Глава 18

— Риточка, ну что, как все прошло?! — услышав, как открылась входная дверь, обеспокоенно спрашивала Людмила Михайловна, спеша навстречу Маргарите, — Ой! Батюшки! — замерла в коридоре домработница, как только увидела Молотова.

— Здравствуйте, Людмила Михайловна, я так рад вас видеть, — улыбнулся Роман.

— Ромочка! Исхудал-то как! — всплеснула руками Людмила Михайловна и бросилась обнимать Романа. Так крепко, что он в первую секунду пошатнулся от ее напора.

— Вы что плачете?! — услышал ее всхлипывания Молотов, — Все же хорошо, я дома.

— Так это же я от счастья! — пояснила Людмила Михайловна, — Есть хочешь? У нас крем-суп грибной, мясной рулет, овощи запеченные, цезарь с лососем, штрудель яблочный.

— О! Все, что я люблю, — потер руки Роман, — Как же я скучал по вашей стряпне, вы не представляете. Сейчас я первым делом хочу помыться, а потом съем все, что только предложите, — пообещал Роман.

— Вот и прекрасно! Я на стол начну накрывать, — тут же поспешила на кухню Людмила Михайловна.

Рита набрала для Романа теплую ванну с пушистой цитрусовой пеной.

— Ну, что ты уже готов к расслабляющей ванне в комплекте с массажем? — кокетливо улыбнувшись, спросила Рита.

— Вполне, — жизнеутверждающе ответил Молотов.

— В таком случае, следуйте за мной, — продолжая флиртовать, сказала Рита и скрылась за дверями ванной.

Роман незамедлительно пошел вслед за ней.

— Я даже не представляю, как ты устал, — томным голосом шептала на ухо Молотову Рита, расстегивая и стаскивая рубашку с его напряженного торса, — Давай-ка я тебе помогу…

— Стой, подожди, — вдруг остановил Риту Роман, когда она уже принялась расстегивать ремень на его брюках.

— Что? Что такое? — забеспокоилась Рита.

— Ничего. Просто, как-то это не естественно. Мне кажется, что ты сама всего этого не хочешь…

— Господи! Да как же я устала! Тебе не угодишь! Что я опять не так сделала? Я не могу выглядеть правдоподобнее, я ГИТИС не оканчивала! — вдруг взорвалась Рита, и на глазах выступили слезы.

— Что ты? Ты не так меня поняла. Я не хочу, чтобы ты играла.

— А что я должна делать? — сквозь слезы, спрашивала Рита, — Искренне все это захотеть?! Что ты, что ты опять придумал? Что мне сделать, чтобы вашему величеству понравилось? Встать на голову, а ноги расшарашить в шпагате?! — Рита скатилась по стене на пол.

Она действительно не понимала, чего он еще от нее хочет. Она и так старается изо всех сил. Она так нежна и заботлива, терпелива и послушна. Она изо всех сил старается превратить его домашний быт в праздник, а он, как всегда, всем недоволен?! «Когда же это все закончится?» — думала про себя Рита.

— Марго, успокойся. Успокойся, ты не так меня поняла, — присев на пол, хотел приобнять Риту Молотов, но девушка откинула его руки.

— Молотов, знал бы ты как я устала. Я так устала, а ты все чего-то хочешь и хочешь! Поверь, я правда уже не знаю, как тебе угодить?! Не знаю, — пожимала плечами Рита, вытирая слезы, — Я схожу с ума… Чего ты хочешь? — вопрошала Рита, выпитая ладонями глаза.

— Маго, ты меня не слышишь, — в очередной раз пытался донести до девушки свою мысль Молотов, но Рита оставалась в своем потоке сознания, до которого казалось невозможно достучаться.

— Я устала тебя слушать…

— Марго, я хочу, чтобы ты делала только то, что считаешь нужным, что хочешь сама, ты это понимаешь или нет? — спокойно говорил Роман, осторожно поглаживая ее по руке, — Не хочешь быть здесь — не будь. Вот все, что я имел в виду. Мне надоела пошлая игра в любовь.

— Наигрался да?

— Марго, я совсем о другом.

— А я об этом! Ладно Молотов, если я правильно тебя поняла, я могу просто отсюда выйти? — измученным тоном, поинтересовалась Рита.

— Конечно. Марго, и давай впредь перестанем играть в любовь и взаимопонимание. Если у тебя возникнет желание меня, скажем, поцеловать, то целуй, если нет, значит — нет. И если я начну обнимать тебя или целовать, а тебе это не понравится, дай мне об этом знать, и я прекращу какие бы то ни было домогания.

— Ты серьезно? — не веря в искренность слов Романа, переспросила Рита.

— Абсолютно.

— Ты очень изменился. Я никогда не думала, что услышу из твоих уст что-то подобное. Спасибо тебе за эти слова. Теперь все будет по-другому, правда, — улыбнулась Рита.

