Глава 22

Рита и Эмма Васильевна снимали квартиру возле госпиталя, в котором проходил реабилитацию Роман. Они проводили у Молотова дни напролет, не позволяя скучать и впадать в уныние. Они обе наперебой уверяли его в том, что он встанет на ноги, и это лишь дело времени. Хотя сама Рита отчетливо понимала, что ходить он сможет вряд ли. За этот месяц прошло уже две операции, а результата никакого. Роман по-прежнему мог шевелить лишь головой. Безусловно, сам Роман с каждым днем все меньше и меньше верил в возможность своего выздоровления, и день за днем спрашивал у бога, почему же он не умер в этой аварии?

«Кем я был, и кем я стал? Да…, во что я превратился? Наверное, это плата за мою гордыню и тщеславие. Кем я себя возомнил? Я считал себя чуть ли не равным богу. Правильно, так мне и надо. Надо всегда показывать людям их место. Я зарвался. Я подминал под себя всех и всё, что попадалось у меня на пути, я легко жонглировал чужими судьбами в угоду своим желаниям, а разве я имел на это право? Кто я такой? И за что она меня любит? Я же неустанно пытался ее сломать, унизить, самоутвердится за ее счет. Это же не я смог заставить ее быть со мной, а мои деньги и власть. Если бы мы стояли на одной социальной ступени, я никогда не смог бы ее завоевать… Она сильная, сильнее меня. Оказавшись в обстоятельствах, когда пытались сломить мою волю, я озлобился, а она нет. Я же тиранил ее, по крайней мере первое время, а она не потеряла себя, свое «я», свою гордость. И за что она меня любит? Неужели я достоин ее любви? Но раз уж она меня любит, я должен встать на ноги, ради нее, ради нашей любви, ради возможности светлого будущего», — твердил себе Роман, глядя, как Рита устав за ночь, на пару минут задремала в кресле.

На смену Рите пришла Эмма Васильевна и девушка вернулась в квартиру после очередного ночного дежурства. Рита собиралась в ванну, когда зазвонил мобильный. На дисплее высветился незнакомый, но российский номер.

— Ало, — настороженно сказала Рита.

— Власова Маргарита Игоревна? — спросил мужской голос с того конца провода.

— Да, это я, — растерянно ответила Рита.

— Меня зовут Евгений Борисович Рублев, рядом со мной сидит Владимир Андреевич Михалев, мы адвокат и юрист Романа Валентиновича. Насколько мы понимаем, вы сейчас с ним в Германии?

— Допустим.

— А у нас в России серьезные проблемы. Дело в том, что кто-то натравил на Молотова налоговиков. Вернее, мы знаем кто, тот кому Роман мог бы помешать на предстоящих выборах. Не станем вдаваться в подробности, они все равно вам ни о чем не скажут, дело в том, что сегодня утром арестовали все счета Романа Валентиновича. Временно заморожены все вклады в его банке. Клиенты негодуют. Но это поправимо. Правда со временем. Мы не хотим его расстраивать. Постарайтесь, чтобы ему в руки не попадала русская пресса, и чтобы он не смотрел новости по российским каналам. Мы сделаем все, чтобы вернуть его капитал, не зря же он платит нам огромные деньги, но это потребует времени.

— А что нужно от меня?

— Просто пока не добрались до его недвижимости, нужно срочно все переоформить на вас. Олег Иннокентьевич говорил, что у Молотова есть заверенные доверенности и дарственные, и вам нужно лишь вписать имя. Вы должны сегодня же прилететь в Россию и оформить все на себя, иначе он может остаться и без недвижимого имущества, понимаете.

— Понимаю. Я прилечу, безусловно. Вы говорите, что все его счета арестованы, а выплаты в банке приостановлены?

— Да, — подтвердил адвокат.

— Вот черт! У него через пару дней операция, мне нужно перевести на счет клиники деньги, а где я их возьму, если мой вклад завис в «РосФинБанке»? Ну, ладно, выкручусь. Я уже еду за билетом.

— Мы вас ждем.

— Хорошо.

Рита даже не успела ничего осознать, думать некогда, требовалось действовать незамедлительно и без эмоций. Рита забежала к Роману, попрощалась и сказала, что должна на пару дней слетать в Россию, будто бы что-то срочно нужно сделать для Илоны. Роман ничего не заподозрил, а вот Эмма Васильевна начала догадываться, что что-то стряслось.

