Глава 16

Следующим воскресным утром Роман проснулся вперед Марго. Он судорожно начал вспоминать, что вчера говорил и делал, но воспоминания приходили обрывками. Да, вчера он определенно вышел из себя, а сорвался скорее всего на Маргарите.

«Неверное, вчера опять ей нахамил, как будто она в чем-то виновата?! Что ж я за человек-то такой? Никакой сдержанности. Бедная Маргоша… Как она меня терпит? Может быть, ей завтрак приготовить? А что она обычно ест на завтрак? А ест ли она вообще? — вдруг, неожиданно для самого себя, задумался Роман, — Да, ест, конечно. Точно, как правило, что-нибудь сладкое, или бутерброд с сыром. А пьет кофе. Хоть что-то я помню. О, кажется, она уже просыпается. Точно, потягиваться начинает. С завтраком не успел. Придется извиняться словами, а это куда хуже…»

— Марго, доброе утро, — нежно прошептал Роман.

— Доброе, — улыбнулась Рита и перевернулась с правого бока на левый, дабы повернуться к нему лицом.

И тут взору Романа представился огромный, ярко-фиолетовый синяк на правом плече девушки. Роман долго и молча смотрел на кровоподтек и никак не мог понять, откуда он взялся?

«Нет, я не мог ее ударить» — промелькнуло в голове у Романа, но не спросить, откуда взялось это произведение искусства на плече девушки, он просто не мог.

— Это что я сделал? — прямо спросил Молотов.

— Что, это?

— Вот, посмотри, у тебя синяк на всю руку, — указал Молотов.

— Не знаю… А это, наверное, о лестницу.

— О какую лестницу?

— Ну, ты вчера пришел несколько не в духе. Оттолкнул меня, а я упала, на лестницу. Как раз на эту руку. Ерунда, скоро пройдет. Сейчас все равно зима, все вещи с длинным рукавом, никто не заметит, — абсолютно спокойно рассуждала Рита.

— Но это не нормально. Извини меня, я не хотел… Вот, черт! Получается, я не сдержал слово. Я же обещал никогда не поднимать на тебя руку, а что выходит? Ты же ни в чем не виновата… Маргоша, прости, прости, пожалуйста, мне так стыдно, мне очень стыдно, — жалобно просил прощения Роман, буквально через каждое слово целуя ее синяк.

— Ром, я не в обиде. Правда, — улыбнулась Рита. Какая разница, что он говорит или делает, меньше, чем через год, в ее жизни его уже не будет, а значит, он уже никогда не ударит ее, ни случайно, ни нарочно.

— Проси, что хочешь, я готов загладить свою вину. Хочешь колечко? Нет? А сережки? Нет? Может быть подвеску? Или новый телефон? Или может быть машину? А? — с азартом и блеском в глазах перечислял возможные варианты его «прощения» Роман, — А может быть яхту хочешь?

— Ром, успокойся. Что ты как ненормальный? Ничего мне не надо. У меня все есть. Я ничего не хочу, — слегка устало покачала головой Рита.

— Ну, а кофе? Может быть, хотя бы кофе в постель?

— А вот это предложение мне куда больше нравится.

— Пять минут, и я вернусь с подносом, — пообещал Молотов и поспешил на кухню переполненный энтузиазмом.

Рита сидела на постели в ожидании кофе. Ей никто и никогда не приносил кофе в постель. А уж, тем более, Молотов, который, как полагала Рита, никому и никогда не приносил это кофе в постель. «Кофе в постель» всегда казалось Рите такой банальной ерундой, что она даже никогда об этом и не мечтала, но сейчас это грело ей душу. Молотов — кофе — постель. Цепочка явно удлинилась. Раньше просто: Молотов — постель. А сейчас уже и «кофе».

«Наверное, это мой карьерный рост» — усмехнулась Рита.

В эту же секунду распахнулась дверь, и в спальню вошел Роман. В трусах и с подносом! Просто умиление. Рита непроизвольно расплылась в широкой улыбке.

— А вот и я!

— Я вижу, иди скорее ко мне! — продолжая улыбаться, говорила Рита, раскрывая для Романа свои объятия.

Они вместе выпили кофе с фруктовыми пирожными и только после этого направились в ванну. Вместе приняв душ, Роман и Рита собрались и задумались о том, как провести сегодняшний день.

— А знаешь, я предлагаю пассивный отдых, — предложил Молотов, — Давай просто посидим дома? Посмотрим какие-нибудь новые фильмы, например?

— А я не против. Давай. Только мне еще нужно покушать нам что-нибудь приготовить. Что ты хочешь?

— А давай ты отдохнешь от кухни. Я думаю, закажем домой что-нибудь из японской кухни?

— Я — за! Лично мне обязательно суши с угрем.