— Я рад, что мы наконец-то поняли друг друга. Ну, в таком случае, можешь идти отдыхать, а я приму ванну, пока она окончательно не остыла.

— Хорошо. Я жду тебя в столовой.

— Договорились, скоро приду, — пообещал Роман и действительно минут через двадцать спустился вниз.

Тем временем Людмила Михайловна успела обо всем расспросить Риту, которая в свою очередь рассказала все в красках и где-то даже по ролям!

— Вот ведь, змея какая! — восклицала Людмила Михайловна, говоря о Лене.

— Не то слово. Нет, Лена, конечно, всегда была редкостной дрянью, но чтобы она оказалась способна на такое, я предположить никогда не могла.

— Что обсуждаем? — поинтересовался Молотов, войдя в столовую, хотя прекрасно понимал, что тема для разговора сейчас всего одна.

— Так вот, Риточка, мне рассказывала, что у вас там сегодня в суде творилось. Просто кино! — всплеснула руками домработница.

— И я так рад, что режиссер сказал: «Стоп. Снято!», — улыбнулся Молотов, хотя и несколько натужно.

— Присаживайся, все готово, — засуетилась Людмила Михайловна, раскладывая на столе приборы.

— А знаете что, я пожалуй возьму нам бутылочку хорошего вина и мы отметим. Вы, Людмила Михайловна, тоже садитесь с нами, без разговоров!

— Так как-то неловко, — замялась женщина.

— Я вас прошу, составить нам компанию, — настоял Роман.

Поужинав, выпив вина и все обсудив, они разошлись по комнатам. Рита быстро приняла душ и вышла к Роману в соблазнительном неглиже.

— Ты очаровательна, — констатировал Молотов, глядя на Риту и любуясь ее красотой и стройной фигурой, казалось, за время его отсутствия она стала еще тоньше и от этого беззащитнее.

— Спасибо, — кокетливо ответила Рита, слегка прикусив нижнюю губу. Молотов направился к ней, и девушка, ожидая страстного, а возможно и грубого поцелуя, набрала в грудь воздуха, но он прошел мимо, — Ты что снова в душ?

— Да, ощущение, что я все еще воняю.

— Только поторопись, не забывай, что я тебя жду, — сказала Рита, проведя своей тоненькой кистью по его груди.

— В каком смысле?

— Ром, ну что ты как маленький? В прямом. Ты больше полутора месяцев просидел в тюрьме, неужели ты не соскучился?

— А ты? — задал встречный вопрос Молотов.

— Я соскучилась, — улыбнулась Рита.

— В таком случае, я недолго.

— Вот и хорошо. Я тебя жду, — еще раз повторила Рита.

Она сама не понимала, что происходит, но почему-то так и не могла сказать Молотову, что не хочет с ним спать. Вернее, она хочет именно спать, а не заниматься с ним сексом, но несмотря на их недавний уговор, Рита продолжала ему врать. Рита прилегла на кровать в ожидании Молотова. Он и вправду вернулся довольно-таки быстро, вот только сама Рита, его не дождалась… Она не заметила, как вырубилась, улегшись прямо поперек кровати. Роман осторожно переложил Марго и прилег рядом.

Проснувшись утром, Рита никак не могла понять, который час. Неужели утро? И что, выходит она вчера все же уснула?!

«Не разбудил, молодец… Так и остался без секса. Бедняга…» — умилялась Рита, глядя на спящего Молотова.

Он же словно почувствовал на себе взгляд и тут же проснулся.

— Доброе утро! — потянувшись, довольно бодро, сказал Роман.

— Доброе. Я вчера предательски уснула, да?

— Ну, почему предательски? Сон — это естественная потребность организма, — заметил Роман и задел кончиком пальца ее нос, словно делая «бип-бип».

— А как насчет того, чтобы сейчас наверстать упущенное? — игриво поинтересовалась Рита, поглаживая Романа по груди.

— Я-то запросто! — уверил Риту Роман.

— Ну, в таком случае…, - многообещающе проговорила Рита и начала целовать Молотова в губы, в шею, в грудь, спускаясь все ниже и ниже.

Выбравшись из постели и позавтракав, Роман естественно отправился в офис, чтобы проверить, как там шли без него дела, пообещав, что вернется не слишком поздно и они поедут в дом. Рита его предложение поддержала и осталась ждать его скорейшего возвращения. Роман свое слово сдержал и приехал домой, около шести вечера. Они поужинали и отправились за город. Прогуливаясь по ближайшему лесу, дышали свежим, морозным воздухом, кидались снежками, барахтались в снегу, одним словом, вели себя, как дети, счастливые дети. Рита никогда не могла представить, что Молотов может носиться по сугробам, загребая в ладошки снег и попадая своим снежком в «цель», хохотать.

— Я вся мокрая, — хватая ртом воздух, сбивчиво проговорила Рита, валяясь в сугробе.

— Я тоже! Поэтому, чтобы не замерзнуть и не дай бог, не подхватить какую-нибудь заразу, предлагаю пойти в дом и погреться у камина.

