вдвое.

Второй оказался сговорчивее. Он взял половину соболей, позвал соседа, который скупил вторую половину, и даже руку на прощание пожал всем троим, с предложением заходить ещё.

Третий, старый мужичок в замызганном кожаном фартуке, долго смотрел шкурки колонка, качал головой, цокал, а потом грустно сказал:

— Хороший товар, дорогой. За десять чешуек возьму, не больше.

— Десять за одну? — на всякий случай уточнила Маша и, получив подтверждающий кивок, еле скрывая радость, утвердила: — Согласны, берите!

Через полчаса мы сидели в комнате таверны и считали монеты. В итоге в нашем кошеле оказалось без малого сорок империалов — почти на три больше, чем рассчитывали. Маша сияла.

— Двадцать шесть с половиной оборотням, — подсчитала она. — Тринадцать империалов нам. А прибыльное дело с оборотнями торговать…

— А представь, как зарабатывают те, кто скупает у них по серебрушке за шкурку… — задумчиво протянул Ивер.

— Угу, — недовольно буркнула льера. — Чтоб они подавились! Я предлагаю не только повара искать, но и нанять плотников, чтобы второй этаж доделали.

— Тогда и печника надо, чтобы проложить дымные каналы для тепла, — подумав, согласился дядя. — Причём печника нужно наперёд.

Спрятав деньги оборотней в комнате за балкой, мы вышли из таверны и направились к рыночной площади, к той части, где обычно собирались те, кто искал работу. И тут, на выходе со двора таверны, нос к носу столкнулись с тем самым торговцем, что продал нам уксус вместо вина.

Он узнал нас. Глаза его заметались, особенно когда оглядел Ивера, но Маша, к его удивлению, да впрочем и моему, расплылась в радостной улыбке.

— О! Господин хороший! Спасибо большое за то вино!! — защебетала она, подходя ближе, шепнув мне не вмешиваться.

—??? — опешил торговец.

— Да-да, хочу поблагодарить! То вино, что вы нам продали, — это же просто чудо! В каменоломню на заработки сущие дикари приехали, какие-то полудикие горцы. Так они от вашего вина просто в восторге! Говорят, именно такое кислое они и любят! Вот приехали ещё бочек двадцать посмотреть. К ним же, говорят, ещё человек двести приедут… Мы уж и наценку сделали в пять раз, а всё равно берут кувшинами… У вас есть ещё?

Торговец слушал, и лицо его вытягивалось всё больше. Но под конец он почуял вкус денег, и глаза алчно блеснули.

— Найду! Только по той цене уже нет… Вот раза в два подороже… найду…

— Ну, мы до утра тут. Сейчас ещё после обеда по другим торговцам вина пройдёмся, вдруг дешевле найдём… Да и извозчиков ещё надо отыскать, кто довезёт до таверны…

— Не найдёте дешевле, — занервничал мужик и внезапно заторопился. — Заходите вечером! Или я…

— Злая ты, — усмехнулся Ивер, едва торговец убежал, но в голосе его слышалось одобрение. — Опасно быть твоим врагом…

Та-ак! Я один не понял, что сейчас было⁈

На площади за основным рынком было очень шумно. Толпились мужики с инструментами, бабы с узелками, подмастерья без дела. Мы прошлись вдоль рядов, но те, кто нам был нужен — печники, плотники, — отворачивались, едва слышали, что работа за городом.

— В таверну? В деревню? — морщился один. — Нет, я только по городу.

— А у меня семья, — говорил другой. — Не поеду.

— Не поеду, в городе в два раза выгоднее!

— Я поварить могу! — закричала дородная тётка с сальными волосами и грязной шеей. — Переезд не пугает, две чешуйки в месяц и кормёжка!

Мы с Машей в ужасе переглянулись, но, к счастью, с нами был Ивер, и хватило только его грозного взгляда, чтобы баба резко изменила свои желания и, отвернувшись, ушла в сторону, потеряв к нам интерес. Рынок внезапно оказался большим, много народу ходили, договаривались между собой. Не раз и не два на наших глазах сторговались и увозили целые артели рабочих. Но в основном в ходу были каменщики, плотники и извозчики.