Действительно всплыли какие-то липовые бумаги, говорящие о том, что Молотов якобы скрывал от налоговой огромные суммы своего дохода и прокручивал их через свой банк. Рублев и Михалев зацепились за верную ниточку, но чтобы все раскрутить, требовалось немало времени. А значит пока шли судебные тяжбы, счета Романа оставались недоступны. Были конечно и другие счета, о которых рассказывал Рите Роман, когда еще сидел в СИЗО, и она прекрасно помнила все коды банковских карт, но взять их просто не смела. Мало ли как обернется дело, и что она потом скажет Роману? Что успела потратить все его сбережения? Рита целый день думала о том, где взять деньги на предстоящую операцию и решила продать одну из машин Молотова. В течение нескольких дней ей удалось оформить все документы и найти покупателя, а значит деньги на третью операцию найдены.

Рита на денек заехала и в Питер, где ее ждали Илона и мама. Да, Лилия Викторовна уже переехала в Петербург, поскольку оставлять несовершеннолетнюю Илону одну в квартире казалось ей опасно. Не в том плане, что мама не доверяла дочери, нет, она просто боялась оставлять ее одну в чужом городе. Рита честно рассказала маме и сестре о том, что произошло с деньгами Романа и предупредила, что пока на лечение планирует тратить свои деньги, как только ее активы станут доступными.

— И если потребуется, я потрачу все, что есть у меня на счету, — честно говорила родным Рита.

— Это твои деньги, делай, что считаешь нужным, — с пониманием отнеслась к ситуации мама.

— Рита, я считаю, ты вообще не должна перед нами отчитываться, это же только твои деньги, — поддержала маму Илона, — А мы постараемся тратить как можно меньше. Может быть, устроимся на работу, правда мам?

— Ну, еще не все так плачевно. Работу пока искать не стоит. Я просто хотела сказать, может получиться так, что когда-нибудь нам придется жить только на прибыль от магазинов, — внесла ясность Рита.

— Доченька, деньги не главное. Пусть только Роман встанет на ноги, а там все приложиться, — уверяла Риту мама.

— Да…, только пока что-то ничего не меняется, — с сожалением сообщила Рита.

— Ничего, главное — не теряй веру. Он сильный, он справится, а ты ему помогай как можешь, — поддерживала дочь Лилия Викторовна.

— Спасибо, мамуля, мне так важна твоя поддержка! Ну, и твоя, конечно, — глянув на Илону, добавила улыбнувшись Рита.

Так через пять дней Рита вернулась в Германию. Накануне Роману сделали третью операцию, и он еще не отошел от наркоза. В палате спала Эмма Васильевна, и Рита присела рядом, чтобы сменить маму, как только та проснется. Рита сидела и смотрела на Молотова и никак не могла поверить в том, что это не сон. Она словно запретила себе чувствовать: паниковать, сомневаться, бояться и сейчас внутри, словно все онемело, словно она кукла набитая ватой, но по-другому было просто нельзя. Уставшая, пустая, но при этом сжатая внутри в комок и натянутая как струна одновременно. Рита должна была быть сильной как никогда, ради себя, ради него, ради их будущего.

Днем Роман наконец-то пришел в себя и заметно обрадовался тому, что рядом сидела Марго.

— Ну, что уладила дела в Питере? — первое, что спросил он.

— Кажется, да. Как ты?

— Как овощ, — спокойно констатировал Роман.

— Рома, что ты такое говоришь?!

— Как есть, так и говорю. Марго, зачем обманывать друг друга? Мне так лежать придется не один год, до самой смерти. Почему я не умер?

— Рома! Не смей так говорить!

— Неужели ты не можешь понять, каково мне тут валяться?! Я привык быть у руля, держать все под контролем, чувствовать себя полноценным хозяином этой жизни, а что теперь? Я — инвалид! Я — никто! Я — ноль! Меня нет! — сорвался на крик Молотов.

— Что значит «нет»? Ты же сильный. Или что? Ты можешь только другими командовать, а себя заставить что-то сделать не в состоянии? Возьми себя в руки в конце-то концов!

— Как я могу взять себя в руки, если я ими и пошевелить не могу!

— Молотов, я не узнаю тебя, это не ты! Ты же борец! Так борись ради себя, ради меня, ради мамы!

— Я устал. Я бы с радостью уснул и не проснулся…

— Слабак! — нервно выпалила Рита и вышла из палаты, хлопнув дверью.