— Да, я поддерживаю.

Потрескивание дров в камине, красное вино и игра в монополию сделали этот вечер более, чем романтичным. Рита смотрела на Молотова и не понимала, что с ним не так. Перед ней сидел приятный, улыбчивый, открытый человек, такой настоящий, живой и даже родной. И ночь оказалась особенной, впервые, Рита не ощущала себя использованной игрушкой для утех, она чувствовала, как Молотов старается сделать ей приятно, никуда не торопится, наслаждаясь процессом. В его жарких объятиях Рита сладко уснула и насколько же сладко проснулась с утра.

— Доброе утро, — прошептала на ушко Молотова Рита, прижимаясь к нему всем телом.

— Самое что ни наесть доброе, — улыбнулся в ответ Роман и нежно коснулся губ Риты. От его прикосновений внутри Риты что-то затрепетало и жар раскатился по телу, девушка запрыгнула на него сверху, но не успела поцеловать, как послышался звонок в дверь.

— Интересно, кто это? — всполошилась Рита.

— Я никого не жду, Стас отправит нежданного гостя на все четыре стороны, так что не обращай внимания, — с легкостью уверил Риту Роман.

Они вновь перешли к ласкам и поцелуям, как в дверь их спальни несмело постучали.

— Роман Валентинович, вы спите? — поинтересовался из-за двери Стас.

— Входи, — единственное, что мог сказать Роман с явным недовольством.

Стас вошел и понял, что явно помешал чему-то большему, нежели просто утреннее милование. Маргарита с взъерошенными волосами и громко дышащий Роман, делающие вид, что только-только проснулись.

— Роман Валентинович, извините за беспокойство. Понимаю, что не вовремя. Просто дело в том, что… Там приехала ваша мама, — сказал Стас, чем несказанно удивил и Риту и Романа.

— Моя мама?! — зачем-то переспросил Роман.

— Да. Она сказала, что вчера прочитала газеты и узнала о вашем заключении и суде.

— Ясно. Спасибо, Стас. Пока предложи ей, кофе, что ли, — посоветовал Роман, — Я скоро.

— Хорошо, — коротко ответил Стас и удалился.

— Вот это, конечно, номер. Весьма неожиданно, — размышлял Роман вставая с кровати и подбирая в шкафу какие-то вещи, — Марго, а ты что не пойдешь? — не понимая, почему Рита продолжает неподвижно лежать на кровати, спросил Роман.

— Ром, я не знаю. Может быть, мне где-нибудь спрятаться, чтобы Эмма Васильевна не переживала? Я же знаю, она меня, мягко говоря, недолюбливает, — поделилась своими мыслями Рита.

— С чего ты взяла? Я думаю, мы должны идти вместе.

— Хорошо, как скажешь, — вздохнув, согласилась Рита и тут же поспешила принять душ.

Буквально минут через десять и Рита, и Роман стояли в гостиной при полном параде. Эмма Васильева подробно расспросила сына о том, что произошло. Причитала и переживала, но когда узнала, кто подставил ее сына, вообще переменилась в лице. И Рите не требовались экстрасенсорные способности, чтобы прочитать ее мысли: «Это все из-за тебя дрянь! Ведь это тебя она так ненавидела, а не моего Рому!»

Рита сидела, боясь лишний раз шелохнуться или что-то сказать. С одной стороны, кто ей Молотов? Никто. В таком случае его мама — вдвойне никто. Но Рите не хотелось, чтобы эта женщина ее презирала. В конце концов Рита ушла на кухню и занялась приготовлением обеда, дабы хоть как-то освободиться от сверлящего взгляда Эммы Васильевны, кричащего о том, что Рита не пара для ее сына и от нее одни проблемы.

Девушка старательно нарезала овощи для супа, когда задумалась о том, что лучше приготовить: рыбу или же мясо? Безусловно, Рите хотелось приготовить то, что предпочитает мама Романа. Именно с целью узнать какое меню предпочтительнее, Рита и направилась обратно в гостиную, где находились Роман и его мама.

— Сынок, я просто не могу ее видеть! Я жду и надеюсь, когда же вы наконец расстанетесь! — не стесняясь в выражениях, говорила мама, — Ты что вообще ничего не видишь? Ей же только деньги твои нужны!

— Мама, все не так.

— Не так?! А как? Как? Я ни за что не поверю, что у нее к тебе чистая, бескорыстная любовь. Вот она, небось, расстроилась, когда тебя оправдали.

— Ты не права. Марго по нескольку раз в неделю приходила ко мне на свидания и приносила передачки. Она переживала, искренне, переживала. Это она смогла уговорить Мейерхольда меня защищать. Это она вспомнила, что Лена и Жанна были знакомы, это она нашла ту бабулю, что видела и меня и Лену в тот день! Если бы не Марго, я сейчас бы уже на зоне отдыхал! — эмоционально парировал Роман, который, как правило, не перечил матери.