— Заметано. Пойду, сделаю заказ, а ты пока посмотри в интернете фильмы, добавь в избранное, что заинтересует, хорошо?

— С удовольствием! — искренне ответила Рита.

Сегодня Риту впервые не тяготила компания Романа, а мысль о том, что весь день им придется провести вместе в четырех стенах, ничуть ее не угнетала.

Рита выбрала несколько фильмов, и они устроились перед домашним кинотеатром. Первым в их списке предпочтений на сегодня стал новый голливудский блокбастер. После фильма Рита и Роман решили подождать, когда привезут их обед, и только затем продолжить свой киносеанс. У Романа, как всегда, зазвонил телефон.

— Вот еще кого не хватало! — зло прокомментировал Молотов, но на звонок все же ответил.

Рита не намеревалась слушать его рабочие разговоры, но Роман так громко возмущался, что до девушки волей-неволей доносились обрывки фраз.

— Ты дура что ли? Я тебе что сказал делать? А? Не можешь? Что прикажешь тебе помочь? Не надо? А я помогу, потому что мне это не надо! Ясно?! Так что, слушай меня внимательно, овца, я сейчас приеду и сам все разрулю! — не стесняясь в выражениях, кричал кому-то в трубку Молотов.

После чего Роман вернулся к Маргарите, которая мирно ждала его на диване.

— Марго, извини, пожалуйста, но мне придется отъехать на час-полтора. Если хочешь, можешь пообедать одна, не дожидаясь, когда я приеду.

— А когда вернешься, ты будешь уже сытый?

— Вряд ли, — поспешно собираясь, отвечал Роман.

— В таком случае, я тебя подожду, — улыбнулась Рита. Она понимала, что скорее всего он едет к какой-то другой женщине, но это ничуть не задевало Маргариту.

— Хорошо, спасибо, — улыбнулся Роман, и на ходу чмокнув ее в лоб, вышел из квартиры.

Оставшись одна, Рита решила посмотреть мелодраматическую историю любви, которую с ней навряд ли захотел бы смотреть Молотов.

«Ну, почему меня никто так не любит? Господи, как бы я хотела, чтобы и меня кто-то так любил!» — в очередной раз взмолилась Рита, хотя прекрасно понимала, что кино — это кино, и реальная жизнь куда сложнее и менее радужна.

Молотов вернулся через два часа, натянутый как струна. Рита даже подойти к нему боялась, не то чтобы что-то сказать. Побросав телефон, ключи и бумажник на тумбочку в коридоре, Роман прошел в гостиную.

— Рита, я быстренько приму контрастный душ, успокоюсь, приду в себя и мы пообедаем, хорошо? — спокойным, сдержанным тоном, проговорил Молотов.

— Конечно, здесь будем кушать или на кухне?

— Давай здесь, — немного подумав ответил Роман и удалился.

Как он и обещал, вернулся через пятнадцать минут, уже абсолютно спокойный и даже, казалось, в хорошем расположении духа. Марго и Роман пообедали, посмотрели еще несколько фильмов, поужинали, опять же сушами и роллами, поболтали ни о чем и пошли спать.

Наутро Роман уехал в офис, а Рита улетела в Питер, поскольку уже давненько не появлялась в своих магазинах, и понимала, что просто обязана проверить, как там идут дела. Договорились, что в середине недели Роман сам прилетит на денек в Петербург, но у него так и не получилось вырваться, поэтому встретились они лишь в следующие выходные, когда Рита приехала в Москву.

В субботу они ходили на премьеру одного молодежного фильма, который спонсировал Молотов, а в воскресенье вновь подумывали о том, чтобы просто побездельничать. Но днем Роману снова кто-то позвонил. Молотов вновь рвал и метал, на весь дом крича в трубку: «Ты мне уже поперек горла! Какого тебе еще надо?! Да мне убить тебя проще! Ну, смотри, я сейчас приеду, и если тебе не окажется, что мне сказать, пеняй на себя!» После чего он, вмиг сорвался с места и уехал. Рита осталась дома одна в полной растерянности. Но спросить, что происходит даже не думала. Зачем будить в Молотове зверя, когда тот только-только начал засыпать? Пускай разбирается с кем хочет и как хочет, главное, чтобы Рите не перепало.

На сей раз Роман вернулся уже около восьми часов вечера. Извинился перед Ритой, что заставил ее скучать и без сил рухнул на кровать.

— Может быть, тебе массаж расслабляющий сделать? — как можно осторожнее спросила девушка, опасаясь какой-либо неадекватной реакции, которых повидала немало за эти два с половиной года.

— Был бы тебе очень признателен, — ответил Роман, и на сердце у Риты отлегло: кажется, скандала не будет.

Девушка взяла его любимое массажное масло с терпким запахом грейпфрута и принялась разминать мускулистую спину Молотова. Когда релакс-сеанс подошел к концу, Роман перевернулся на спину, и поблагодарил Риту поцелуем.