Внимание привлёк старик с инструментом каменщика, но едва мы у него спросили про печи, поняли, что как работник он не ахти. Стар, руки иссохлись, трясутся, да и сам он какой-то дёрганый.

— Да вы не смотрите, шо я такой, — начал оправдываться старик. — На большие работы не сгожусь, а вот отремонтировать печь, али улучшить в ней чаго-то я ещё можу.

— У нас как раз большие работы, — отрезал дядя, и дед расстроенно уронил голову в ожидании новых клиентов.

Продвигаясь в толкучке, мы обогнули плечистого кузнеца, за которым бежала тоненькая девушка, таща за пояс здорового парня с повязкой на глазах.

— Ну вы же были довольны его работой, — чуть не плача уговаривала девушка кузнеца. — Ну и что, что слепой, он по звуку же бьёт, куда надо! А силушки у него не у каждого зрячего!

— Прости, красавица, — гудел кузнец, пытаясь оторваться от прилипшей к нему девицы. — В тот раз у меня помощник болен был, а сейчас мне никто не нужен со стороны. Грузчиком пусть идёт, там всегда нужны. Или к стражам сходите, пусть они своего поддержат, чай на службе калечен был.

— Да у грузчиков мне его водить приходится, вот и выходит, что только один из нас работать может! Ну хоть до конца недели, нам бы за комнату насобирать!

Да уж, как всё сложно в городе. В деревне калечному пропасть не дали бы… Тяжко, как я посмотрю, тут с работой. Вон кого ни посмотри, бегают, уговаривают, просят, умоляют… Как хорошо, что у меня есть занятие, и как страшно, если у нас не получится и не сможем выкупить таверну. Хотя я-то и стражником пойду или дружинником к льере. А она картинами займётся. Да что картины, у неё уже два человека десятину дохода платить будут! Если она так в каждый приезд будет себе компаньонов искать — то не пропадёт!

— Выкупите, Старыми Богами молю! — выпрыгнула навстречу растрёпанная женщина в съехавшем набок платке, хватая за руки прохожих и просительно заглядывая в глаза. — Шесть империалов! Ну увезут же! Ну как же так? На чужбину!

Тут ей идущий перед нами мужчина что-то ответил, и женщина кинулась к нам.

— Мне сказали, вы плотников ищете! Выкупите! Увезут же!

— Кого увезут? — изумилась Маша, крутя головой по сторонам и не заметив, как столкнулась с женщиной, повисшей на Ивере.

— Мужа и сыновей! В закуп попали. Работу в откуп сделали, а им только половину долга засчитали. Вот и хочет хозяин долг их продать, к ним там купец иноземный приценивается. А там, в другой стране, докажи, что закуп — рабом сделают! Помогите, а? Бесплатно на вас работать буду и невестка будет, спасите кровнушек!

Маша ошарашенно уставилась на нас.

— Я не поняла, так у вас всё-таки есть работорговля?

— У нас нет, — пояснил ей дядя. — Продают долг, а не человека. И пока он у нас в государстве, он всегда может выкупиться, а если ему не дают, всегда может запросить помощи у городского судьи, и его долг и действия для выкупа будут рассмотрены. Но если выкупит иноземец и увезёт закупа за границу, то тут права защитить сложно. Редко кто возвращается, это правда.

Женщина, выслушав равнодушный говор Ивера, горестно зарыдала. Мария, закусив губу, о чём-то думала и наконец спросила:

— А что вы там про плотников говорили? Что они умеют?

Я глянул на дядю. Её надо остановить. Мужиков жалко, но шесть империалов — это слишком дорого для оплаты рабочих, там с материалами и печником в районе десяти получалось, когда с отцом считали… Но дядя молчал, вместе с Машей выслушивал сбивчивый пересказ того, что строил муж женщины и их сыновья.

— Я выкуплю их, — под конец сказала льера и дальнейшими словами мгновенно успокоила меня. Считать-то она умела получше меня. — Но работы, которые нужно выполнить у нас, на шесть империалов не тянут. Сразу договоримся, что если у меня работы для полного выкупа не будет, я могу им поручить делать работу в деревне или в Городе, или и вовсе дать работу не по их профилю. Идёт?