— А, ну конечно, ей же невыгодно твое заключение, вот она и расстаралась.

— Чем это не выгодно?

— Тем, что ты и твой кошелек стали бы для нее вне зоны досягаемости!

— Это не так. Как только меня задержали, я позвал Риту. Я отдал ей все, я рассказал как открыть сейф, сказал ей вписать свои имена в дарственные на дом и квартиру, я сказал ей коды всех банковских счетов, я даже оформил на нее генеральную доверенность на управление «РосНикелем» и вписал ее основным фигурирующим лицом в завещание! — выдал Роман, чем поверг мать в полнейший шок.

— И что? — растерянно спросила мать, — Теперь она хозяйка всего, и ты волей-неволей, обязан ее терпеть?!

— Нет. Она не вписала себя ни в один документ, не сняла ни копейки с какого-либо счета, она даже тебя не стала беспокоить, в надежде, что все обойдется. Ей ничего не нужно. Она уже могла бы владеть всем, и выкинуть меня на улицу, но она так не сделала, потому что ей не нужны чужие деньги.

— Да что ты говоришь?! По ней и видно. Это она так, поскольку еще не знала, сядешь ты или нет. Если бы сел, она все себе бы захапала, а так оказалась белой и пушистой! Она расчетливая дрянь!

— Мама, прекрати ее оскорблять! Ты не знаешь ничего!

— Она крутит тобой как хочет! Подцепила тебя и рада!

— Мама, мама… Ты меня совсем не знаешь. Кто еще кого подцепил. Мам, ты не знаешь, что это мне было нужно иметь ее рядом. Мне, а не ей!

— Да, а если ей было не надо? Как она здесь оказалась?

— Я так захотел, — цинично ответил Роман.

— А она что, своего мнения не имеет? — надменным тоном спросила Эмма Васильевна.

— А кто спрашивал ее мнения? Я так хотел. Мам, неужели ты не понимаешь, что я делаю все, что хочу. Все люди, кто не настолько богат, как я, пляшут под мою дудку. Я сделаю все, но своего добьюсь. Я увидел ее и сказал, что она моя. И все.

— Что ты говоришь какую-то ерунду. Она наверняка давно искала себе спонсора.

— Никого она не искала, представь себе, и весьма счастливо жила со своим молодым человеком, пока не пришел я. Поверь мне, я смог поставить ее в такие условия, что у нее не оказалось другого выхода, как согласиться жить со мной. Ты же знаешь, как можно загнать человека в угол. Когда-то загоняли нас, теперь загоняю я. Да, я знаю, что она не хочет быть со мной, но пока я хочу — она со мной. Она моя. Во всех отношениях. Все только так, как говорю я, и не иначе.

— Ты говоришь как рабовладелец в средневековье, — возмутилась мама.

— Так оно и есть. Она — моя собственность. Так что давай прекратим эти глупые разговоры насчет того, пара она мне или нет. Ты что думала, я и вправду влюбился без памяти? Бред.

— Но ты же называешь ее своей невестой? Зачем?

— Ну, она вполне респектабельно выглядит, с ней не стыдно выйти в свет. Марго очень эффектно дополняет мой имидж успешного человека бизнеса. Мне все завидуют, и мне это весьма льстит. Все думают, что мы достойны друг друга, что мы абсолютно равные независимые единицы, и это вполне не плохо. Но стоит нам перешагнуть порог дома, как она делает лишь то, что нужно мне. Вот и все. Так что мам, давай закроем эту тему, хорошо? Думаю я сам в праве решать, какие, например, ботинки мне носить и в какую дырку запихивать свой член, правда? — цинично спрашивал Молотов.

— Как у тебя язык поворачивается, такое матери говорить? — негодуя, возразила Эмма Васильевна.

— Мам, ну а как? Я же не спрашиваю тебя, почему ты покупаешь сумочки только «Ralph Lauren», хотя они мне далеко не всегда нравятся. Так и мне не нужно советовать с кем делить свою постель.

— Хорошо. Только мне кажется, что если бы она не хотела жить с тобой, то не жила бы.

— Мам, что за абсурд? Я просто не знаю, как тебе еще объяснить? Ты что, когда платье приходишь выбирать, спрашиваешь у него, хочет ли оно быть одето именно на тебя или нет и если нет, то оставляешь на вешалке? Нет, ты смотришь, выбираешь, подбираешь нужный размер, примеряешь и если сидит хорошо, то покупаешь, так ведь? Марго как раз нужная модель и мой размерчик, — с каждой секундой все больше и больше поражая мать своим цинизмом, говорил Роман.

Рита не смогла больше это слушать, слезы давно душили ее и она оказалась не в силах сдерживать свои всхлипы, поэтому просто развернулась и убежала обратно в кухню… Сравнить ее с ботинками?! С платьем?! Конечно, платье же и правда не спрашивают, просто покупают и носят. И ее просто купили и носят причем ежедневно и безжалостно, как будничный наряд.

