6

Я медленно прихожу в себя.

В горле настолько сухо, что кажется, внутри оно покрывается трещинами при малейшем движении.

Плечо мучительно саднит.

В голове всплывает момент, когда стрела из арбалета разрывает мою кожу.

Ухмыляющееся лицо Риччи. Его друзья.

Лёгкие сразу сжимаются в спазме.

Голову взрывает от воспоминаний пережитого.

Кровь. Мясо. Хрипы.

Шёпот…

Стоит мне вспомнить о последнем, как он тут же прокрадывается в моё сознание, заставляя открыть глаза.

Я — в узком туннеле гробницы, и по мне ползают муравьи или что-то ещё.

Из тонких щелей между камней едва пробивается солнечный свет. Где-то вдалеке я слышу звон колокольчиков пасущихся коров…

Горло беззвучно сжимается, когда я пытаюсь вскрикнуть и позвать кого-нибудь на помощь. Возможно, пастухов, которые иногда проходят мимо нашей территории. Но голос пропал.

Я прощупываю холодные каменные стены. Я — в гробнице гигантов, у меня нет сомнений.

Здесь пахнет смертью.

Но я всё ещё жива.

Нечто.

Существо.

Это оно затащило меня сюда, планируя полакомиться позднее?

Оно было. Я уверена. Это же не могло быть плодом моего воображения?

Или я просто заснула в этой гробнице, пока пряталась от мужа с его приятелями?

Опять шёпот. Я трясу головой, и его сменяет мычание пасущихся неподалёку коров.

Тело ноет, словно накануне из меня сделали отбивную. Интересно, стану ли я вкуснее, когда пойду в корм существу…

Особого желания остаться и подождать, пока нечто придёт за мной и проверить эту версию — нет. Поэтому я потихоньку начинаю протаскивать своё налитое свинцом тело обратно, из гробницы.

Пока я ползу, внутри вспыхивают противоречивые мысли…

О том, что негодяи заслужили расправы. Я видела, что с ними стало. Я видела оторванную и изуродованную голову.

Но с другой стороны, это было слишком жестоко, по-зверски… И видеть подобное своими глазами, пусть и мутными от слёз, при тусклом свете багровой луны — нестерпимо.

Я до сих пор не могу понять, как подобное могло произойти.

Это кажется бредом. Галлюцинацией.

Мысленно я готовлюсь увидеть последствия. Нужно будет кого-то найти. Позвонить карабинерам. Чтобы приехали и выяснили, что именно произошло. Сама же я уеду. Я уеду далеко отсюда. Если выживу.

Солнечный свет сначала окрашивает всё пространство вокруг гробницы белым. Я моргаю несколько раз, и постепенно мне удаётся рассмотреть территорию.

То, что я вижу, заставляет меня приоткрыть рот от удивления.

Снаружи царит полная идиллия.

Пересохшая трава немного колышется тёплым ветром. Пчёлы жужжат и летают над редкими полевыми цветами. Вдалеке звенят колокольчики скота на пастбище.

Тел, кишок и крови — нет.

Вообще. Всё исчезло.

Всё было плохим сном?

Нет.

Я опускаю взгляд на свои руки. На них не просто грязь. На них — чья-то засохшая кровь. Моё белое платье пропиталось ею…

Я осматриваю маленькую поляну перед гробницей гигантов и не нахожу ни капли крови.

Неужели всё это мне показалось?

Тогда почему я вся в чьей-то крови? Это не моя. Я бы не выжила, если бы потеряла столько крови!

Что делать?

Куда идти?

Бежать? Звать на помощь?

Мысли путаются в голове.

Позвонить полиции, рассказать о том, что моего мужа вместе с его друзьями распотрошило нечто, вылезшее из гробницы гигантов?

Допустим.

Они приедут, застанут меня на идеально чистом месте преступления, в полностью окровавленном платье…

Учитывая, что я своими глазами видела, что стало с парнями, если они на самом деле погибли — меня обвинят и запрут навсегда в тюрьме.

Или ещё хуже, в психушке. Как я докажу, что это было существо, вылезшее из древней гробницы?

Нет.

Я не могу обратиться в полицию или к кому-то ещё.

Мне нужно просто привести себя в порядок. Купить билет. Уехать куда-нибудь очень далеко, где нет экстрадиции в Италию, и начать новую жизнь.

Мама. Папа… То, что с ними случилось… Риччи — это был он.

Но он уже наказан. Доказывать что-то и искать правосудие только усилит подозрения в мою сторону.

Как только заметят пропажу парней — возникнут вопросы. На острове всегда нужен виноватый…

Нет.

Я подбираю грязное платье, свисающее с меня лохмотьями. Сейчас я похожа на бездомную дворнягу, пережившую цунами. Шатаясь, я иду в сторону дома.

С другой стороны, внутри тлеет нотка злорадства. Они получили по заслугам. Риччи был извергом, как и его друзья. Существо сделало то, чего не совершило бы правосудие.

Оно наказало.

Я бы никогда не доказала виновность Риччи. Слишком много у него знакомств. И я даже не всё знаю.

Мне все еще сложно поверить, что всё это произошло на самом деле.

Однако, когда моя нога наступает на стрелу — ту самую, которой вчера меня ранили, — я убеждаюсь, что всё было реально.

Внутри с новой силой начинает стучать кровь.

Я бреду к дому мимо беспорядочно сброшенных в кучу питбайков — доказательства того, что у нас были гости. Мне нужно уехать до того, как сюда нагрянет полиция, но не в таком виде.

Я подхожу к машине, где нахожу свою сумочку. В ней — телефон. Поздравления с бракосочетанием кажутся лишь больной и нездоровой иронией.

Нервно сжимаю и разжимаю мобильный в руке.

Позвонить. Кому?

Рассказать. Что?

Единственная, к кому я могла бы сейчас обратиться, — это нонна Лучия. Она всегда верила в существование гигантов. Однако старушке в этом году исполнился сто один год, она из сардинских долгожителей, и не хотелось бы волновать и укорачивать её жизнь своими мрачными историями… Она всё равно вряд ли мне поможет.

Я захожу в дом. Здесь прохладно по сравнению с палящим солнцем снаружи.

Перед зеркалом, в ванной, я замечаю несколько прядей седых волос на своей голове. Смотрю на отражение — и ничего не чувствую.

С полчаса я отмываю себя в ванне и привожу в порядок. Тщательно тру кожу, очищая её от запекшейся крови.

Одеваюсь. Я делаю всё довольно быстро. Механически. Бесчувственно. Мозг требует отключить любые стимулы, чтобы не сойти с ума.

Как будто гонка на выживание ещё не закончилась.

Не медля, я покупаю билет на первый же рейс, даже не задумываясь, куда направляюсь. Главное — вылететь из Италии. Запасов денег должно хватить хотя бы на полгода.

Всё остальное я решу, когда буду далеко от этого места.

Напоследок я беру свадебное платье и несу его к зоне барбекю за домом. Сжигаю без сожалений.

После — сажусь в машину. Завожу. Еду прочь.

На месте, где вчера Риччи сбил кабана, уже ничего нет.

Я принимаю это за хороший знак.

Однако вскоре я резко торможу, потому что передо мной на мгновение проносится огромная тень. Гигантская.…