— Не почему? Профилю? — женщина недоумевающе переводила взгляд с Маши на Ивера и обратно, не понимая, почему решение принимает девочка, а не взрослый мужчина. — Поняла, поняла, да конечно, пусть хоть нужники чистят, лишь бы дома.

— Ну не совсем дома. Надо будет уехать в деревню, в дне пути, там поживёте при таверне.

— И то хорошо, дом-то мы продали, у соседей живём, — бесхитростно поделилась горем женщина, но Маша её перебила:

— Где ваши страдальцы, ведите.

На закупных лавках сидели всего четверо. Трое, в которых легко можно признать отца и детей, двадцати лет, плюс-минус пару лет, и отдельно худющий мужик, хотя размах плеч говорил, что раньше тяжёлой работы он не чурался. Рядом рядились тощий и длинный, как жердь, торговец и иноземный купец с густой бородой и пышными бакенбардами.

Женщина подбежала к своим и начала торопливо пересказывать условия, отчего мужчины заметно ожили и откровенно начали радоваться. На их радостные возгласы обернулся торговец и повелительно махнул нам рукой.

— Уходите, они уже проданы.

— Не было на то нашего согласия, — возмутился кряжистый плотник. — Не слышали мы про сговор.

— Я ихь бьеру, — с акцентом сказал купец. — Ми уже сторговались.

— Как-как? — с угрозой в голосе переспросил Ивер, закипая. — Сторговались? А куда вы торговались, коли долг-то един?

Торговец напрягся, но увидел, как к нему подходят двое его охранников и двое охранников купца, вооружённых не хуже Ивера. К чести плотников, они поднялись со скамейки и, сжимая кулаки, встали подле дяди. Чуть замешкавшись, встал и четвёртый мужчина. Я тоже положил ладонь на рукоять ножа и уже собрался отправить Машу за стражей, как девочка вздохнула и, бормоча под нос ругательства, сняла свой рюкзак и вынула оттуда свой знак лиера.

— Я так понимаю, сейчас будет нападение на льеру? — высоко подняв знак, чтобы было видно не только нам и охране торгашей, но и начавшим оглядываться на непонятную суету многочисленным прохожим. — Что там за это полагается?

Ничего хорошего не полагалось, и охрана местного торговца сразу убрала оружие и отошла подальше, виновато поглядывая на своего нанимателя. Иноземный купец не понял последствий, но сообразил, что силовым методом не получится.

— Я платить девять монет! Серебром! — начал объяснять он. — Ви готовы дать больше?

— Нет, мы даём шесть, — почуяв за собой силу, сразу же повысила голос Маша. — Мы же их не покупаем, а выкупаем их долг.

— Я бил первым! — не сдавался иноземец. — И плачу за них больше.

— В смысле за них? — вмешался грозный голос, и расступившаяся толпа открыла подходящих к нам двух стражников. Видать, кто-то всё же позвал. Один из них, пожилой, с седым усом, окинул нас цепким взглядом, задержался на знаке в руках Маши и сразу переключился на иноземца. — У нас людьми не торгуют. Долг купить можно, но тут уж закуп сам может выбрать, к кому пойти, коли несколько человек захотят его выкупить. Дарен, из-за тебя, что ли, шумиха? К кому пойдёшь остаток долга отрабатывать?

— А вот к воину пойду! — указал на Ивера старший плотник. — От него все шансы домой вернуться.

— Не я тебя выкупаю, а она, — отступил на шаг дядя, открывая для всех Машу. — Льеру благодари.

— Спасибо, госпожа! — поклонился до земли мужчина, и сыновья сразу повторили его жест. — Какой хочешь теремок построим! Всё умеем.

— Договоримся, — смутилась Маша и быстро перевела разговор, посмотрев на четвёртого мужчину, который, поняв, что драки не будет, сел на скамью и заметно скис. — А вы кто и почему тут?