— Спасибо, теперь мне значительно лучше, — добавил он.

— Рада, что оказалась полезна, — улыбнулась девушка, поскольку от настроения Романа зависело, что ее ждет ночью: просто спокойный и ласковый секс или же «ожесточенная схватка».

— Ты мне всегда так полезна… Без тебя моя жизнь вообще осиротела бы, — прищурив масляные глаза, ответил Молотов.

— Ой, Ром, а что у тебя с шеей? — вдруг заметив у Романа глубокие царапины, забеспокоилась Рита, — Может быть, перекисью прижечь?

— А что там? — проведя рукой по шее, спросил Роман, — Вот черт! Да ладно, не надо прижигать, уже и так затянулись, — отмахнулся он, — Давай лучше продолжим наши релаксирующие процедуры, — вполне прозрачно намекнул Роман.

— Ничего не имею против, — игриво ответила Рита и сама поцеловала Романа.

А наутро Рита вновь улетела в Питер. Молотов вновь обещал ей приехать на неделе. Однако в тот же день Рите пришлось лететь обратно в Москву…

Позавтракав в местном кафе, Рита вернулась домой и начала дорабатывать эскизы, когда ее мобильный зазвонил и на дисплее высветился незнакомый номер. Вообще незнакомые номера, как правило, не обещают ничего хорошего, так оказалось и в этот раз.

— Да, — настороженно ответила Рита.

— Марго, это я — Молотов, — послышался встревоженный голос на том конце провода.

— Привет, а с чьего телефона ты звонишь?

— С общяковского!

— Ты напился что ли? — растерянно, предполагала Рита, хотя знала, что напиваться, да еще и в понедельник, не похоже на Романа.

— Лучше бы. Ты мне очень нужна. Я так встрял, ты себе не представляешь. Мне нужна твоя помощь, очень нужна! — обескуражил Риту своим заявлением Роман.

— Тебе? Моя помощь? Ты ничего не попутал? Это же ты — владелец заводов, домов, пароходов!

— Марго, мне не до шуток, у меня на звонок пара минут. Послушай меня внимательно и не перебивай.

— Говори, — коротко ответила Рита.

— Я сейчас в КПЗ, но скорее всего, в ближайшее время меня переведут в СИЗО. Мне очень нужно тебя увидеть. Мне нужно тебе кое-что сказать. Лично.

— Молотов, ты говоришь серьезно? — не веря его словам, переспрашивала Рита.

— К сожалению.

— За что?

— Как бы, за убийство.

— Господи, Молотов, как ты так?! — изумилась Рита.

— Не телефонный разговор. Мне нужна ты и адвокат!

— Поняла. Сейчас же вылетаю в Москву, если не сегодня, то завтра буду у тебя, — заверила его Рита.

— Спасибо. Жду.

Рита положила трубку и какое-то время просто собиралась с мыслями. Как вообще такие люди, как Молотов могут оказаться за решеткой?! Неужели не все возможно уладить одним телефонным звонком? И что он хочет от нее? Чем она может ему помочь?! Но долго сидеть и обдумывать информацию времени не было, раз она обещала, что приедет, нужно ехать.

Рита и понятия не имела, что добиться свидания окажется настолько сложно. Только ее, откуда-то появившийся напор и умение быстро ориентироваться в ситуации, находя нужных людей, и, естественно, деньги, помогли «выбить» пятнадцатиминутную встречу с Романом.

Разве когда-нибудь, Рита могла предположить, что ей придется ходить по витиеватым казенным коридорам в ожидании встречи со своим, так сказать, женихом?! Безусловно, нет. С другой стороны, она никогда бы не подумала, что сможет сдать себя в аренду, но ведь сдала же!

Маргариту завели в какую-то небольшую комнатку с потрескавшейся серо-синей краской на стенах. Посередине комнаты стоял деревянный стол, а по его краям друг напротив друга две скамейки. Ей велели присесть и подождать пару минут, пока приведут задержанного. Рита осматривалась вокруг и думала, какого черта она сюда приперлась. Присесть и подождать? Да Рита брезгливо посмотрела на скамейку и робко присела на край. Атмосфера полной безнадежности, царившая в этой комнатке давила так, что через несколько минут сама Рита начала ощущать себя заключенной. Через минуту железная дверь со скрипом отворилась и ввели Молотова. С него сняли наручники, и предупредили, что у них есть пятнадцать минут.

— И чтобы никаких прикосновений, — напомнил охранник, перед тем, как выйти за дверь.

— Привет, — как-то несмело произнесла Рита.

— Привет, привет, спасибо, что пришла, — поспешно поблагодарил ее Роман.

— Как ты?