Рита собрала всю волю в кулак и несколько успокоилась. Вернее, она перестала плакать и продолжила приготовление обеда. Но что творилось у нее внутри, напоминало всеразрушающий смерч. В своем внутреннем монологе она высказала все и Молотову и его маме не стесняясь в выражениях, плюнула им в лицо и ушла. Но на самом деле, стояла на кухне и занималась ненавистным обедом.

Спустя минут сорок, Рита позвала Эмму Васильевну и Романа в столовую, где был накрыт обед.

— Маргарита, ты очень вкусно готовишь, — заметила Эмма Васильевна, — Все просто замечательно.

— Спасибо, я для вас старалась, — ответила Рита, сдерживая слезы, что застряли в горле.

— Я так и подумала, ты даже гарнир мой любимый приготовила — салат со стручковой фасолью и спаржей. Это тебе Рома подсказал?

— Нет, Роман мне ничего не говорил, я приготовила на свой вкус, — ровно и глубоко дыша, отвечала Рита, представляя, как было бы здорово зашвырнуть этой спаржей в Молотова и его мать.

— А у нас оказывается вкусы совпадают, — улыбнувшись, заметила Эмма Васильевна.

Риту буквально выворачивало наизнанку от ее лицемерия и умения виртуозно врать, глядя в глаза говорить одно, а за спиной называть ее «продажной девкой»!

— Да, Марго у меня такая, изумительная во всех отношениях, — подхватил волну похвалы и Роман.

«И этот туда же! Мразь такая! Когда меня нет, так я для него «подходящий размерчик», а тут так изумительная! Это не семейка, а клубок змей!» — крутилось у Риты в голове, в то время, как она сидела с восковой улыбкой на лице.

— Рита, а правда, что ты не хотела меня волновать и поэтому ничего не сказала о том, что Рому посадили?

— Да, а что я была не права? — продолжала оставаться учтивой Маргарита.

— Ну, в какой-то степени права, конечно. Но я бы предпочла узнать о происходящем от вас, а не из газет, — спокойно рассуждала Эмма Васильевна.

— А к чему такая тактичность в мой адрес? — вдруг начала терять самообладание Рита, — Скажите прямо, все, что вы обо мне думаете! Что молчите?! Только и можете, что за спиной мне косточки перемывать, да?!

— Марго, что ты себе позволяешь? С кем ты так разговариваешь? Это моя мать! А ты кто такая, чтобы разговаривать с ней в таком тоне? Она ничего плохого тебе не сказала! Извинись немедленно! — буравя девушку глазами, зашипел Молотов.

— Пошли вы к черту! Ботинки не умеют извиняться! — выкрикнула Рита, швырнула салфетку и выбежала из-за стола.

Не медля ни секунды, Роман помчался за ней и отнюдь не для того, чтобы извиниться.

— Что ты сказала? — войдя вслед за Ритой в спальню, спросил ее Молотов.

— Что слышал! Я думала, ты изменился. Думала, ты хоть капелечку, хоть малюсенькую толику уважаешь меня! Ты — мразь! Какая же ты мразь, Молот! Как я тебя ненавижу! Как ты мог так поливать меня перед своей матерью? Лишь бы поглубже втоптать меня в грязь, да?! А что ж ты про контракт-то не сказал? Или сказал? Наверняка, сказал, просто я к этому моменту уже не смогла все это слушать и убежала. Да?

— Успокойся, дай мне хоть слово вставить, — попытался перебить Риту Роман.

— Слово вставить? А тебе не жирно?! Про то что ты член имеешь право вставлять, мы бумажку подписывали, а вот про слова — нет! Так что заткнись в тряпочку, понял меня?! Плевать я на тебя хотела! Ты — урод! Дегенерат! Тварь! Ублюдок! Ненавижу! — с волной всепоглощающей ненависти, кричала Рита, а потом неожиданно набросилась на Романа и начала колотить своими маленькими кулачками в его широкую грудь, плечи, а потом и вовсе дала ему пощечину.

— Успокойся, истеричка! — прикрикнул на нее, не терявший до этого момента самообладания, Молотов.

Он хотел просто оттолкнуть распустившую руки Маргариту от себя, но не рассчитал силу, и девушка буквально отлетела в сторону и, впечатавшись в комод, упала на пол.

— Рита, извини, я не хотел, — тут же начал оправдываться Молотов, сам не понимая, как это произошло.

— Не подходи ко мне, слышишь, не смей меня трогать! — скорчившись на полу от боли, вопила до хрипоты Рита.

— Что? Что такое? Где болит? — испуганно начал спрашивать Молотов, желая помочь ей встать, но та продолжала кричать, чтобы он ни в коем случае не прикасался к ней.

Неожиданно отворилась дверь и в комнату вбежала Эмма Васильевна, услышавшая крики, долетавшие до столовой.

— Что у вас происходит?! Рома, что ты сделал?! — бросившись к Марго, закричала на сына Эмма Васильевна.