— Кузнец я, лучший в городе был, — тихо ответил тот. — Горста. Заказ важный взял, да спину сорвал. Больной попробовал ковать и материал загубил. Так долг и повис. А работать как прежде не могу…

— Слышал о тебе, — задумчиво протянул дядя. — Ты же для стражи одно время клинки ковал?

Маша заметно задумалась.

— Вася, а можешь найти девушку со слепым стражником?

Я кивнул и, раздвигая людей, бросился туда, где их видел в последний раз. Не нравится мне то, что она задумала, но обычно-то её идеи срабатывают? Вроде обдуманно решения принимает, не на эмоциях.

Девушка сидела на коленях в травке у дороги и рыдала, а рядом, приобняв её, сидел слепой парень и гладил её по голове.

— Почему Боги так несправедливы! Ты же честный стражник был, не за спинами отсиживался, у начальника на хорошем счету был. Почему теперь никто не поможет-то⁈

— Риа, да придумаем что-нибудь! Давай я грузчиком в порт пойду! Ну подумаешь, разок упал со сходней! Я быстро к местности привыкаю!

— Простите, что вмешиваюсь, — вежливо перебил их я. — Там вас льера Мария просит подойти, обговорить что-то. Пойдёмте со мной.

— Работу? — подняла на меня зарёванную мордашку девушка. — Идём, конечно! Ставр, идём!

Когда мы вернулись, плотник с женой, сыновьями и невесткой уходили собирать вещи, получив указания, где нас найти утром.

— Женщин я позвала к нам, — тут же пояснила мне Маша. — Они готовить умеют, на артель кашеварили, сказали.

И в своей манере, без перехода, повернулась к девушке со слепым парнем и спросила:

— А вы варить умеете?

— Я вышивать умею… Но если надо, могу и варить, конечно! — испуганно исправилась Риа. — А что нужно?

— А ваш спутник может по звуку попадать молотом?

— Риа, давай покажем, — тихо попросил бывший стражник. — Так будет быстрее.

Девушка вздохнула, подобрала у обочины веточку и, подойдя к забору, постучала по столбику. И в это мгновенье веточка у самого кончика оказалась перерублена воткнувшимся ножом. Я даже не понял, как он его вытащил!

— И как же ты такой ловкий без глаз-то остался? — сухо осведомился Ивер, держа руку на мече, куда положил чисто рефлекторно.

Парень просто снял повязку, признавая право Ивера задавать такие вопросы. Через обе глазницы и переносицу пролегал жуткий шрам, превращая приятное лицо, когда с повязкой, в жуткую маску, когда без неё.

— Срезнем в драке прилетело. Была бы бронебойной — уклонился, а так чуть-чуть не хватило.

— Старый Ирса учил?

— Нет, сын его.

— С ножом управился, а с молотом тоже по звуку можешь?

— Могу. Уже дважды так работал. Вроде хвалили. Что нужно делать?

Мария, которая всё это время молча слушала, поняла, что пора вмешаться.

— Много чего. Оживим кузню при таверне. Мастер Горста не может работать с тяжестями, но обладает хорошими знаниями. Вместе вы дополните друг друга. Ещё тесто поможешь месить, а то с Лауры семь потов сходит, а объемы растут.

— Да это всё легко, сделаю, — обрадовался молодой мужчина. — А где это?

— А вот тут самое интересное. День пути, таверна…

— Знаю, где это… Только там Норд хозяином был, когда там с отрядом по прошлому году проезжал, не помню никаких девчонок у него. Тебе же, судя по голосу, сколько? Пятнадцать?

— Не важно. Норд и есть хозяин, я там помогаю. Оплата две чешуйки. И девушке твоей столько же по первости. А через месяц обсудим повышение, если сработаемся.

— Питание и кров? — деловито набивал цену бывший стражник, не видя, как уже загорелись от радости глаза его невесты.

— Будет. Сверх оплаты.

— Когда выезжать? Хотя слышал. Завтра утром от таверны Старого Дуба? Мы будем!

— Пошли ещё каменщика найдём, — позвала меня Маша, утягивая обратно. — Дарен сказал, он известный мастер, когда помоложе был. А у Дарена старший сын умеет кладку класть. Если их объединим — то результат получим.