— Так себе. Знаешь ли КПЗ, это тебе не Мальдивы, и даже не дача под Питером, но это сейчас абсолютно не важно. Я сейчас начну тебе кое-что говорить, а ты слушай и запоминай, с первого раза, — предупредил Риту Молотов.

— Хорошо, — кивнув в знак согласия, ответила Рита, почему-то в полной уверенности, то он заставит обеспечивать ему алиби, и она была готова подтвердить любую его историю.

— Значит, так. Знаешь, где у меня сейф в доме?

— На Рублевке? — уточнила Рита.

— Да.

— Знаю, — подтвердила девушка.

— Вот и замечательно. Значит так, там очень много нужных бумаг. Видела у меня в кабинете у сейфа висят две картины, на одной водопад, на другой — лес? — Рита кивнула и Молотов продолжил, — Так вот, на каждой картине указан год их написания. Берешь первую цифру с картины, где водопад, затем — первую с картины леса, затем вторую цифру с водопада и вторую с леса и так далее, по очереди, будет восемь цифр — это код сейфа. Поняла?

— Да, — коротко отвечала Рита.

— Там все нужные тебе бумаги. Учти, ты единственный человек, которому я доверяю, обещай, что сделаешь все так, как я тебе сейчас велю, хорошо?

— Обещаю, — уверила Романа Маргарита.

— Так вот, поскольку меня, скорее всего, посадят, и не на один год, все, что у меня есть, я оставлю маме и тебе. Во-первых, ты увидишь в сейфе дарственную на дом под Питером, на имя мамы, отдаешь ей. Так же найдешь там четыре небольших конверта с банковскими картами. Где написаны номер один и два — это маме, три и четыре — тебе. На первой — счет в швейцарском банке на мамино имя, скажешь ей, что код — дата их с отцом свадьбы. На вторую приходит прибыль от «РосНикеля». Код второй карты — дата рождения ее мамы. Дальше. В самом сейфе лежит некоторая сумма денег, потратишь ее на адвоката, также добавишь деньги с карты номер три. Все, что останется на карте — твое. Код карты — дата подписания нашего контракта. Я думаю ее ты точно помнишь. На четвертую карту будут приходить дивиденды от «РосФинБанка», код этой карты напротив, день окончания действия нашего договора, я думаю, это ты тоже знаешь. Только обещай, что два раза год по десять процентов ты будешь перечислять в фонд по борьбе с детской онкологией, как это делал я, реквизиты тоже в сейфе. Остальное трать так, как тебе заблагорассудится. Еще в сейфе найдешь дарственные на квартиру в Москве и дом на Рублевке. Там есть моя подпись, печать нотариуса, нет только имени. Впишешь свое имя сама. Да и еще, я готовился подписать договор о покупке одного завода в Твери, и сделать из него дочернее от «РосНикеля». Мы уже устно утвердили условия контракта, оставалось только подписать. Ты должна найти Олега Иннокентьевича, того самого, что составлял наш контракт, его номер телефона тоже есть в сейфе, и попросишь его сделать на тебя генеральную доверенность, которая позволит тебе подписывать документы от моего имени. Чтобы он не сомневался в том, что я в курсе, дай ему вот эту бумажку, — сказал Молотов и протянул Рите какую-то свернутую в четыре раза салфетку, — И еще, скажи ему, чтобы он был готов заверить заготовку номер четыре.

— А это еще что?

— Завещание мое. Пускай на всякий случай оно будет готово. Прочерки пускай заполнит твоим именем.

— Что?!

— Что слышала. Если что, то акции «РосНикеля» и «РосФинБанка» перейдут к тебе с обязательным условием, что пока жива моя мать, все доходы от акций «РосНикеля» переходят на тот счет, куда и сейчас. Ну, кажется, все. Ты все поняла?

— Я поняла, но я не понимаю, почему я? Как ты можешь все это доверить мне? Я же банальная содержанка? — никак не могла взять в толк Рита.

— Если бы ты была банальной содержанкой, мы с тобой сейчас бы здесь не сидели, — покачал головой Молотов и слегка улыбнулся уголками губ, — Будь ты банальная содержанка, тебя бы не было в моей жизни.

— Допустим, но у тебя же есть замы и компаньоны, почему бы не сделать генеральную доверенность на кого-нибудь из них, кто действительно разбирается в бизнесе?

— Зачем искушать людей? Чтобы они все забрали, и моя мать осталась без средств?

— Ты никому не веришь…, - проронила Рита.

— Верю. Тебе верю. Ты не алчная, ты честная. Ты сделаешь все, как я сказал?

— Да. Но только после суда.

— А в чем смысл? Меня все равно посадят. Да, кстати, имя адвоката, которого тебе нужно постараться нанять — Всеволод Мейерхольд. Он молодой, но очень талантливый парень И очень занятой. Так что, если тебе удастся с ним договориться, я буду тебе бесконечно благодарен. Пока мне инкриминируют неумышленное убийство. Если он возьмется за дело, может быть, потянет на убийство в состоянии аффекта, это уже несколько лет скостится.