Больше в этот день к Роману она не вошла, хотя и продолжала сидеть в коридоре. Однако, как Рита и предполагала, это несколько привело Романа в чувство. Он действительно решил постараться собраться с духом и попытаться побороться, в первую очередь ради Риты. Он же с такой страстью молил бога, чтобы тот дал ему шанс быть вместе с Маргаритой, и вот она рядом! А что это значит? Значит, он обязан встать на ноги. Другого выхода просто нет.

В конце сентября Рита задумалась о том, что с ней явно что-то не так. Ее биологические часы всегда работали без сбоя, не считая прошлой беременности, и вот сейчас уже второй месяц не подавали никаких признаков. Естественно, Рита сдала все анализы, и получив ответ даже не удивилась. Да, она — беременна. Вот только от кого? Над этим вопросом Рита и задумалась сперва, поскольку между последним сексом с Романом и ночью с Игорем разница всего в неделю, а определить срок до дня не мог никто. Но поразмыслив немного, Рита поняла, что отец ребенка, скорее всего Роман, если отталкиваться от того, что Лунев старательно предохранялся, в отличие от Молотова. Да, скорее всего это малыш Молотова, решила для себя Рита. Потом она задумалась над тем, а говорить ли об этом самому Роману. И решила — говорить.

Сменив вечером Эмму Васильевну, Рита присела на кровать, поближе к Роману.

— Ты сегодня такая красивая, — заметил он, глядя на Риту.

— Спасибо. А мне есть, что тебе сказать.

— Весь во внимании.

— Я ребенка жду, — коротко и по существу сообщила Рита.

В первую секунду Роман начал улыбаться, но видя серьезное лицо Риты, почему-то решил, что это не его ребенок.

— Ты не рада?

— Не знаю. Страшно. Я не думала о малыше. Я не готова, это как-то не вовремя…

— Марго, заранее извини меня за этот дурацкий вопрос, но это очень важно для меня…, - хотел было спросить Роман, чей это ребенок, как Рита сама его перебила.

— Хочешь узнать кто отец? Ты или Лунев?

— Извини, это глупо. Прости. Это не имеет значения. Я не имел права это спрашивать.

— Почему же? Нормальный вопрос. Я сама над ним задумывалась, слава богу, разобралась. Не переживай, это твой малыш. Правда. Можно попозже сделать анализы на отцовство, и я уверена, что они окажутся положительными.

— Какие анализы? Зачем мне это? Я тебе верю. Я тебя очень прошу, не делай аборт… Пойми, это, скорее всего, мой единственный шанс стать отцом…

— Ром, не волнуйся, я естественно рожу ребенка. Мало ли, что я не готова, он-то уже готов! — улыбнулась Рита, положив руку на живот.

— Я очень прошу тебя, береги себя, не нервничай, не перенапрягайся, не уставай. Я думаю тебе стоит улететь в Россию.

— Зачем?

— Чтобы ты точно смогла нормально выносить малыша. Ты не представляешь, что это для меня значит. Я хотел этого больше всего на свете, чтобы ты была рядом, чтобы у нас был ребенок. Я сейчас самый счастливый на свете! Марго, то что сейчас происходит просто бесценно. Я уже не верил, что это когда-нибудь случится. А это произошло: ты и наш малыш! Сейчас, мне действительно есть ради чего жить, ради чего встать на ноги! Я бы так хотел обнять тебя…

— Все в твоих силах. Поверь, ты меня еще обнимешь, и это случится до появления малыша, или малышки на свет, — уверяла Романа Рита, и сама безоговорочно в это верила.

Тем не менее шло время, а проблемы Молотова в России так еще и не решились. Рита регулярно созванивалась с юристом, и тот давал ей полный отчет о проделанной работе. Как оказалось, кто-то очень не хотел видеть Молотова среди кандидатов в госдуму, и заранее позаботился о его нейтрализации. Правда конкурент на тот момент не подозревал, что Молотов сам так «удачно» себя нейтрализует.

Эмме Васильевне Рита рассказала все, и про арест счетов и про беременность. Естественно, новость о том, что скоро она станет бабушкой, не могла ее не радовать. А вот проблемы с налоговой весьма ее расстроили.

— Ритуля, а что же делать? Роману же нужно лечение? Может быть дом продать?

— Зачем? Не надо. У меня же есть счет в банке, я думаю этих денег должно вполне хватить.

— А что будет, если его счета так и не разморозят, а ты истратишь все свои деньги безвозвратно?