— Маш, что-то мы кучу калек набрали, — обеспокоился я. — Будет ли толк?

— То есть то, что Ивер без руки против десятка воинов выходит и они его боятся, тебя не смущает, а то, что старик советами может молодому парню подсказать, как кирпич класть — «так будет ли толк»? — смутила меня Маша. Я как-то и не воспринимал Ивера за калеку.

Старик каменщик, узнав, что его готовы забрать на полный пансионат для выполнения длительных работ, разрыдался прямо при нас. Оказалось, что у него все деньги закончились ещё пять дней назад, и он выставил своё жильё на продажу. Теперь он сможет и с жильём остаться, и на прожитье заработать. И мне, и Маше было неловко за его слёзы, и, быстро объяснив, как нас завтра найти, мы побежали обедать.

Обедать решили в «Весёлом Медведе». Хоть там и жестокий хозяин, но там довольно вкусно и чисто. Ну и главное — рядом с тем торговцем вина, что нам рекомендовал Торвальд.

Мы зашли внутрь. В зале было прохладно и чисто. Столы добротные, скатерти свежие, на полу ни соринки. За стойкой стоял сам хозяин — грузный, с тяжёлым взглядом, которым ощупывал каждого входящего. Увидев нас, он скользнул взглядом по Иверу, задержался на броне, на мече и чуть заметно кивнул — то ли приветствуя, то ли оценивая.

Мы сели у окна, чтобы следить за телегой. Почти сразу подбежала девушка-подавальщица, которую мы в прошлый раз подкармливали. Мне показалось, что она ещё худее, чем тогда, но девушка старательно улыбалась, не показывая своих проблем.

— Что прикажете? — спросила она, и голос всё же дрогнул, когда она узнала нас.

— Принеси, что сегодня самое вкусное, — крутя головой по сторонам, попросила Маша. — На твоё усмотрение. Но учти, мы голодны!

Девушка испуганно оглянулась на хозяина, но тот уже уткнулся в какие-то записи.

— Я быстро, — шепнула она и убежала.

Еда прилетела моментально. Горячие щи, наваристые, с мясом. Жаркое в горшочке, от которого шёл такой дух, что я чуть язык не проглотил. Свежий хлеб, румяные пирожки с капустой и с мясом. И всё это было безумно вкусно. Мы ели молча, только переглядывались и довольно мычали.

Пока ели, народу начало прибывать, и едва мы дошли до пирожков, зал был заполнен и свободных мест не осталось.

— А популярное место для обеда, — задумчиво протянула Маша, глядя вслед четырём мужикам, которые подошли сказать нам, что за этим столиком всегда они обедают. Но то ли насупленный взгляд Ивера на снятый и лежащий перед ним на столе пояс с мечом в ножнах, то ли бронзовая пластина со знаком лиера рядом, но что-то заставило их поступиться привычным местом потребления пищи.

— Готовят очень хорошо, — заметил я. — Щи вот вообще ничуть не хуже, чем у тебя.

— Готовят отлично, — согласилась Маша. — Но что с персоналом? Смотри, как они двигаются. Все на цыпочках, все боятся лишний звук издать. Вон тот парень у стены — у него рука дрожит, когда он мимо хозяина проходит.

Я присмотрелся. И правда. Двое подавальщиков, девушка и парень, двигались как тени, стараясь не попадаться на глаза хозяину и не стоять без дела. Зато повар, выглянувший из кухни, был румяным и довольным — видимо, хозяин его берёг.

Когда мы доели, Маша попросила счёт. Девушка принесла, и льера, расплачиваясь, добавила сверху пару медяков.

— Это тебе, — тихо сказала она. — И вот, держи. — Она протянула пирожок, припрятанный в салфетке.

Девушка схватила его, как голодная птица, и быстро сунула в карман фартука.

— Благодарю! Если бы не вы в прошлый раз…!

— А что не уйдёшь от него? — негромко спросила льера, изображая, что делает ещё заказ.

— А куда мне уйти? В городе с работой не очень. Тут вариант или вообще без работы быть, или вот такая… Совсем-то он не даёт нам с голоду пропасть.