— А если тебя оправдают?

— Никогда.

— Почему ты так уверен? Почему ты вообще здесь?! Неужели у тебя некому было позвонить, чтобы дело спустили на тормозах?!

— Было. И я позвонил. Оказалось, что кто-то не менее влиятельный, чем я очень хочет воспользоваться моментом и готов сделать все, чтобы меня упрятали за решетку. Так что пока мы будем мериться связями, сто лет пройдет. Конечно, этот механизм тоже запущен, и люди будут стараться мне помочь, но и я должен быть ко всему готов, понимаешь? Так что просто сделай так, как я прошу и помоги мне.

— Безусловно, я все сделаю, как ты просил. Ром, а что случилось? В убийстве кого тебя обвиняют? — не могла не спросить Рита.

— Это долгая история.

— Но я же должна знать!

— Это некрасивая история, — нехотя ответил Роман.

— А ты думаешь сдать себя в аренду олигарху — это красивая история? — всплеснула руками Рита.

— Поверь мне, это еще «красивая» история. Хорошо. В мае я принял новую секретаршу — Жанну. Помнишь, историю с Денисом, то что я отпустил тебя? Вот тогда я начал спать с Жанной. А потом твое похищение, и мы, вроде как, помирились… Короче, я ее послал. Уволил. Но заплатил хорошую компенсацию. В октябре она сказала мне, что беременна. Я дал ей денег на аборт и на реабилитацию. На эти деньги можно было минимум год жить и ни о чем не думать. А тут, когда мы вернулись с Сейшельских островов, она снова мне позвонила и сказала, что так и не сделала аборт. Я впал в бешенство. Я велел ей на следующий же день идти в больницу. А она звонит мне и говорит, что не может решиться. Помнишь, я бросил наш кинопросмотр и ушел? Короче, я силком оттащил ее на аборт. А в воскресенье, она снова звонит и несет какой-то бред по телефону, я решил приехать и поставить ее на место. Она была пьяна. Говорила, что все расскажет тебе. Но я-то знал, что тебе это безразлично. Поэтому просто сказал, что может говорить все что угодно и кому угодно. Потом она еще что-то невнятное вопила. Я вышел из себя. Схватил ее за горло, и сказал, что если она еще хоть раз, хотя бы тенью промелькнет на горизонте моей жизни, я ей голову сверну. Она отбивалась. Поцарапала мне шею. Так что под ногтями у нее частицы моей кожи, а это улика. Я швырнул ее на диван и ушел. И когда я уходил, то столкнулся с ее соседкой, так что она меня опознает. Но я ее не убивал, понимаешь?

— А может быть, она ударилась, когда падала? — предположила Рита.

— Это как надо удариться, чтобы я швырнул ее на диван в комнате, а труп нашли на кухне с тремя ножевыми ранениями. И время смерти приблизительно совпадает с тем, когда я ушел от нее, когда меня эта соседка видела… Меня кто-то очень жестко подставил. Мне не доказать свою невиновность. А мотив знаешь у меня якобы какой был?

— Какой?

— Боялся, что моя невеста, то есть ты, узнав об измене, меня не простит.

— Но твоя верность не оговорена в контракте.

— А кто про него знает?

— Хочешь, я расскажу правду? Скажу, что мы просто подписали контракт, что между нами нет ничего личного, и мотив пропадет?

— Нет. Ты хочешь, чтобы на нас ушат грязи вылили? Меня все равно посадят, а в тебя начнут тыкать пальцем. Спасибо, конечно, за желание помочь, но лучше найди Мейерхольда. Ответь мне только на один вопрос: ты веришь, что я не убивал? — с надеждой глядя в глаза Риты, спрашивал Роман.

— Верю. Безусловно, верю. А знаешь почему? Потому, что если бы это действительно сделал ты, то не оставил бы ни единого следа, да и трупа ее никто и никогда бы не нашел.

— Как бы это гадко не звучало, но ты права, — согласился Роман, — Марго, я могу рассчитывать на то, что под присягой ты не расскажешь того, что я сам тебе говорил, лежа в постели?

— Что именно?

— Про то, как мстил за отца.

— А это тут при чем? Тебя же не за это судят? Да и вообще, даже если бы тебя судили за прошлые грехи, я бы все равно ничего не сказала. Это не мое дело.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Риту Роман и поцеловал ее ледяную от волнения руку.

— Я же сказал, никаких прикосновений! Все, время истекло! — тут же скомандовал охранник, открыв дверь, — Подозреваемый Молотов, на выход.

Роман покорно встал со скамейки, попрощался с Ритой и протянул руки, чтобы на его запястьях снова защелкнулись наручники.