— Мам, она упала… Случайно.

— Случайно?! Как ты смеешь так с ней обращаться?! — продолжала негодовать Эмма Васильевна, присев перед Ритой на колени, — Девочка моя, что такое? Где болит? — не на шутку обеспокоившись, спрашивала мама Молотова.

— Не знаю. Все болит. Поясница… Живот. Безумно болит живот, — нехотя признавалась Рита.

— Что ты стоишь? Вызывай скорую! — кричала сыну Эмма Васильевна, и Роман стал поспешно набирать «112», — Потерпи, чуть-чуть, скоро приедут врачи, тебе помогут.

Рита видела глаза Эммы Васильевны и удивлялась ее искреннему испугу и сопереживанию, и это после того, что она говорила около часа назад?

— Через пару минут здесь будет «скорая», — сказал Роман.

— Как ты посмел поднять на нее руку?! Мне стыдно за тебя! Ты сравнивал ее с вещью, так знай, я даже к вещам бережнее отношусь! Она — живой человек, кто тебе дал право так себя вести?!

— Мам, я не хотел. Я просто оттолкнул…

— Рома, знаешь, сегодня я увидела тебя совсем в другом свете. Я никогда не думала, насколько ты ужасный человек. Твои миллионы или миллиарды, не знаю, уж сколько там у тебя денег, не дают тебе право так себя вести. Я сейчас даже спросить боюсь, как ты заработал эти свои деньги. Иди вниз, встречай врачей, — посоветовала Эмма Васильевна, поскольку чувствовала, что Рита не хочет его даже видеть.

Эмма Васильевна вновь присела рядом с Ритой и начала поглаживать девушку по голове и спине.

— Потерпи, сейчас тебе помогут.

Рита же продолжала сжиматься от боли калачиком, лежа на правом боку, поджимая ноги все ближе и ближе к груди.

— Риточка, а что это у тебя тут? Кровь? — испугавшись пуще прежнего, спросила Эмма Васильевна, заметив какое-то темно-бордовое пятно на подоле светло-голубого платья.

— Я не знаю…

— Рита, а ты не беременна? — осторожно спросила женщина, подозревая, что у Риты началось кровотечение.

— Нет. Не знаю…

В комнату наконец-то вошла бригада «скорой помощи».

— Что с ней? Как она упала? — первое, что спросил врач.

— Я невзначай ударилась о комод спиной, — весьма глупо врала Рита.

— Сама? — усмехнулся врач.

— Да, я поскользнулась, — продолжала врать Рита.

— Ясно, — скривил губы врач и искоса взглянул на Молотова, — Сейчас мы поставим вам обезболивающее и поедем в больницу, я смотрю у вас тут кровотечение.

Санитары подхватили Риту на носилки и начали аккуратно спускаться на первый этаж. Девушку погрузили в карету «скорой помощи», а Роман и Эмма Васильевна поехали следом на своей машине, поскольку с Ритой в «скорую» их не пустили.

В больнице они прождали в коридоре у приемного покоя около часа, прежде чем к ним вышел принявший Риту врач. За это время Эмма Васильевна не сказала сыну ни слова и любые его попытки, что бы то ни было сказать, пресекала одним только взглядом.

— Доктор, ну как она? Что с ней? У нее позвоночник не сломан? — задавал один вопрос за другим Роман.

— Нет, с позвоночником у вашей невесты все в порядке.

— Слава богу, — с облегчением вздохнул Роман.

— Вы знали, что она была беременна? — тут же поинтересовался у Молотова врач.

— Марго беременна? — округлил глаза Роман.

— Как вам сказать, скорее всего ключевое слово здесь «была», — уточнил врач.

— А сейчас что? — не сразу понял Молотов.

— Как что? Все. У нее выкидыш. От этого и кровотечение и болевой шок.

— А отчего? — зачем-то решил спросить Роман, хотя ответ оставался очевидным.

— Сильное нервное истощение плюс травма, вот и, пожалуйста, — пожал плечами доктор, — Ну, я пойду, а вы можете зайти. Правда, домой ей лучше всего поехать завтра. И исключительно в том случае, если вы сможете обеспечить ей постельный режим, — посоветовал врач.

— Конечно, спасибо, — поблагодарил врача Роман и положил тому в карман несколько зеленых купюр.

— Не за что. Только можно я все же скажу вам свое мнение? — задержавшись, спросил врач.

— Да.

— Если хотите, чтобы ваша невеста смогла родить вам ребенка, ну, или вообще родить, впредь не распускайте руки, тем более, когда она будет в положении, хорошо? — спросил врач и, не дожидаясь ответа, пошел дальше.

— Ах, ты — поганец! — зло прошипела Эмма Васильевна, — Я поверить не могу в то, что мой сын на такое способен. Убить своего ребенка! Бить женщину?! Как мне стыдно за тебя, — с горечью в голосе, говорила мама.