— Нам нужна опытная подавальщица, — чуть ли не шёпотом произнесла Маша. — Две чешуйки в месяц, еда и спальное место. Но это в дне пути от города, в придорожной таверне.

— Я… Я не знаю… Так просто всё не бросишь…

— А есть что бросать? — удивлённо вскинула на девушку голову Маша.

— Нет… просто я в город пришла, чтобы начать новую жизнь, и опять в деревню ехать… У меня есть время подумать?

— До завтра до рассвета. Утром уходим от таверны «У Старого Дуба».

— Благодарю, госпожа! — И девушка, дав сдачу, бросилась к соседнему столику.

— Ты решила всех сирых и убогих пригреть? — рассмеялся дядя. — Давай только нищих звать не будем!

— Смейтесь-смейтесь! — деланно обиженным голосом, не вязавшимся с её улыбающейся до ушей мордашкой, произнесла Мария и пояснила нам, дав понять, что она умеет связывать и расчёт, и сострадание. — Вот только девушка уже опытный и обученный официант. Работает шустро, чисто, знает, когда нужно улыбнуться. И согласна работать за полцены. Вместе с плотниками, которые могут сделать все наши задумки, мы получаем возможность создания своей бригады в дальнейшем. Я уже увидела, что каменщики, умеющие работать с печами и дымоходами, очень ценятся. Семья плотника продала жильё, так что они к нам надолго привязаны. Обучив старшего сына мастерству деда-каменщика, мы заметно расширим возможности строительной бригады, а стало быть, они могут дать нам прибыль в дальнейшем, когда будут работать на нас и дальше, выплатив долг. Кавнат сейчас занят на заказах шахты, и это надолго. А это значит, что кузня при таверне будет востребована, и, учитывая, что и кузнец, и молотобоец на зарплате, основной доход пойдёт нам. Надо ли говорить, что у всех нанятых зарплата снижена вдвое за счёт их обстоятельств? Ну и ко всему, при нашей будущей прибыли из всего этого мы осчастливили кучу народа. И мы довольны, и они!

Я слушал её и поражался. Она только что, за пару часов походив по рынку, соотнесла стоимости оплат, выявила сильные и слабые стороны наших новых работников, получается наняла их за полцены, а теперь спокойно раскладывала всё по полочкам, как опытный купец. И ведь права — вот при таком взгляде на происходящее и смотрится всё иначе. Да, прав дядя, лиеры совершенно иначе смотрят на привычные нам вещи.

— Инструмент у кузнеца, он сказал, есть свой, — задумчиво произнёс Ивер, как и я впечатлённый умением Маши смотреть в будущее. — А вот железа бы прикупить, на подковы, оси и крестьянский инструмент.

— Деньги есть, давайте после покупки вина и заедем, купим?

Вино купили быстро. Арно, узнав, что мы от Торвальда и что нужно ходовое вино для таверны, выкатил две бочки на десять вёдер каждая и сказал, что лучше этого мы не найдём при соотношении цены и качества. С каждой дал попробовать Иверу, подарил бутылку дорогого вина после того, как мы купили ещё дюжину бутылок взамен выпитых лиером Аселом. Мы ему рассказали, как, не застав в прошлый раз, купили вино у владельца «Чаши и Бочки» и как он нас обманул.

— Похоже, опять кого-то обманывать собрался, — расстроился торговец. — Аккурат до обеда купил у меня за шесть чешуек две бочки дешёвого вина, уже скисать начало, я-то ещё обрадовался, думал, выливать придётся…

— Себя обманывает, — радостно заулыбалась Маша. — Пусть покупает, не мешайте. А не знаете, ещё у кого покупал?

— Не знаю, сегодня весь день никуда ещё не выходил…

После покупки вина заехали в ремесленный ряд, купили охапку прокованных металлических прутков, несколько готовых подков и гвоздей, чтобы было на первое время, пока подготавливают кузню. Потом высадили Машу у льеры Нэли Арн Рогоста, а сами поехали, наняли две подводы на завтра и договорились с Торвальдом о погрузке рано утром четырёх бочек эля. Ещё две забрали сами сразу. Идти пришлось пешком, так как лошадка еле тащила груз, но в городе по ровной дороге это было не страшно. А завтра утром перекинем бочки с вином на подводы, так равномерно груз и распределим. У них по две лошадки запряжены, увезут.

