47

Каррас

Это случилось.

Она — первая из всех невест, оставшихся в живых.

Моё естество вибрирует в понимании того, что в кои-то веки я не изрезал жертву на куски в порыве страсти.

Возможно, дело в теле.

В грёбаном теле ублюдка, которому всё же удалось завладеть им обратно.

На несколько секунд. Долгих и мучительных.

Я был готов растерзать самого себя изнутри, пока чувствовал, как он грязно и пошло наслаждается её плотью.

Мгновенная слабость, во время которой меня охватил страх, что я перейду грань и лишу её жизни, стоила мне того, что он взял и тело, и мою невесту…

Однако… если бы этого не произошло — вряд ли бы сейчас она была жива. Лина стала бы одной из многих. Трибутом. Жертвой.

И я впервые за тысячи лет в растерянности.

Чего я хочу больше: её крови или заветного звука биения её маленького человеческого сердца?

Я обнимаю дрожащую Лину, которая теперь стала моей навечно.

Теперь я явно чувствую сформировавшуюся между нами связь.

Пути обратно нет.

Она полностью принадлежит мне.

Ради неё я могу уничтожить весь мир, и, если понадобится, — самого себя.

А пока нужно понять, как избавиться от ублюдка, предоставившего мне своё тело.

— Мы можем найти компромисс, — едкий голос вновь возвращается после того, как я отправил его в безмолвие. — Ты можешь трахать её сколько хочешь, но взамен будешь делать то, что я скажу. Поверь, это заманчивое предложение. Тебе понравится.

Проклятье.

Почему он не угасает? Почему не затыкается? Почему я не могу полностью завладеть его телом?

Всё просто.

Потому что она выжила.

Я должен был убить её, напиться ею, чтобы получить всю свою силу и мощь. Вот в чём дело.

— Я тебе нужен, космобог. Без меня она не выживет в твоих когтях. Ты каждый раз будешь жаждать её крови.

Он прав.

И теперь я жажду этого сильнее.

Теперь я понимаю, почему Роберто держит дистанцию со своей невестой.

Он боится.

Так же, как и я.

Боится, что каждый раз станет последним, потому что искушение слишком велико, когда ощущаешь разгорячённую плоть желанной под собой. Роберто хоть и силён по человеческим меркам, но с каждым годом ветшает, угасает, теряет бессмертие космоса. Он отказывается принять жертву. Принять трибут.

— Мне… нужно в душ, — Лина поднимает на меня свои испуганные глаза.

Её голос вызывает дрожь в теле.

Она выглядит измождённой. Побелевшие волосы спадают на грудь, едва прикрывая свежий порез от моих когтей.

Поняла ли она, что произошло? Догадалась, что в последний раз её брал не я?

Поняла.

Потому что, когда я склоняюсь к порезу, чтобы его зализать, — она вздрагивает и приоткрывает раскрасневшиеся губы.

Я слышу, как волнительно стучит её сердце.

Несмотря на сопротивление, на её маленькую ладонь, упирающуюся в меня, — я прижимаюсь губами к ране, заживляя порез.

Слышу лёгкий стон. Её кожа буквально вибрирует в моих руках, манит. Мягкая грудь набухает.

Ей нравится.

Это сводит с ума.

Потому что я не хочу выпускать её из своих рук.

Хочу сделать её своей вновь, опять. Резче, ярче, глубже.

Вернуть то, что своровал у меня ублюдок.

— Каррас… — сладко шепчут её губы. — Ты же Каррас, да? — она касается пальцами моего лица.

Нежно, ласково. Как никто никогда не делал.

И сейчас я не воздействую на её сознание. Не принуждаю покориться. Она делает это сама.

Поэтому она особенная.

— Не хочешь признаться ей, что уступил мне место? — влезает Риччи. — В этом нет ничего такого, ведь она моя законная жена. Я имею на неё полное право.

— Это я, — говорю Лине, пытаясь вернуть ублюдка в безмолвие, но он слишком силён.

Он полон ярости, которая отзывается моим инстинктам.

Я прижимаю Лину к себе, трогая её бархатную кожу. Скольжу по спине пальцами, пока они не стали опасными когтями.

Я хочу ощущать её как человек. Как же трудно оторваться…

Моё дыхание учащается, изнутри просится довольное утробное рычание.

— Ну же. Не бойся. Только скажи, что будешь выполнять всё, что я тебе скажу, и я позволю веселиться тебе с моей женой сколько угодно и как угодно. Я даже подскажу тебе, как доставить ей большее удовольствие. И я никому не раскрою наш маленький секрет. Он останется между нами, — продолжает Риччи.

Я отстраняюсь от Лины.

— Иди. — приказываю ей.

Наверное, это звучит слишком резко — она с осторожностью вглядывается в моё лицо, будто пытаясь разгадать, кто с ней говорит.

— Как только ты будешь готова — мы выезжаем.

— Поняла, — кидает она, встаёт и направляется в ванную.

Полностью нагая. Сладкая. Сочная.

Она пахнет мной.

Что бы ни говорил ублюдок, она пропитана моим семенем.

И я что-нибудь придумаю, чтобы избавиться от Риччи.