— Мам, мне самому стыдно. Я виноват. Я не имел права. Я же обещал ей больше никогда не подымать на нее руку, а сам…

— Так это не в первый раз?! — еще больше возмутилась Эмма Васильевна.

— Ну, она бывает, так выводит меня из себя…

— Хороший ответ, достойный настоящего мужчины! Правда? — с насмешкой сказала мама, — Я сейчас зайду к Рите, поговорю, и только потом пойдешь ты. Ясно?

— Как скажешь, — беспрекословно согласился Роман.

Эмма Васильевна вошла в палату к Рите.

— Ну, что Ритуль, тебе получше? — кротко поинтересовалась Эмма Васильевна, словно никогда не называла эту девушку «продажной девкой».

— Да. Мне поставили укол и уже ничего не болит, — тихо, но внятно отвечала Рита, и сама себе добавила: «только душа, но это от уколов не проходит».

— Мне очень стыдно за своего сына. Не думай, я не воспитывала его так, чтобы он мог поднять руку на девушку, я сама не могу понять, как так получилось, что с ним стало? Он не был таким. Но, я в первую очередь, хотела сама перед тобой извиниться. Я не имела права делать в твой адрес подобные заявления. Я просто переживала за сына, думала, ты просто им пользуешься…, а оказалось…

— А что он вам говорил, почему я с ним?

— Ну, он как-то тебя заставил.

— А больше ничего? — уточняла Рита, имея в виду их контракт.

— В каком смысле? Он что-то тебе сделал, как он заставил тебя?

— Никак. Я просто дура. Вы правы, я сама продалась. Я позавидовала, и сделала самый опрометчивый и самый ужасный поступок в своей жизни, от которого мне уже не отмыться. Я согласилась быть рядом с вашим сыном ради квартиры и определенной суммы денег. Я понимаю, вам как матери неприятно это слышать, ведь вы искренне считаете, что ваш сын достоин той, которая будет честно и верно его любить, и наверное, вы правы… Но я же его не обманываю. Мы оба знаем, что любви нет.

— Вы оба не правы. Но если уж вы там как-то между собой договорились, то оба должны соблюдать какие-то правила приличия. А бить девушку, это просто неприемлемо.

— Не переживайте за сына, с ним не случится ничего плохого, он счастлив, по крайней мере я делаю все, что он хочет…

— Это-то меня и пугает… Ладно, я пожалуй поеду домой, в Эстонию. Я пока не хочу находиться с ним в одном доме. Мне нужно многое обдумать. Не держи на меня зла, — попросила Риту Эмма Васильевна.

— Что вы, я и не думала. Я сама загнала себя в такие условия, когда в мой адрес можно высказываться подобным образом, я это прекрасно понимаю. Только не ссорьтесь из-за меня с сыном. Вас он любит. Только вас он любит больше, чем себя.

— Надеюсь… Ну, что Ритуль, выздоравливай. Надеюсь, когда я приеду в следующий раз, мы уже будем общаться на дружеской волне.

— Что касается меня, то я обещаю. Всего доброго, — улыбнулась Рита и Эмма Васильева вышла из палаты.

Эмма Васильевна прямо сказала сыну, что сейчас же едет в аэропорт и летит домой, и очень надеется на то, что ей больше никогда не испытает из-за него такого стыда, как сегодня. Проводив мать до машины, Роман вернулся к палате Риты. Немного помешкав, он все же постучал в дверь.

— Марго, можно?

— Странно, что ты спрашиваешь, обычно ты просто делаешь то, что хочешь.

— Да. Я сорвался. Я виноват. Я очень виноват, — спокойно, но отрывисто проговорил слова Роман, — Прости меня. Если, это возможно.

— Я не знаю, что возможно, что невозможно. Я очень устала. И я хочу побыть одна.

— Да, да, конечно, я сейчас уйду. Просто можно я объясню свои слова о тебе, что говорил маме?

— А это имеет какое-то значение?

— Для меня имеет. Я был очень груб, я наговорил очень много некрасивых вещей, за которые мне стыдно перед тобой. Правда. Я так не думаю. Ты не вещь. Просто… Просто мне хотелось как-то донести до матери, что «минус» в нашей паре я, а не ты.

— А я на самом деле, ни «минус» и не «плюс», я пустое место, — сухо констатировала Рита.

— Нет. Марго, это не так!

— Молотов, ты кого сейчас хочешь обмануть, меня или себя? А вообще думай что хочешь, говори обо мне что хочешь и кому хочешь. Мне просто без разницы. Я устала.

— Да, извини. Я пойду.

— Стой, — вдруг окликнула его Рита и Роман на секунду улыбнулся, словно, ожидая услышать что-то приятное, — Не знаешь, когда меня выпишут?

— А, да, завтра. Завтра я за тобой заеду.

— Не стоит. Ты завтра собирался в офис, вот и поезжай, там я думаю тебе есть чем заняться. А я сама. Правда, я сама приеду.

— Если ты так хочешь…, - без энтузиазма согласился Роман.

— Да. Я так хочу.

