Глава 1

За месяц до…

Прием в честь моего скорого отъезда в академию организовали в малом зале. Лето заканчивалось, и вместе с ним мое пребывание во дворце. Я делала вид, что буду скучать, лишь бы порадовать маму, хотя ее в принципе ничего не могло осчастливить. Скучающее выражение на лице Нииры сменялось брезгливым, иногда раздраженным. Спокойным и добродушным? Нет, никогда.

Я кое-как выжила два месяца в моих комнатах, все еще хранивших воспоминания детства. Год назад я отправилась на учебу в Арканум Розендорф, оставив личные дневники, спрятанные в потайном ящике стола, платья с короткими рукавами, шитье — стыдно признаться, но я до последнего дня шила платья на кукол. И, самое главное, оставив наивные мечты об объекте моих девичьих грез.

Я уезжала неопытной девочкой, а вернулась повзрослевшей и изменившейся за год, проведенный в академии. Я выбралась из закрытого мирка детских покоев и узнала, что существует другая жизнь. Академия тоже была закрытым учебным заведением, но здесь у меня появились друзья, новые интересы, я впервые почувствовала собственную силу: моя магия постепенно начала просыпаться.

Поэтому на летних каникулах я изнывала от тоски и в основном читала. К тому же мою любимую няню Меланию, которая ухаживала за мной с рождения, рассчитали, а я даже не знала, где ее теперь искать, чтобы навестить. Я скучала по ней очень сильно. По правде говоря, моя Мелли была мне ближе и роднее, чем мать. Ее-то я видела каждый день, засыпала под ее сказки и колыбельные. Именно ее руки вытирали мне слезы и заплетали косы. Ее губы касались моего лба, целуя на ночь.

К родителям меня отводили по утрам на завтрак. Я изо всех сил старалась вести себя хорошо и заслужить благосклонный кивок отца и теплый взгляд мамы, но мои родители обычно смотрели в разные стороны, могли перекинуться парой слов. Отец изучал корреспонденцию, мама ругала повара то за слишком сладкий чай, то за слишком пресный хлеб.

Еще мы виделись час вечером. Мелли шутя называла его «час наставлений». Действительно, в это время в малой гостиной, сидя у камина, я вынуждена была выслушивать многочисленные поучения от моей царственной матери.

Я смотрела на эту великолепную женщину с идеальной осанкой, с сияющей кожей, уверенную в себе, и не могла поверить, что я, несчастная маленькая козявка, на самом деле ее дочь. Кажется, мать тоже удивлялась, глядя на меня. Во всяком случае, в ее взгляде иногда мелькало замешательство.

— Ах, Мелли, — делилась я с няней. — Я будто совсем из другого теста сделана. Как я могу быть их дочерью? Как я потом взойду на трон? Да какая из меня правительница?

— Всему свое время, моя куколка, — смеялась Мелли и прижимала меня к своей мягкой груди, в которой я утопала, как в подушках. — Ты думаешь, твоя мама всегда была такой… Такой… Точно бы мраморной. Я-то помню, как ее привезли во дворец. Будущая королева крутила головенкой как испуганный цыпленок, вот что я тебе скажу! А теперь-то вон какая горделивая. И ты такой станешь!

Не сказать, чтобы я обрадовалась. Будь моя воля, после окончания академии я бы сбежала бы куда-нибудь на край света. Я не хотела становиться правительницей, вот ни капельки.

Поэтому во время каникул во дворце меня радовала только одна мысль: впереди еще четыре года учебы. Друзья, шалости, веселье. А потом будь что будет!

Прием в малом зале мама называла «камерным» и брезгливо морщила нос. Ей больше по вкусу были балы с размахом, с оркестром, торжественным ужином и всеобщим раболепием перед ней, королевой Ниирой.

А по мне, так и сейчас гостей хватало, и я бы не огорчилась, будь их еще меньше. Всех этих чванливых и пузатых советников отца, их напыщенных жен. Одно хорошо: на прием пригласили моих друзей по академии. Конечно, они тоже происходили из аристократических родов, но не таких именитых. Наверняка их родители с ума сошли от гордости и радости, когда узнали о приглашении.