— Лицом к стене! Вперед! Стоять! Лицом к стене! Направо! Вперед! — слышала Рита громкие команды охранника, которые Молотов безоговорочно выполнял. Он, человек привыкший сам отдавать приказы, сейчас безропотно делал все, что ему говорили.

Молотов сам не мог поверить в то, что все это происходит с ним. Он? за последние годы привыкший делать все, что ему заблагорассудится, находится сейчас целиком и полностью в чужой власти, казалось, подобно смерти. Он, привыкший к регалиям «хозяина жизни», стал просто никем! Он сидел в КПЗ в компании какого-то мелкого воришки, алкоголика, зарезавшего своего собутыльника и просто неудачника, пытающегося убить любовника жены! Молотов последние лет десять не считал таких за людей, а теперь сидел с ними на одних нарах! Все это не укладывалось в его голове. Они и ОН?! Разве это возможно? Как вообще так могло получиться, что он оказался бессилен перед законом? С другой стороны, где-то в глубине души, Молотов понимал, что заслужил это наказание, не из-за смерти этой несчастной Жанны, к которой он и правда не имел никакого отношения, а за многое другое. За то что мстил за отца, устраняя всех, кто даже косвенно был причастен к его смерти, за то, как ломал людей и их волю, за свои заносчивость и высокомерие, да много за что. Здесь ему заново приходилось отстаивать свое место под «солнцем». А потом предстояли СИЗО и зона, где придется доказывать, что твое место не у параши. Новые законы, о которых Молотов неоднократно слышал и прекрасно знал в теории, теперь приходилось применять на практике. Да, Молотову и в голову не приходило, что когда-нибудь ему вновь придется завоевывать авторитет, да еще у кого? У каких-то неудачников?! Да уж, это то еще испытание.

Выйдя из отделения полиции, Рита присела на скамейку, стараясь привести свои мысли, что сейчас больше напоминали броуновское движение, в порядок. Она понимала, что нужно срочно что-то делать, но что не понимала. Конечно, сперва нужно найти этого Мейерхольда! А где его искать? Рита вытащила телефон, забила в поисковике имя: Всеволод Мейерхольд, но не нашла ни одного адвоката.

«Черт! Неужели я неправильно запомнила имя?!» — кольнуло Риту. Немного подумав, она решила набрать Аллу.

— Аллуся, привет.

— Привет, дорогая, как дела? — стандартно начала беседу Алла.

— Слушай, у меня вопрос такой. Ничего, пожалуйста, пока не спрашивай. Просто, пожалуйста, узнай у своего Константина, не слышал ли он о таком адвокате как Всеволод Мейерхольд, и если да, то как его найти?

— Я так понимаю, это срочно? — догадалась Алла.

— Очень.

— Сейчас все узнаю и перезвоню, — Алла тут же завершила вызов.

Рита продолжала сидеть на скамейке, крутя в руках телефон, то и дело посматривая на экран. Прошла пара минут, а казалось, что как минимум полчаса. Только экран засветился, но даже не успели заиграть первые ноты мелодии звонка, Рита уже ответила.

— Узнала что-то?

— Конечно, подруга. Сейчас отправлю тебе номер сообщением, — порадовала ее Алла.

— Спасибо, дорогая, потом все расскажу.

— Если сочтешь нужным, — с пониманием ответила Алла.

— Да. Пока.

— Постой. Рита. Просто знай, что в любом вопросе можешь на меня рассчитывать, мы с Костей постараемся помочь, чтобы у тебя там не происходило.

— Спасибо, родная моя, — на выдохе проговорила Рита, кое-как сдерживая слезы, от ощущения искренней поддержки.

Рита перебазировалась со скамейки в машину и набрала номер адвоката. Долго слушая гудки в трубке, девушка уже хотела нажать на кнопку отбоя, как послышалось долгожданное и сдержанное: «Слушаю».

— Здравствуйте, мне нужно поговорить с Всеволодом Мейерхольдом…

— Я вас слушаю, — довольно добродушно отвечал голос на том конце провода.

— Мне, а точнее моему жениху, очень нужна ваша помощь.

— Девушка, я бы рад вам помочь, но я и, правда, занят по самую завязку.

— Пожалуйста, давайте просто встретимся, скажем за обедом или ужином, вы же все равно прерываетесь на еду, поэтому чтобы не отнимать у вас рабочего времени, я в двух словах расскажу о нашей ситуации, скажем за обедом, пока вы будете ждать свои блюда, и возможно, вы хотя бы порекомендуете мне кого-нибудь другого, хотя я точно знаю, что лучше вас адвоката история еще не знала, — как могла, пыталась расположить к себе Мейерхольда Рита.

— Ой, девушка, ну, что с вами делать? Давайте встретимся. Сегодня часов в восемь вечера, в центре.