— И что? Главное, чтобы Роман встал на ноги. По крайней мере, мы должны знать, что сделали для этого все. Деньги никогда не были для меня самоценностью, они лишь средство достижения чего-либо. Сейчас наша цель — здоровье Романа, так ведь?

— Так…, но скоро же появится ребеночек.

— И что? Голодным он не останется. Я получаю прибыль от магазинов, нам хватит. На эти деньги я могу содержать всех, конечно, не так шикарно, как это делал Роман, но все же голодными мы не останемся.

— Деточка моя, ты вообще сейчас не должна думать о деньгах, и о том, как кого обеспечить! Главное — родить здоровенького малыша.

— Понимаю. Я рожу, — как само собой разумеющееся, ответила Рита.

Оставаясь одна, Рита позволяла себе плакать, но очень быстро брала себя в руки, поскольку вопрошать в пустоту, почему все так и за что, все свалилось в одну кучу, было совершенно непродуктивным, и Рита это понимала. Все так, как есть. Да, она представляла, как оказавшись в интересном положении, будет ходить на плавание и йогу, как будет готовиться к родам, изучать дыхательные практики, выбирать наряды для малыша, мебель в детскую, коляску и всяческие гаджеты, созданные для облегчения жизни молодой мамы, но до этого всего сейчас не было никакого дела. Сейчас Рита даже не знала, в какой стране ей предстоят роды, не говоря уже обо всем остальном. И как она сможет совмещать уход за ребенком и за Романом? Скорее всего, придется нанимать и няньку и сиделку, чтобы хоть как-то все успевать. Все это крутилось в голове Риты наряду с мыслями о финансовых проблемах Молотова и страхом за то, что он и вправду навсегда останется абсолютно обездвиженным.

Спустя три месяца, в начале ноября, Романа уже начали готовить к четвертой операции, но решили повременить, а возможно и вовсе от нее отказаться. А все потому, что в очередной из визитов Риты, девушка как обычно держала Романа за руку и говорила что-то о будущем ребенке, когда почувствовала, как и его пальцы не сильно, но все же сжимают ее руку! Рита была на сто процентов уверена в том, что это и есть долгожданный первый шаг на пути к выздоровлению. И она оказалась права. День за днем, ценой невероятных волевых и физических усилий, в связке с врачами-реабилитолагами, Роман осваивал все новые и новые движения. Рита обзвонила всех, кто переживал за них и с радостью говорила, что все не напрасно, что операции и лечение начали давать свои плоды.

И вообще Рита могла бы быть абсолютно счастлива, если бы не ужасный токсикоз! Ее выворачивало от одного запаха еды, точно так же как от запаха больницы! Стоило ей войти в клинику, как она первым делом бежала в туалет. Естественно, ни Роману, ни Эмме Васильевне, она об этом не говорила, понимая, что ее тогда и на порог не пустят, а так хотелось оставаться поближе к Роме! Поэтому, не взирая ни на что, Рита каждый день ходила к Роману, разговаривала с ним, они строили планы на дальнейшую жизнь, и были уверены в том, что уже скоро Роман станет здоров, как раньше.

— Как только я смогу уверенно держаться на ногах, мы устроим грандиозную свадьбу!

— Я только «за». Правда хотелось бы к этому моменту уже родить и хоть как-то прийти в форму. Надеюсь, я выйду замуж один раз и на всю жизнь, а значит я должна быть самой красивой невестой.

— Безусловно. Ты и так самая красивая, но на свадьбе будешь просто блистательна.

— Надеюсь, — улыбаясь говорила Рита, а сама почему-то подумывала о том, что по сути практически все деньги Романа сейчас ему не принадлежат, а закатить шикарную свадьбу на то, что осталось у нее на счету получится вряд ли.

Рита, конечно, знала, что у Романа есть счет в Швейцарии на другое имя, но тратить те деньги на свадьбу, не зная, что ждет их впереди было бы неосмотрительно и глупо. Через пару дней Рита наконец сходила на УЗИ и с радостью для себя узнала, что у них родится девочка.

— Рома, ты знаешь кто у нас будет?

— Нет.

— А я уже знаю, — словно ребенок, похвасталась Рита, — Понимаю, ты наверное хотел бы сына, но… будет дочь.

— Девочка? Так это же здорово! Я хочу, чтобы она жила как в сказке, чтобы все проблемы, что кипят вокруг нас, никогда ее не касались. Мне так хочется уберечь ее ото всего на свете. Я не хочу, чтобы она страдала так, как страдали я или ты… Мы ведь сделаем ее счастливой?