Моя подруга Таисия от волнения ничего не ела, вцепилась в бокал вина и озиралась круглыми от восхищения глазами.

— Я правда во дворце! — пищала она. — Мамочки, мамочки… Рин, ты мне скажи, если я буду вести себя неправильно!

— Не переживай, прием в малом зале — он как ужин в кругу семьи, скажем так. Можно наплевать на этикет. Здесь все по-простому!

— Наплевать на этикет? — Справа нарисовалась Элейн и приподняла тонкие, будто нарисованные брови.

Сама Элейн наплевала бы на этикет разве что под угрозой смертной казни, а ведь была всего лишь дочерью барона. Вот кому бы следовало родиться принцессой!

— Где ты нахваталась таких слов? — выговорила она мне.

Спасибо, подруга, мне наставлений с лихвой хватило от многочисленных гувернанток, учивших меня наукам до поступления в академию. И только с Мелли я чувствовала себя свободной и живой. Что сказать, именно от нее, моей славной няни-простолюдинки, я и нахваталась любимых словечек. Думаю, попади я сейчас в деревню — сошла бы за свою!

— Лейн, советую тебе расслабиться. — Я мягко напомнила однокурснице, что из нас двоих именно я будущая правительница, и не выдержала, добавила, пряча улыбку, прибаутку от Мелли: — А то спина затечет, как у цапли на болоте.

Элейн фыркнула. За что я люблю своих друзей — они не подхалимничают. Другая бы, может, с перепугу, что заслужила недовольство принцессы, побледнела, залепетала извинения, Лейн сказала:

— Кто-то из нас троих должен вести себя достойно!

— Почему троих? — захлопала глазами Таисия.

— Потому что Майлза и Эрика я как представителей грубого мужского пола во внимание не принимаю! — отрезала Элейн.

— Майлз не грубый! — пыталась возразить Таисия.

Мы отыскали взглядом наших друзей. Они стояли у фонтана с игристым вином и, кажется, соревновались, кто кого перепьет. Скромняга Майлз, субтильный от природы, явно отставал от высокого и крепкого Эрика, но не сдавался. Вот он зачерпнул фужером пенящуюся жидкость, опрокинул ее в себя, пошатнулся, захихикал и похлопал Эрика по спине, едва не завалившись при этом набок. Эрик ухватил приятеля за плечи, помог выпрямиться и, улыбаясь во весь рот, подставил свой фужер под струю.

— Болваны! — единодушно вынесли мы вердикт — произнесли это одновременно и расхохотались.

Гости на приеме, как это обычно случается, постепенно разделились на группы. Те, кто помоложе, оставались в зоне, где играл музыкальный квартет, било вино в фонтане и звучал смех. За столами для карточных игр собрались взрослые мужчины, их жены окружили мою мать в противоположном конце зала, рассевшись на мягких диванах.

Я видела отца, что-то обсуждающего с советниками. Перед ними лежали бумаги со схемами и чертежами. Глаза короля горели азартом. Он был весел, пьян и опасен.

Я не могла слишком долго находиться с ним наедине, и даже смотреть в его сторону было тяжко. Он был жестоким человеком. Непредсказуемым и коварным. Его милость могла в одночасье смениться гневом. Я с самого детства научилась считывать знаки приближающейся ярости, пусть даже на лице короля сияла улыбка. Я научилась лавировать и ускользать от злости отца. Но меня, наследную принцессу, и не могли кинуть в тюрьму, избить розгами или вовсе казнить. В отличие от приближенных.

Поэтому я отказала друзьям в личном знакомстве с королем Рэтклиффом. Они обижались, думали, что я считаю их недостойными, а я лишь хотела их защитить.