— Спасибо огромное, я очень признательна.

— Хорошо. В таком случае поближе к восьми я сам вам перезвоню и скажу, где точно мы увидимся, — предупредил Риту Всеволод.

— Безусловно. Я буду ждать вашего звонка, — с надеждой согласилась Рита.

Мейерхольд сдержал свое слово и перезвонил в начале восьмого, сказав в какой ресторан ей нужно приехать. Девушка прибыла на место раньше, чем сам Мейерхольд и села за указанный столик. Минут через пять в зал вошел светловолосый, невысокий молодой человек и стремительным шагом направился к Рите.

— Здравствуйте, я Всеволод Мейерхольд. Это вы мне звонили? — уточнил он, подойдя к столику.

— Здравствуйте. Да, это я вам звонила. Меня зовут Маргарита, можно просто — Рита.

— Очень приятно. Сейчас я сделаю заказ, а то весь день ничего не ел, и мы начнем наш разговор.

— Конечно, конечно.

Действительно, как только Мейерхольд заказал себе ужин, тут же спросил у Риты, что ее сюда привело.

— Моего жениха обвиняют в убийстве, — прямо сказала Рита.

— Так. Кого, как и при каких обстоятельствах, он якобы убил?

— Говорят, что в порыве гнева он непреднамеренно зарезал ножом свою любовницу.

— Но он этого не делал?

— Нет. Он был у Жанны, так звали покойную, в тот вечер, а именно в прошлое воскресенье, они поругались, но он ее не убивал.

— Вы в этом уверены?

— Да.

— Откуда такая уверенность? Вы же наверняка, некогда так же безоговорочно верили и в его верность? — задавал Рите компрометирующие вопросы адвокат.

— У меня такое ощущение, что вы не адвокат, а прокурор. Но я отвечу. Роман, мой жених, никогда не клялся мне в верности, и знал, что мне абсолютно все равно с кем, когда и где он спит. Да, такие вот у нас отношения.

— Похвально. Нападки вы держите хорошо, значит, в суде можно на вас рассчитывать, — сделал вывод Мейерхольд.

— Ну, если вы согласитесь ему помочь.

— Значит мотив убийства — скрыть измену?

— Да.

— Но ваш жених твердо знал, что его измены не могут заставить вас с ним расстаться?

— Да.

— Значит, мотива нет, значит, можно выстраивать защиту. А улики какие?

— У него на шее царапины от ее ногтей, а под ее ногтями его кожа. Еще его видела соседка, когда он выходил из квартиры, и это время приблизительно совпадает со временем убийства.

— Ну, это еще ничего не значит. Царапины — не повод для убийства, тем более что подозреваемый не отрицает факта знакомства с пострадавшей. А может быть, извините, конечно, не ссорились, а страстным сексом занимались, и она его в порыве страсти поцарапала, кто знает, что они ругались? Никто. А соседка? А кто сказал, что она сама эту Жанну за что-нибудь не кокнула?

— Так вы нам поможете? — с надеждой спрашивала Рита.

— Помогу.

— Спасибо, спасибо вам огромное! Давайте поговорим о вашем гонораре. Я заплачу столько, сколько потребуется, деньги не проблема, — уверила Всеволода Рита.

— Не в деньгах счастье. Это интересное дело, я такие люблю, они помогают сохранять репутацию, а это самое главное. А по поводу «сколько будет нужно», сколько сочтете нужным, исходя из ваших возможностей, — поразил Риту своим ответом Мейерхольд.

— Вы меня удивляете, мне Рома сказал, что вы лучший, я думала вы прямо скажете…

— Самый лучший и самый дорогой, не одно и то же. Я люблю свое дело, выигрывая бесперспективные дела, я самоутверждаюсь, а деньги мне нужны постольку поскольку, — философски размышлял Всеволод.

— В наше время это редкость…

— В наше время много что редкость. Прощать измены — тоже редкость.

— У нас с Ромой своеобразные отношения.

— А разве я против? Это не мое дело. Но поподробнее о моем подзащитном я вас попросил бы мне рассказать. Имя, чем занимается, какой он человек, чем увлекается? И главное — кто ведет его дело?

— Его зовут Роман Валентинович Молотов, — начала Рита, но Мейерхольд ее перебил.

— Молотов? Не тот ли это Молотов, что владеет контрольными пакетами акций «РосНикеля» и «РосФинБанка»?

— Да…, - растерялась Рита, не понимая, плохо это или хорошо.

— Ну, в таком случае, я имею о нем кой-какое представление: властолюбив, самоуверен, решителен, не принимает отказа и всегда идет до конца.

— Ну, как-то так… Вы не хотите с ним работать? — настороженно поинтересовалась Рита.