— Я в таком случае отправлю за тобой Дениса, если ты не против?

— А не боишься, что я изнасилую его?

— Нет, я думаю, он отобьется, — произнес Роман и Рита слегка улыбнулась.

— Хорошо, пусть приедет Денис.

— Договорились. До завтра, — попрощался Роман и вышел из палаты.

Рита укуталась в свое одеяло, словно в кокон, и заплакала. Хотела ли она когда-нибудь ребенка от Молотова — нет. Никогда. Но она просто хотела ребенка.

«Прости, малыш, я тебя не сберегла. Такая никчемная мать. Да что там мать, я в принципе — никчемная. Ты выбрал меня, мой малыш, а я даже не поняла, что ты живешь во мне, и вот тебя больше нет… нет больше моего малыша. Прости меня, крошка…» — Рита еще долго не могла успокоиться, и если бы не укол снотворного наверняка рыдала бы не один час.

Молотов вышел из больницы в прострации. Как он так мог? Он ведь и вправду не хотел причинить ей боль, просто успокоить, оттолкнуть. А что вышло? Он просто убил своего малыша. А что, если бы не выкидыш?

«Наверное, я попросил ее родить мне наследника, — неожиданно для самого себя, отвечал на этот вопрос Молотов, — Да. И тогда у нас осталось бы то, что безоговорочно связывало нас и после истечения срока действия контракта. А ведь если она мне не родит, я так и останусь без детей. Я же ни одной не позволю родить мне ребенка. С кем я еще проживу три года вместе? Я знаю ее «от» и «до», она станет хорошей матерью. Черт! У нас уже мог бы быть малыш! Разве я позволю какой-нибудь шалаве малолетней мне ребенка рожать? Конечно, нет. А это значит, Марго — мой единственный шанс стать отцом. И может быть я пока и не планировал, но потом окажется поздно. Как только контракт потеряет юридическую силу, она сбежит от меня раз и навсегда. И я ее под страхом смерти не заставлю родить мне ребенка. А уговорить тем более. Надо стараться. Либо в ближайшие пару месяцев она забеременеет, либо я так и останусь без детей», — к таким абсурдным умозаключениям пришел Молотов.

На следующий день Роман действительно с раннего утра отправился в офис, а вечером созвонился с Олегом и они договорились встретиться в баре.

— Ну что у тебя стряслось, выкладывай, — сев за стол, тут же спросил Олег.

— И тебе здравствуй, — усмехнулся Роман.

— Нет, ну а что, я прав? Ты меня так позвал среди недели, вечером в бар, просто, чтобы поболтать о том, о сем? — вполне резонно заметил Олег.

— Я сам не знаю, зачем тебя выдернул, — вздохнув, признался Роман.

— Рассказывать будешь или так напьемся? — предложил два варианта Олег.

— Хотелось бы просто, молча напиться, но наверное, это не поможет.

— Маргарита послала тебя с твоим контрактом куда подальше? — предположил Олег то, что казалось на поверхности.

— Нет. Хотя… Лучше бы так…

— А вот это уже интересно.

— Я убил своего ребенка.

— Зашибись заявление. Прям заголовок из желтой прессы. Поясняй.

— Марго была беременна, правда мы не знали об этом. Мы повздорили. Я просто вышел из себя. Я не бил ее. Я просто хотел ее угомонить. Чуть толкнул, а она ударилась и упала. Вот и вся история.

— Выкидыш? — сделал вывод Олег.

— Да.

— Я не могу поверить, что тот Ромка, которого я знаю, может поднять на девушку руку. Что с тобой вообще?

— Я не знаю. Идиотизм. Мудак я. Что еще сказать?!

— И как Рита?

— Не знаю. Она не очень хотела меня видеть.

— Да ты что?! Вот удивительно!

— Я понимаю все! Кроме того, что мне сейчас делать…?! Я хочу, чтобы она родила мне наследника.

— Вовремя ты к этому пришел.

— Но, главное же, что пришел.

— Что-то я сомневаюсь, что она согласится по доброй воле.

— Я также думаю.

— Значит, чтобы она сама этого захотела, тебе придется постараться. Когда ее выписывают?

— Уже. Выписали после обеда, дома сейчас.

— А ты какого черта здесь сидишь со мной?

— Она не хотела, чтобы я забирал ее из больницы, думаю, что она не хочет видеть меня.

— Это понятно. Конечно видеть тебя она не хочет. Но придется как-то сделать так, чтобы она тебя простила. И это не дорогой подарок. Просто сам для себя пойми, что она не товар, а ты не покупатель. Относись к ней, как к равной, и ты сам увидишь, что многое изменится. Не будет таких скандалов и ссор, чтобы поднимать на нее руку, поверь, — убеждал друга Олег.

— Верю. Наверное, ты прав, поеду я домой. Я постараюсь сделать наши будни мирными и комфортными, ведь, как правило, именно я являюсь виновником наших разборок, — подумав, согласился Роман.