Вот и сейчас я знала, чему так радуется отец. Он обговаривал с советниками будущую Королевскую жатву. Ее проводили раз в год, осенью, после сбора урожая. Обычной охоты в королевских лесах отцу стало недостаточно. Слишком пресно. Куда интереснее, когда дичью становились юноши и девушки, собранные по жребию со всех концов королевства Неверион.

В этом году жатву проведут в третий раз. Победителю достанется титул барона и земли. Чего же еще нужно этим простолюдинам? Почему они смеют роптать? А то, что полсотни несчастных погибнет, так разве они и так не мрут как мухи от болезней и голода?

— Сделай что-нибудь с этим, Рин, — умоляла меня Мелли, когда Жатва только затевалась. — Ты ведь его дочь!

— Я не могу, не могу, — качала я головой. — Он меня и слушать не станет. Мне так жаль!

— Тебе жаль? — И моя добрая любимая няня впервые посмотрела на меня как на гадкое насекомое. — Ты просто мелкая ссыкуха.

Я ничего не сказала и не сделала. Я закрыла глаза. И на приеме, бросив короткий взгляд на разложенные перед отцом бумаги, я просто отвернулась. Когда не видишь чего-то, кажется, будто этого не существует.

Прием подходил к концу. Некоторые гости разъехались. Майлза и Эрика слуги сопроводили в спальни, взяв под белы рученьки: сами бы они не дошли. Я украдкой зевнула и собралась предложить подругам отправиться ко мне в покои, поболтать перед сном о нашем, девичьем.

Но случилось непредвиденное.

Распахнулась дверь, и первым в зал влетел — в буквальном смысле слова — один из гвардейцев, что охраняли вход. Металлические латы загремели по плитам пола, он заворочался как жук, упавший на спину: никак не мог подняться.

Мужчина, что так легко с ним справился, перешагнул через лежащее тело и направился прямиком к королю.

— Ого, — прошептала Таисия. — Это кто?

— Генерал Райдер, — буркнула я.

— Красивый, — констатировала Элейн. — И появление эффектное.

— У них с отцом какие-то терки, — призналась я.

Я с нарастающим напряжением наблюдала за тем, как Райдер свалил с ног второго гвардейца, сунувшегося следом за первым, как поднял кулак перед лицом подскочившего советника. Тот, выслуживаясь, прикрыл короля собственной грудью, но увидел могучий кулак у собственного носа и ретировался. Что сказать — смельчак.

Райдер не обнажил оружие: кинжал оставался в ножнах у бедра, а значит, он не хотел причинить вред отцу. Но он и так уже натворил дел на смертную казнь. Что за идиот!

— Ваше величество! — Райдер застыл в паре шагов от короля.

Надо отдать отцу должное, он сохранял спокойствие, остался сидеть, а на лице появилось скучающее выражение. Со всех сторон к эпицентру событий бежали люди. Я пошла вперед, Таисия и Элейн следом за мной.

— Я тебя не приглашал, — махнул рукой отец. — Пошел вон.

— Я получил информацию, требующую немедленного вмешательства. — А этого упрямца, похоже, не смутить! — Области на севере Невериона подверглись нападению скардов. Деревни горят. Необходимо сейчас же направить…

Отец ударил кулаком по подлокотнику кресла.

— И ты вломился сюда, чтобы сообщить о набеге варваров? Как пришли, так и уйдут!

На лице короля медленно распустилась улыбка, похожая на ядовитый цветок. Она была страшнее всплеска злости, уж я-то знала. Райдеру не жить. Не факт, что он вообще покинет зал приемов. Странно, он прежде не производил впечатления слабоумного!

Сколько раз, вспоминая эту секунду, я мечтала отмотать время назад. Вероятно, останься проклятый Райдер валяться на залитых кровью плитах пола, и моя судьба стала бы иной. Увы…

Я сунула бокал в руки Элейн и двинулась к отцу шатающейся походкой. Я хихикала и изображала пьяную дурочку.

— Папу-уля! — протянула я. — Что тут у вас происходит? А почему все такие серьезные? У меня праздник!

И я капризно надула губы.