— Ну, почему же? То какой он человек, и нравится ли это мне, не имеет к делу никакого отношения. Его амбициозность и успешность еще не повод обвинять его в том, чего он не совершал. Я уже обещал, что берусь, значит — берусь. Так даже лучше, если мы выиграем дело, благодаря его имени, оно получит больший резонанс, а мне это только на руку. Так кто у него следователь?

— Кириллов. Андрей Борисович Кириллов. Майор, кажется.

— Майор, майор, — подтвердил Мейерхольд, — Ну, мы с ним уже работали. Нормальный мужик. Всегда во всем беспристрастно разбирается. Вам еще повезло. Вот был бы Лазарев, все, пиши пропало. Он в принципе обеспеченных людей терпеть не может, а уж богатых тем более! Он бы и разбираться не стал, сразу вышку бы вашему Молотову «пришил». Ну, что завтра я к Кириллову. Вечером отзвонюсь, — поделился своими намерениями адвокат.

— Хорошо. Спасибо вам огромное!

— Пока не за что.

— Я, наверное, пойду, чтобы вы могли спокойно поужинать, — предположила Рита.

— Вы мне ничуть не помешаете.

— Спасибо, мне приятно, но я все же пойду, хочу скорее приехать домой и как-то прийти в себя. Не знаю, даже слов не могу подобрать, как описать свое состояние.

— У вас шок, ощущение неопределенности, страх. Это совершенно нормально. Так что поезжайте домой, примите душ, выпейте кофе, можно и с коньячком, поплачьте, если захочется, но главное, ни с кем не обсуждайте то, что произошло, потому что каждое слово сказанное вами даже самому родному человеку может быть использовано против нас.

— Я поняла. Даю вам слово ничего ни с кем не обсуждать.

— Мы сработаемся, — резюмировал Мейерхольд.

— Да, на меня можете рассчитывать. Я сделаю все, чтобы ему помочь.

— Хорошо. В таком случае, завтра ждите моего звонка.

— Конечно. До свидания, — с облегчением вздохнула Рита.

— До завтра.

Рита вошла в квартиру и с кухни тут же выбежала Людмила Михайловна вся в слезах.

— Риточка, доченька, как хорошо, что ты приехала, у нас-то знаешь какое горе?! — тут же запричитала домработница, — Утром-то Роман на работу только собирался выходить, как налетели, словно коршуны, бумажки какие-то суют, обвиняют в убийстве, наручники защелкнули и потащили вниз, как уголовника какого-то! Конечно, он человек твердый, где-то жесткий, бывает, вспыльчивый, но не убийца же он! Никогда не поверю, что Роман мог кого-то убить!

— Да, Людмила Михайловна, я уже знаю все, я была в полиции, видела Романа.

— Ой, и как он там?! — не скрывая своего беспокойства, тут же спросила Людмила Михайловна.

— Ну как, наверное, как и каждый, окажись он на его месте. Но ничего, мы еще поборемся. Я уже общалась с адвокатом, которого просил найти Роман, надеюсь, он во всем разберется.

— Как же хорошо, что ты тут! Как же Роману с тобой повезло, девочка моя!

— Я что-то так устала Людмила Михайловна, день какой-то бесконечный, — проговорила Рита и закусила губу, чтобы сдержать ком, подкативший к горлу.

— Иди ко мне, моя хорошая, — сказала Людмила Михайловна, заключив Риту в крепкие объятия. И Рита разрыдалась, — Да что же ты, успокойся, моя хорошая, все образуется, ты девочка сильная, а адвокат разберется во всем!

Рита ничего не отвечала, лишь кивала головой, соглашаясь с Людмилой Михайловной, и продолжала плакать.

— Все, все, успокаиваемся. Иди, прими душ, переоденься во что-нибудь удобненькое, а я тебе ужин разогрею.

— Я не хочу есть, я очень устала.

— Я разогрею, а там видно будет. Горячего чая в любом случае нужно выпить, так что иди к себе, а потом я жду тебя на кухне.

— Хорошо, Людмила Михайловна, как скажите, — согласилась Рита и постаралась улыбнуться из последних сил.

Приняв контрастный душ, Рита почувствовала некую легкость, как в теле, так и в голове и тут же вспомнила про то, что должна связаться и с Олегом Иннокентьевичем. Рита посмотрела на часы — начало одиннадцатого. Она несколько помешкала, но все же набрала его номер. Нотариус ответил очень быстро, словно ждал ее звонка. Услышанные новости его слегка обескуражили, но он оказался готов выполнить любые поручения Молотова. О встрече с Маргаритой они договорились на утро. И буквально в восемь часов утра Олег Иннокентьевич стоял на пороге квартиры Молотова. На Риту незамедлительно оформили генеральную доверенность для управления «РосНикелем» на период, пока Молотов находится под следствием. Затем, как и просил Роман, нотариус составил завещание, где основным фигурантом становилась Рита.