— Самой счастливой! О, она кажется согласна — толкается! — заметила Рита и Роман тут же положил руку на ее животик. Как приятно ему было осознавать, что там, под сердцем у Риты уже живет их маленькая дочурка, которая увидит этот мир уже через каких-то четыре месяца.

«Мне нужно встать на ноги. Иначе… Бедная Рита, ей придется разрываться между ребенком и мной… Я — отец, я должен помогать нянчить дочь, а сам нуждаюсь в помощи? Нет. Пора вставать. Во что бы то ни стало» — уверял себя Молотов, глядя на счастливое лицо Марго.

В середине декабря Рите позвонил Рублев и не скрывая радости, сообщил о том, что они «выиграли в войне с налоговой»!

— Да, конечно дела Романа Валентиновича претерпели некоторые трудности, но я думаю, все можно исправить, главное, что все его активы теперь полностью в его руках!

— Спасибо! Евгений Борисович, знали бы вы, как я вам благодарна! Теперь можно все рассказать Роману. Я вообще хочу поговорить с врачами, возможно, нам можно вернуться в Россию, может быть у нас тоже есть подходящие реабилитационные центры. Хотелось бы встретить Новый год дома.

— Понимаю вас. Надеюсь на скорую встречу.

— Конечно, мне-то в любом случае стоит приехать, чтобы оформить нужные бумаги, не могу же я вечно оставаться собственницей чужого имущества, — рассудила Рита.

— Ну, это вы уж сами с Молотовым решите, если нужно — Михалев в полном вашем распоряжении.

— Спасибо. Всего доброго.

— До встречи в России, — попрощался с Ритой адвокат и на сердце у девушки отлегло.

Она в тот же вечер прибежала в больницу, несмотря на то, что там дежурила Эмма Васильевна. Сначала она рассказала обо всем будущей свекрови, и лишь потом решилась рассказать о бывшей проблеме Роману.

— Ром, я думала, говорить тебе или нет… Но ты же все равно узнаешь, поэтому говорю сейчас. Ты только не волнуйся…

— Что-то с ребенком? — первое, что пришло в голову Роману.

— Нет, с малышкой все хорошо, подпинывает маму периодически. Это по поводу твоих денег. Но все уже хорошо.

— Что случилось?

— Ну, кто-то натравил на тебя налоговую. Были подделаны документы, согласно которым ты якобы скрывал огромные суммы своих доходов и отмывал их через свой же банк. Счета вкладчиков были временно заморожены. И не скрою, некоторые крупные клиенты перешли в другие банки. Но ты не переживай, это же дело наживное… И еще твои счета были арестованы. До сегодняшнего дня. И нам с Рублевым и Михалевым пришлось без твоего ведома быстро переписать все твое еще не арестованное имущество на меня… Я для этого в прошлый раз летела в Россию. Вот.

— И ты молчала?! Хорошо хоть, что сидя за решеткой, я сказал тебе коды от банковских карт, — с неким облегчением вздохнул Молотов.

— Я не трогала те деньги. Подумала, мало ли как может получиться. Вдруг твои официальные счета так бы и не вернули, и что бы было, когда ты выписался бы? Лег в клинику миллиардером, а вышел миллионером? Так что ли? Короче, это были не мои деньги, и я не посмела ими распоряжаться.

— Марго, а на что я тут лечусь? — уже предвосхищая ответ, все же спросил Молотов.

— Ну…, как только разморозили мой вклад в «РосФинБанке», я сразу же начала переводить необходимые суммы. Правда, кое-что я все-таки сделала без твоего разрешения… Когда мои деньги оставались вне доступа для пользования, требовалось оплатить тебе плановую операцию, и я без спроса продала твой «Bentley», — опустив глаза в пол, призналась Рита.

— «Bentley»? Да ты бы все продала, зачем стоило тратить на меня свои деньги?!

— Они не мои. Я их не заработала…

— Заработала. Ты сама это знаешь. Хотя мне хотелось бы забыть об этом ужасном контракте раз и навсегда, — признался Молотов.

— Значит, ты не злишься?

— Злюсь. За то, что ты растратила на мое лечение большую половину своего счета.

— Молотов, деньги — это вода, это ничто.

— Да, в чем-то ты и права, я это понял, когда не смог купить твою любовь, — улыбнулся Роман.

— Ну, вот. Так что, как только ты поправишься, тебе придется разгребать все то, что мы натворили.

— Как я тебя люблю! — сказал Роман и приподнялся, чтобы поцеловать Риту.