Льера Нэли привезла Марию аккурат к ужину. Для нас запекли молочного поросёнка, Дуба расстарался. Он уже договорился об изготовлении окна в ближайшие дни, по рисунку льеры, и о мощении участка газона, чтобы можно было к нему подойти со стороны улицы. Это он рассказал, пока нам накрывали на стол.

Маша с горящими глазами вывалила на стол несколько блестящих предметов. Стилизованные меч, кот, роза, какой-то герб — всё это покрыто перламутровым слоем и с булавкой, которую рисовала в прошлый раз Маша, будучи в гостях у Нэли. И ко всему просто десяток перламутровых булавок со стекляшкой по центру. Одну Маша выложила отдельно. Древесный листок, сделанный очень искусно, с множеством деталей и прожилками, а потом залитый перламутром, но тонким, почти прозрачным слоем. Вот эта булавка была заметно выше по качеству и выглядела довольно дорого.

— Нэлька с родственником вообще шустрые! — восхищалась льера, перебирая украшения. — Уже и булавку наловчились делать и даже попробовали, как будет выглядеть! Это пока опытные образцы, для тренировки, но уже как классно выглядят!

— Листок не выглядит как тренировочный образец, — не согласился я. — Я не знаю цен на украшения, но думаю, не меньше десяти чешуек будет стоить.

— Я сказала, чтобы за пятьдесят выставляли. Эксклюзив же! А листок был от старой броши, её приделали к булавке и покрыли… как этот состав-то назвать? Клей? Эмаль?

— Перламутр? — предложил я вариант, который уже использовал в мыслях.

— Пойдёт! В общем, сейчас они собираются нанять ювелира, чтобы он делал более изящные изделия, а дядя Нэли будет делать массовый ширпотреб. Но не такой, — девочка махнула над изделиями, — а более качественный. Это они просто смотрели, как будет выглядеть. И крепление изучали.

— Госпожа, — вежливо перебил нас подошедший трактирщик. — Там заезжают повозки с вином и некий торговец, Душён, сказал, что вы его ждёте для совершения сделки.

— Нет, я его не жду, — коварно улыбнулась Маша. — Но ему этого не говорите! Скажите, что я… моюсь. Не могу выйти.

— Понял. — Хотя по виду было заметно, что Дуба ничего не понял, но переспрашивать не стал, вместо этого обратил внимание на булавки. — Занятные вещицы! Из столицы?

— Нет, это я предложила своей знакомой такие изготавливать. За долю, как и вам! Будут теперь в Городе такие изготавливать!

— Хм. Пожалуй, я сделал правильный выбор, — пробормотал мужчина, немного полюбовался изделиями и пошёл от нас, заметно расслабившись.

— Маш, — выглянув в окно и увидев там три повозки с бочками, задал вопрос льере. — А зачем нам столько вина?

— Вообще не зачем! — деланно-возмущённо ответила девочка. — Не знаю, что там этот… Душный, напридумывал себе.

Дядя опять усмехнулся, но тоже ничего не пояснил. Доели мы молча и пошли к себе.

— Госпожа, — остановил льеру Дуба. — Лиер Оста извиняется, сегодня никак. Я договорился от вашего имени на следующий ваш приезд. И тот торговец вновь вас спрашивает. И там уже семь телег заехали во двор. Если кто-то ко мне приедет на ночь глядя, он не сможет заехать во двор!

— Передайте, пожалуйста, что я уже легла спать. Если хочет переговорить, пусть приезжает завтра на рассвете. Будить меня бесполезно, злой Ивер не подпускает к моей двери! А насчёт заполненного двора, простите, я не думала, что так далеко всё зайдёт.

Дуба кивнул, задумавшись, а мы прошли к себе. И тут меня осенило, что за игру затеяла Маша с этим Душёном! Я даже чуть не споткнулся, опешив от её наглости и размаха мести!